Что ж, в детективной работе эпохи, предшествовавшей строгим протоколам осмотра и правилам хранения улик, есть свои плюсы. Мысленно извинившись перед святым покровителем правоохранительных органов, я засовываю конверты в карман.

Я проскальзываю обратно как раз в тот момент, когда Кинг, кажется, вспоминает о моем существовании.

— Миссис Кинг нигде нет, сэр, — докладываю я МакКриди.

— И у вас нет ни малейшего представления, где она может быть? — спрашивает МакКриди её мужа.

Молодой человек качает головой.

— Я бы посоветовал заглянуть в комнаты, которые снимает мисс Джекс-Блейк. Я могу дать вам адрес.

— Он у нас есть, и вашей жены там нет.

Кинг вытирает пот со лба.

— Тогда мне очень жаль. Я правда не знаю. — Он быстро добавляет: — Но в этом нет ничего необычного. Когда она чем-то встревожена, она часто уходит на долгие прогулки, обычно вдоль Уотер-оф-Лит или на Колтон-хилл. Она просила не ждать её к обеду, но сказала, что вернется к чаю.

— Хорошо. Передайте ей, что это снова был детектив МакКриди. Мне нужно срочно с ней поговорить, и если она не явится в мое полицейское управление до наступления темноты, я буду вынужден отправить сюда людей, чтобы её привели. Это будет весьма неловко.

— Д-да, сэр. В управление до заката. А где оно находится?

МакКриди дает указания, и мы уходим.

Мы едва успеваем выйти на улицу, как к нам подбегает молодой констебль.

— Сэр, — говорит он. — Вас ищет детектив Крайтон.

В эпоху до появления мобильных телефонов или даже полицейских раций система связи в полиции просто поразительна. Помогает то, что Эдинбург в это время не такой уж огромный город. Если кому-то нужен МакКриди, весть об этом разлетается повсюду, вместе с примерным районом, где он может находиться. Офицеры, выполняя свои обычные обязанности, посматривают по сторонам, и если замечают его, передают сообщение.

Когда констебль уходит, я рассказываю МакКриди о конвертах и достаю их.

— Теперь и ты рассовываешь улики по карманам? — поддразнивает он.

— Вы с доктором Греем плохо на меня влияете. Мне нужно было их там оставить?

— Нет, ты правильно сделала, что забрала их. Если эти конверты важны, Кинги перепрятали бы их на случай, если мы вернемся с более тщательным обыском. В худшем случае мы сможем вернуть их на место позже.

Я стараюсь не морщиться от этой мысли. Затем, пока мы идем, я спрашиваю, что он думает о Флоренс Кинг.

— Пока лорд Мьюир не настоял на её кандидатуре, я не считал её серьезной подозреваемой, — говорит он. — Я и сейчас не до конца убежден. Впрочем, мне не нравится эта её манера пускаться в бега. Даже если это в её привычках, это выглядит подозрительно.

— Особенно учитывая, что она делает так, когда чем-то «встревожена».

— Гм.

— Хочешь забрать их? — спрашиваю я, протягивая конверты.

— Нет, отнеси их Дункану. Изучите их там, а я загляну, как только смогу.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Я вхожу в таунхаус через заднюю дверь и еще только снимаю уличные ботинки, когда на лестнице раздается дробь шагов. Поступь слишком легкая для Грея и даже для Айлы. Слишком быстрая для миссис Уоллес. Слишком тяжелая для Элис. Тогда кто же…?

Из-за угла высовывается Лорна. Ах да, точно. Новая горничная.

— Мисс Мэллори, — говорит она, и я её не поправляю. Если она пока не готова называть меня просто по имени, то это вполне сойдет. — Доктор Грей велел вам спуститься в его кабинет, как только вернетесь, а миссис Баллантайн сказала, что вы должны пообедать с ней, и что доктор Грей может присоединиться, если будет настаивать. — Она понижает голос: — По-моему, она так подшучивала.

Я улыбаюсь.

— Так и есть.

— Она сказала, что за обедом вы будете обсуждать дело, так что вам нужно взять свои записи. Но сначала вам нужно зайти к доктору Грею. — Она протягивает руку. — Позвольте, я почищу их для вас.

Я медлю, пока не понимаю, что она имеет в виду мои ботинки. Обычно я — та, кто чистит ботинки всем подряд, включая свои собственные. Но это работа горничной, напоминаю я себе, а я больше не горничная. И всё же, даже когда у нас бывали другие временные служанки, ни одна из них не предлагала почистить мою обувь.

— Я почищу их позже, — говорю я, — но ценю ваше предложение.

— Могу я принести вам чаю? — спрашивает она.

Хм. Другие горничные такого тоже не предлагали. К этому я могла бы и привыкнуть.

Я сверяюсь со своими карманными часами.

— Как раз время для утреннего чая доктора Грея с печеньем. Я выпью чашку вместе с ним. Спасибо.

Она изображает полуреверанс.

