Лавиния

Почему я всё еще жива? Почему я обречена выживать? Почему люди смотрят на меня с состраданием? Почему я обязана выслушивать одни и те же глупые слова от очередного мозгоправа? Почему всё должно быть таким… пустым.

Медсестра вынимает иглу из моей руки; от резкого жжения я вздрагиваю и стискиваю зубы. Она протягивает мне бумаги, прежде чем выдать выписку.

Она указывает пальцем на нижнюю часть листа. — Подпиши здесь. Жаль, что парень, который тебя спас, ушел.

Я хмурюсь, быстро ставя подпись. — Кто?

— Блондин с утонченными чертами, который вытащил тебя из воды. — Она забирает листы из моих рук. — Он был весь насквозь мокрый, ему нужно было заполнить анкеты, но я его больше не видела.

«Парень, который меня спас? Значит, это его вина».

Спускаюсь с кушетки; от головокружения приходится замереть на несколько секунд. Врачи, проходящие по коридорам, улыбаются мне, но в их взглядах я читаю лишь жалость. Я знаю, что они говорят. Знаю, какой они меня видят. Снова.

Мне нужно убираться отсюда.

— Лавиния, ты же знаешь, что тебе необходима госпитализация. Ты подписываешь отказ вопреки рекомендациям врача… — Медсестра протягивает мне медицинскую карту. Её монолог длится минуты, которые кажутся мне бесконечными. В животе пусто, голова тяжелая, а дыхание, кажется, вот-вот ускользнет. Единственное, чего я хочу — уйти отсюда. Сбежать. Я не должна была выжить. Этот парень не должен был меня спасать… этого не должно было случиться.

Санитар провожает меня до выхода. Мои шаги всё еще медленные и нетвердые; из-за количества воды, которую я проглотила, я чувствую себя одновременно тяжелой и слабой. Заметив выходную дверь, я вздыхаю с облегчением.

— Будьте осторожны, синьорина. Вы молодая девушка, не стоит заканчивать… вот так.

«Не стоит?»

С привычным мастерством я маскирую боль улыбкой настолько идеальной, что сама с трудом себя узнаю. — Это был просто несчастный случай, — лгу я. — Поскользнулась из-за дождя, не переживайте.

Я разворачиваюсь и выхожу из больницы. Дождь прекратился, в воздухе остался лишь беспощадный холод. Вывеска больницы — единственная надпись, освещающая окружающую меня тьму. Я должна продолжать притворяться, должна продолжать дышать… должна продолжать идти.

Перед глазами — образы яростных волн, которые бьют меня и поглощают, вкус речной воды, мешающей дышать, и холод, который не перестает замораживать. Вода, захватившая мои легкие, топит мысли, стирая любые следы моего «я». Там я была в покое. Я была легкой и не знала страха.

«Я не понимаю, почему должна жить жизнью, которую никогда не желала. Не понимаю, почему остаюсь в ловушке».

Мерцание вывески привлекает мое внимание, словно пытаясь поскорее прогнать меня прочь от надвигающейся беды. Я чувствую на себе чье-то присутствие. Поворачиваю голову направо — никого. Поворачиваюсь налево и замечаю фигуру парня, который решительно идет ко мне. Когда он приближается, я могу его рассмотреть. У него светлая кожа, а лицо обрамлено блондинистыми кудрями. Я прищуриваюсь. «Кто это?»

У него элегантная осанка и уверенная походка, а из-за его высокого роста мне приходится задирать подбородок по мере того, как он подходит ближе. Он останавливается в паре шагов от меня. Продолговатое, мягкое лицо контрастирует с мускулистым, атлетичным телосложением. Его миндалевидные глаза цвета меда сияют искрой жизни, которая меня ослепляет. Вздернутый нос придает ему аристократический вид, который никак не вяжется с нищетой этих улиц. Его красота лишена малейшего изъяна, но одежда полностью промокла.

«Минутку… Блондин с утонченными чертами вытащил меня из воды… Это он?»

Порыв ветра ударяет в лицо.

«Это он».

Замерев передо мной, он приоткрывает губы. — Я тот парень, который тебя…

Я отстраняюсь. — Убил, — шепчу я.

Что-то внутри заставляло меня бежать. Что-то внутри пыталось меня предупредить: от мерцающей вывески до ветра, старавшегося оттолкнуть меня прочь.

Каждая клетка моего тела в состоянии боевой готовности.

«Я не понимаю: почему у меня сбилось дыхание?»

Глава 2

Лавиния

— «Убил» — неподходящее слово, — возражает он.

Я поворачиваюсь к нему спиной. «Я не обязана стоять здесь и слушать его».

— Подожди, прошу тебя! — Он хватает меня за руку. — Знаю, я кажусь тебе безумцем, свалившимся с неба, но с тех пор, как я прыгнул, чтобы спасти тебя, со мной происходят странные вещи. Я взял такси, чтобы поехать домой, но адрес не совпадает с тем местом, где я живу. Никто, кажется, не знает о королевстве, о Короле и обо всех его потомках. Я чувствую, что схожу с ума, и у меня нет ни гроша, потому что кошелек промок. Таксист уже вызвал полицию, и я едва успел прибежать сюда…

«О чем он говорит?» Я пытаюсь отстраниться, но он сжимает руку, удерживая меня. Его фразы не имеют ничего общего с реальностью. «Какое королевство? Какой Король?»

— Не смотри на меня так, послушай… я бы и сам себе не поверил на твоем месте, но мне правда нужна помощь. Ты — единственный человек, которого я здесь знаю…

За его спиной я замечаю двух полицейских, бегущих к нам.

— Помоги мне, прошу. — Он сглатывает, явно потрясенный. — Я… я спас тебя.

Я убираю его руку со своего предплечья и делаю шаг назад. «Ложь. Ты меня убил».

Двое полицейских хватают его сзади и заставляют согнуться. На него холодно надевают наручники.

— Он сказал что-то, что вас напугало?

Я качаю головой.

— Надеялся сбежать, а? Привык дурачить людей своим видом пай-мальчика? — выплевывает один из них и резким движением поднимает его, таща к машине.

Когда он поворачивает голову, он ищет мой взгляд, и его глаза буквально впечатываются в мою память. Тяжесть сдавливает грудь, словно я только что его предала. «Почему я чувствую вину? Я даже его не знаю».

Разворачиваюсь и иду по аллее, ведущей к дому. «Это не мои проблемы. Меня это не должно интересовать. И о каком королевстве он говорил? Он был в таком отчаянии…» Трясу головой и ускоряю шаг. Если бы он позволил мне утонуть, меня бы здесь не было. Так что он не должен смотреть на меня так, будто я ему что-то должна. Я никогда не просила меня спасать.

***

Я просыпаюсь в испуге.

Тяжело дышу, лоб в поту, дыхание сбито. Провожу рукой по шее, медленно массируя её. Делаю глубокие вдохи, оглядываюсь и осознаю, что я в своей комнате.

«Это был кошмар, всё тот же кошмар».

Часы на стене показывают полседьмого. Подушка и простыни пропитаны потом. Откидываю одеяло и сажусь на край кровати. Холодный пол под стопами заставляет меня вздрогнуть. Сжимаю простыню пальцами.

«Нужно успокоиться». Встаю, иду к двери ванной, сердце колотится где-то в горле. Открываю дверь, опираюсь руками о край раковины, включаю кран и даю воде течь, всматриваясь в свое отражение в зеркале.

«Неправильная губка, которая умеет только впитывать».

Споласкиваю лицо холодной водой, тянусь за полотенцем и вытираюсь. Снова этот дурацкий кошмар. Закрываю кран, хватаю щетку и провожу по волосам. Беру две пряди и заплетаю их в длинную косу за спиной. Вздыхаю и отвожу взгляд от отражения, которое пугает меня саму. Выхожу из ванной, подхожу к шкафу и открываю створку. Звонок телефона привлекает мое внимание.

Беру его в руки, откашливаюсь. — Алло?

Одной рукой держу телефон, другой расстегиваю пуговицы пижамы.

— Вам нужно зайти в участок, чтобы подписать отказ. Вы ведь помните?

Сжимаю телефон в руках, дыхание перехватывает. — Д-да, я помню, — бормочу я, голос срывается. — Я буду примерно через полчаса. Снимаю пижаму, хватаю белый джемпер и джинсы, бросаю их на кровать.

— Отлично, это лучшее решение. Ждем вас.

Вызов завершается, а я остаюсь стоять, словно окаменев. «Мне не сбежать».

Глядя в пустоту, я пытаюсь успокоить душу. Сердце бьется как сумасшедшее, ноги не слушаются разума… они не хотят двигаться, отвергают любую команду.

Я должна сделать это усилие. Должна… просто… закрыть глаза и подписать.

— Смелее, Лавиния, — шепчу я. — Смелее.

***

В полицейском участке многолюдно, у входа тянутся длинные очереди. Проталкиваюсь сквозь толпу внутрь. Офицеры работают за столами, утопая в кипах документов и телефонных звонках. Царящий вокруг хаос заставляет меня чувствовать себя потерянной.

— А вот и ты, мы тебя ждали. Оборачиваюсь: полицейский с седой бородой улыбается мне, поглаживая подбородок. Он вскидывает руку: — Иди сюда.

Следую за ним в полном молчании, затаив дыхание и сжав кулаки. «Я справлюсь».

Он прикладывает бейдж к устройству на стене, металлическая дверь открывается. Мы идем по коридору мимо двух рядов камер — некоторые пусты, в других сидят заключенные, которые бросают на меня любопытные взгляды. В конце стоит прямоугольный деревянный стол с разбросанными бумагами и компьютером.

Полицейский указывает на стул: — Подожди здесь, я позову начальника. Он уходит, и я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за дверью с желтой табличкой: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».