— Я всё принесу вниз.

Я надеваю домашние ботинки и спускаюсь. Грей в своей лаборатории, он смотрит на тело сэра Аластера.

— Он говорит что-нибудь интересное? — спрашиваю я.

— К сожалению, нет. Даже будучи трупом, он весьма скучный собеседник. — Он морщится. — Это было мелочно и грубо с моей стороны. Сэр Аластер мог быть весьма обаятельным. Я восхищался его страстью к работе, и у меня всегда было чувство, что мы бы отлично поладили, если бы он смог перешагнуть через…

— Цвет вашей кожи?

— Если честно, это никогда не было проблемой. Еще в медицинской школе я развил в себе весьма острое чутье: я сразу понимал, кто лишь заявляет, что его не заботит смуглый врач, хотя на самом деле это не так. Но с сэром Аластером такой проблемы не было. К тому моменту он уже годы работал с египтянами — как с экспертами и профессионалами, так и с рабочими. Проблема была в… ну… — Он бросает быстрый взгляд в мою сторону. — В романе с его сестрой. Хотя, опять же, не думаю, что его реакция имела отношение к моей коже. Он был бы в таком же бешенстве, будь на моем месте Хью.

— Как вдова, его сестра была на его попечении. Как и её добродетель.

— Не уверен, что дело было в этом, скорее он боялся, что ей причинят боль. Ведь это она была той, кто… — Он прочищает горло. — Она инициировала эти отношения. Думаю, он решил, что я ею воспользовался. Недоразумение, но оно всё же не так плохо его характеризует, как если бы он считал сестру своей собственностью. Его жена, по крайней мере, первая, была очень передовых взглядов, как и его сестра, и его это, кажется, никогда не смущало.

— И всё же у него были претензии к женщинам на медицинском факультете?

Его губы сжимаются.

— Мне это показалось странным. Возможно, его уважение к женскому интеллекту имело границы? Могу лишь представить: будь его первая жена жива, она бы изрядно его отлупила за выступления против студенток.

— Его нынешняя жена тоже не кажется застенчивой скромницей. Просто, возможно, она еще не набралась уверенности в собственном голосе.

— Да, вероятно, они женаты недостаточно долго, чтобы она чувствовала себя вправе возражать. К тому же, полагаю, леди Кристи была в Каире, когда сэр Аластер выступал против зачисления девушек. Она оставалась с детьми и помогала брату приглядывать за раскопками. — Он качает головой. — Но хватит об этом. Вы здесь, чтобы обсудить вскрытие.

— Смею ли я надеяться, что оно прошло успешно?

— Это зависит от того, настроена ли ты…

Раздается стук в дверь, почти неслышный.

Я кричу «войдите», и Лорна вносит поднос с чаем.

— Куда мне это поставить, сэр? — спрашивает она.

Грей рассеянно машет рукой в сторону стола, стоящего вплотную к прозекторскому. К чести Лорны, она не колеблется. Она ставит поднос в двух футах от обнаженного трупа, чья нагота лишь слегка прикрыта куском ткани в районе паха. Затем начинает разливать чай.

— Вам не обязательно это делать, — говорит Грей.

Она улыбается.

— Всё в порядке, сэр. Не часто мне выпадает случай подавать чай подле мертвого тела.

— Ты отлично справляешься, — замечаю я.

— Благодарю вас, мисс.

Мы ждем, пока она закончит разливать чай и уйдет.

Когда за Лорной закрывается дверь, я спрашиваю:

— Так что там со вскрытием? Вы сказали, что его успех зависит от…?

— От того, настроена ли ты посмеяться над Аддингтоном или предпочтешь биться головой о ближайшую стену.

— Всё настолько плохо, да?

— Он позволил мне присутствовать на вскрытии главным образом потому, что хотел закончить до возвращения лорда Мьюира. Он спросил, что я думаю, и я совершил ошибку, предположив удушение. Тогда он заявил, даже не взглянув на тело, что сэр Аластер умер оттого, что его запеленали в бинты мумии и ему стало нечем дышать.

— Вы объяснили ему разницу между странгуляцией и нехваткой кислорода?

— О, это лишь первая из множества проблем данной версии. Затем он пустился в велеречивые рассуждения о том, какой жуткой и ужасающей должна быть такая смерть: очнуться и обнаружить, что ты замурован в бинтах мумии. Этот образ его явно захватил. Признаюсь, это меня несколько обеспокоило.

— «Несколько»? Это я здесь макабрическая натура, но даже я не хочу думать о том, каково это — умирать вот так. Однако я точно знаю, что не стала бы просто лежать и задыхаться… если бы могла хоть немного подергаться и выбраться из этих чертовых бинтов.

— Вздор, Мэллори. Какая нелепая мысль. Пробивать себе путь наружу? Почему бы просто не лежать и не упиваться ужасом своей неминуемой кончины?

Я качаю головой.