Постукиваю ногой по полу в мучительном, медленном ожидании. Прижимаю сумку к груди и кусаю нижнюю губу, пока мысли проваливаются в бездну, из которой нет выхода.

— У тебя губа в крови.

Мужской голос, глубокий и хриплый, пробуждает меня от раздумий. Провожу языком по губе и понимаю, что укусила её слишком сильно. Сажусь ровнее, открываю сумку, достаю пачку салфеток и прижимаю одну к губе.

— Спаси… — я замираю.

«Минутку… этот голос…»

Прищуриваюсь и поднимаю голову: в камере прямо напротив сидит вчерашний блондин. Он на полу, под глазами глубокие тени, одежда всё еще влажная, а лицо бледное.

«Он так и сидит здесь со вчерашнего дня?»

Он отвечает на мой взгляд, не моргая. Я отворачиваюсь, прочищая горло.

Из кабинета выходит полицейский вместе с мужчиной в синей форме — полагаю, это начальник. Он держит в руках досье, и чем ближе они подходят, тем громче их шаги рокочут вокруг меня. «Началось».

Начальник садится за стол и с довольной улыбкой раскладывает бумаги; справа от него — тот первый полицейский, который не сводит с меня глаз. — Ты делаешь правильный выбор, нужно всего две подписи. — Он кладет листы передо мной и протягивает ручку.

Дрожащими руками я беру её и глубоко вдыхаю. «Смелее, Лавиния».

Он указывает пальцем на нижний край листа, где черная линия ждет моей подписи. — Так будет быстрее всего, понимаешь? Будет так, будто ничего и не было. Поверь, ты выйдешь из этого чистой.

Чистой.

Подношу ручку к бумаге, но рука не перестает дрожать. Закрываю глаза и снова глубоко вдыхаю. «Одна подпись, всего одна подпись».

— Ты не обязана подписывать. Ей зачитали её права? — гремит голос парня с золотистыми кудрями. Полицейский поворачивает голову и испепеляет его подозрительным взглядом. Затем поворачивается ко мне, маскируя раздражение широкой улыбкой. — У тебя есть право на адвоката, если не можешь себе позволить — назначат государственного. Повторяю: ты не обязана подписывать.

Начальник бьет кулаком по столу. Его глаза наливаются яростью, он сжимает челюсти и поворачивается к парню: — Тебе лучше подумать о своем деле, у тебя всё плохо. Ни одна система идентификации не может тебя найти, а это значит, что ты преступник, скрывающийся от закона и систем безопасности. У тебя нет личности… кто знает, сколько преступлений ты совершил по всему миру.

Я хмурюсь. «У него нет личности?»

Начальник поворачивается ко мне: — Продолжим, дорогая. Не слушай этого безымянного сумасшедшего. Он пододвигает мне лист.

Я смотрю на парня в камере: он качает головой, беззвучно прося меня не делать этого.

— Подпиши здесь, — повторяет начальник.

Полицейский делает шаг, закрывая мне обзор на блондина. С сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, я подношу ручку к листу, закрываю глаза и подписываю. Не успеваю я оторвать ручку от бумаги, как офицер переворачивает документ и указывает на другое место. Исполняю приказ, опустив голову, не проронив ни слова. Кладу ручку на стол. Начальник забирает досье и складывает его почти с радостью.

— Ты всё правильно сделала, вот увидишь. Не пожалеешь, — его слова сопровождает широкая улыбка.

Резкая боль в животе сдавливает дыхание. Чистая. Мои пальцы не перестают дрожать, словно тело восстало против меня.

— Я провожу тебя к выходу. — Поднимаю голову; полицейский снова вежливо улыбается мне, но мой взгляд падает на парня в камере. Он кашляет, прикрыв рот ладонью. «На нем всё еще мокрая одежда». Спутанные волосы спадают на лоб, и легкая дрожь заставляет его сильнее сжаться в комок.

Я указываю на него. — Я его знаю, — заявляю я.

— Знаешь его? — Начальник хмурится.

Блондин пристально смотрит на меня, и искра надежды освещает его лицо.

— Да, он… — я делаю короткую паузу, — помог мне вчера. Я… поскользнулась на городском мосту. Он прыгнул в воду и вытащил меня на берег. В том происшествии он потерял свои документы.

«Зачем я ему помогаю?»

— Значит, ты не лгал… — Начальник скрещивает руки на груди. — Почему же мы не можем найти о тебе никакой информации? Даже цифровое распознавание не работает. Ты словно призрак. Не можешь сказать ни откуда ты, ни слова о своей семье или происхождении. Ничего.

Парень молча смотрит на меня, будто у меня должны быть ответы на все эти вопросы.

— Он… он… — Дыхание застревает в легких. «Он не перестает на меня смотреть».

— Нелегал? — предполагает полицейский. — Это объяснило бы, почему его нет в базах… Конечно, они поработали на славу. Из какой страны ты прибыл?

Он не отвечает. Взгляд всё так же прикован к моему. «Перестань на меня смотреть».