— Скажи мне, пожалуйста, что он сменил версию причины смерти после того, как увидел совершенно очевидные странгуляционные борозды на шее сэра Аластера.

— Сменил, к счастью. И хотя он не заметил синяков на спине и угла наложения веревки, он всё же обратил внимание на гематомы на животе. Он также провел вскрытие корректно и пришел к выводу, что это действительно было удушье, вызванное странгуляцией. Я склонен согласиться.

— Значит, сэр Аластер умер именно так, как мы и думали.

— Да. В остальном же, как я и сказал, сэр Аластер мало что может нам поведать.

— А веревка? — спрашиваю я.

— Ах, да. Я как раз успел проверить её до прихода Аддингтона. — Он указывает на веревку. — Хочешь взглянуть?

Я улыбаюсь.

— Хочу, спасибо.

Сопоставление следов оружия — это одна из вещей, которые они могут делать уже в это время. Точнее, Грей может, хотя юридическая сила таких доказательств в суде всё еще под вопросом. Процедура состоит из трех основных этапов. Первый — сравнение размера и текстуры образца веревки с отметинами на коже. Я делаю это и соглашаюсь, что они совпадают, насколько это вообще возможно установить. Следующий шаг — изучение волокна, извлеченного из раны, и сравнение его с волокном самой веревки. Под увеличительным стеклом они действительно идентичны. Третий этап — самый доказательный, но в нем участвовала Айла. Она взяла эти два волокна для сравнительного анализа и обнаружила сходство. Судя по всему, эту демонстрацию я тоже пропустила.

— Я также подтвердил, что это тот же тип веревки, который мы нашли в упаковочных ящиках, — говорит Грей.

— Что указывает на то, что убийство не было предумышленным, — замечаю я. — Да, я знаю, здесь это не имеет значения — это всё равно убийство, и убийца всё равно отправится на виселицу. Но на ход расследования это влияет.

— Потому что использование орудия убийства из подручных средств наводит на мысль, что преступник не планировал убивать сэра Аластера.

— Верно, — соглашаюсь я. — Либо сэр Аластер застукал их за чем-то, возможно, в комнате с артефактами, либо они поспорили, и убийца набросился на него.

— Это должен был быть очень тихий спор, раз никто его не услышал.

— Справедливое замечание. Учитывая… — я осекаюсь. — Айла хотела обсудить это за обедом. Нам стоит подождать?

Он сверяется со своими карманными часами.

— Я бы предпочел не ждать с решением о нашем следующем шаге. Впрочем, согласен, Айла должна участвовать в разговоре. Пойдем узнаем, свободна ли она, чтобы присоединиться к нам за этим чаем, который мы уже успели остудить?

— Хорошая идея.

Мы в столовой со свежим чаем, печеньем и Айлой, которая действительно была готова к нам присоединиться. Мы быстро вводим её в курс дела. Она подтверждает, что её анализ веревки совпал с волокнами, найденными на шее сэра Аластера, и что использованный кусок веревки взят из того же мотка, что и веревка для упаковки. Значит, орудие убийства уже находилось на месте преступления.

Что касается грязи: следы, найденные в выставочном зале, не дают окончательного совпадения с грязью из тоннеля. Они могут быть оттуда, но мы не можем с уверенностью утверждать, что убийца вошел именно этим путем.

Затем я произношу:

— Итак, перед нами, похоже, незапланированное нападение. В той комнате что-то произошло, и сэра Аластера убили без лишнего шума, который можно было бы услышать через закрытую дверь. Он наткнулся на убийцу?

— На краже артефакта, — предполагает Айла.

— Это самый очевидный ответ. Дверь была отперта, пока их выносили. Допустим, убийца проскользнул внутрь до того, как её снова заперли. А потом вошел сэр Аластер.

— А мог у убийцы быть ключ? — спрашивает Айла.

— Нет, только у сэра Аластера… — я замолкаю. — Но ключ мы так и не нашли, а значит, он всё еще где-то там.

Я вспоминаю спрятанный ключ в квартире Кингов. Достаю конверт из кармана и объясняю, откуда он взялся.

— Это не ключ от комнаты с артефактами, — говорит Грей. — Пока мы были в том доме, я осмотрел замок, чтобы проверить, можно ли его вскрыть твоим методом.

— Моими верными шпильками?

— Да, и там более сложный механизм. Тот ключ, — он указывает на лежащий на столе, — от замка попроще.

Он прав, конечно. Это классический викторианский ключ, из тех, что мы в современном мире считаем «старинными». У моей бабушки были такие замки в доме, и я обожала вскрывать их отмычками из своего набора юного детектива.

— Значит, три варианта, — подытоживаю я. — Первый: убийца пробрался внутрь, пока выносили артефакты. Второй: они зашли, пока сэр Аластер был там, а дверь — не заперта. Третий: сэр Аластер сам привел этого человека внутрь. Вот только в то утро в доме не было посетителей. Что наводит на мысль, что убийца — кто-то из прислуги.