ФИЛИП КИРК НИКАК НЕ ОЖИДАЛ встретить нечто совершенно фантастическое. Напротив, молодой адвокат находился в мрачном предчувствии, когда ехал по залитой солнцем просёлочной дороге, зелёной от свежести весны.

– Почему я не занялся копанием канав вместо юриспруденции? – размышлял он. – Тогда, по крайней мере, я бы не помогал грязным махинациям Уолтера Гарвина, предъявляя иск о лишении права выкупа какому-то бедному несчастному фермеру.

Кирк больше походил на футболиста, чем на адвоката. Это был крепкий светловолосый молодой мужчина шести футов ростом. На его мужественном лице была заметна гримаса отвращения к текущему делу.

В кармане у него лежала хрустящая, сложенная бумага. Это был иск об отчуждении права выкупа. В нём содержалась тяжеловесная юридическая формулировка о том, что Уолтер Гарвин, залогодержатель, вскоре должен вступить в законное владение фермой некоего Ф. Даррела, наследника умершего Э. Даррела.

Уолтер Гарвин был финансовым магнатом близлежащего Централ-Сити. Все ненавидели его – за его спиной, но Филип Кирк не смог отказаться, когда Гарвин нанял его, чтобы вручить это уведомление о лишении права выкупа, потому что Гарвин мог разрушить карьеру молодого адвоката одним движением толстого пальца.

– Я должен был отправить его куда подальше с этой работой, – снова прорычал Кирк. – А теперь собираюсь сообщить плохие новости наследнику старого доктора Даррела. Я не стал бы его винить, если бы он врезал мне по челюсти.

Его потрёпанный старый автомобиль накренился и с дребезжанием покатился по дороге, окаймлённой вязами. Был конец апреля, и на больших деревьях появились бледно-зелёные листочки. Вскоре Кирк добрался до фермы Даррелов.

Старая ферма имела печальный, заброшенный вид из-за заросших сорняками полей и покосившихся заборов. Дом представлял собой ветхое полукаменное строение, чьи деревянные фронтоны нуждались в покраске. Двор был полон шиповника, и единственным признаком жизни была холёная чёрная лошадь, уныло щипавшая траву у подъездной дорожки.

Животное выглядело как скаковая, а не как фермерская лошадь. Её стройное, угольно-чёрное тело обладало статью скакуна. Она подняла голову, а затем неторопливо направилась к Филипу Кирку, когда молодой адвокат поднялся на крыльцо, держа в руке хрустящую юридическую бумагу.

Кирк посмотрел на вороного коня, и тот ответил ему необычайно умным взглядом. Ему было интересно, что здесь делает чистокровная скаковая лошадь. А потом произошла удивительная вещь.

Чёрный конь открыл пасть, и раздался низкий басовитый голос.

– Привет, Мак, – сказала лошадь.

Кирк испуганно обернулся, а затем ухмыльнулся: на мгновение ему показалось, что к нему обращается лошадь.

– У тебя случайно нет с собой выпивки, приятель? – спросила, казалось, лошадь у Кирка тем же глубоким голосом с вкрадчивым выражением в глазах.

Филип Кирк дико разинул рот. В этом не могло быть никаких сомнений – с ним говорило это животное!

– Так как, приятель? – нетерпеливо спросила лошадь у Кирка. – У тебя есть с собой фляжка?

Кирк чувствовал себя на грани безумия – лошади не говорят! Это должно быть…

– Чревовещание! – внезапно воскликнул он. – Вот в чём дело: кто-то пытается выставить меня дураком!

Он с облегчением вздохнул, а затем, чувствуя, как в нём нарастает гнев, огляделся в поисках чревовещателя.

– Чертовски глупая шутка, – гневно сказал Кирк и громко постучал в дверь.

На стук открыла невысокая, темноволосая, симпатичная девушка. Она удивлённо посмотрела на высокого, сердитого молодого адвоката.

– Вы всегда принимаете посетителей, демонстрируя свои способности к чревовещанию? – язвительно спросил её Кирк.

Девушка казалась озадаченной.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

– Это получилось очень хорошо, – огрызнулся Кирк. – Так же хорошо, как у Эдгара Бергена с его Чарли Маккарти[1]. Но меня не интересуют чревовещательные трюки. Я ищу Ф. Даррела, владельца этого места.

Карие глаза девушки просверлили адвоката.

– Я Фрэнсис Даррел, – сказала она Кирку. – И я не сыграла с вами никакой шутки.

– Полагаю, что это не вы заставили лошадь со мной заговорить, – усмехнулся Кирк, показывая большим пальцем на чёрного скакового жеребца.

Хорошенькое личико Фрэнсис прояснилось.

– О, теперь я понимаю, – воскликнула она. – Это Чайна Бой, Китайский Мальчик, с вами разговаривал. – Она строго повернулась к вороному коню, стоявшему у крыльца, и заинтересованно наблюдавшему за происходящим. – Ты обещал мне, что больше не будешь пугать незнакомцев разговорами с ними, Чайна Бой, – строго напомнила она.

Чайна Бой, скаковой жеребец, опустил голову.

– О, я просто забыл, – сказало животное. – Прости, Фрэнсис.

У Кирка отвисла челюсть, и он дико уставился на лошадь.

– Вы хотите сказать, что в этом нет никакого чревовещания, и эта лошадь действительно может говорить? – хрипло спросил он.

– Конечно, я могу говорить, – произнёс Чайна Бой с видом оскорблённой гордости. – За кого ты меня принимаешь, за болвана?

Кирк чувствовал себя так, словно очутился в некоем нереальном мире. Девушка заметила его крайнюю растерянность.

– Это не так странно, как кажется, что Чайна Бой говорит, – серьёзно сказала она ему. – Это результат последнего эксперимента моего отца доктора Эразма Даррела, выдающегося зоолога, как вы, возможно, знаете, и он верил, что, если животное способно говорить, оно может быстро всему научиться и стать почти таким же разумным, как человек. Отец решил попытаться доказать свою теорию, создав лошадь, способную разговаривать. С этой целью он купил Чайна Боя – чистокровного скакуна, как самого умного из доступных экземпляров и в течение нескольких месяцев провёл на нём ряд хирургических операций. Я не понимаю всего процесса, хотя с тех пор прочитала все его работы. В любом случае, это включало полную хирургическую реконструкцию гортани, голосовых связок и нёба Боя путём пересадки и изменения формы тканей и костей. Речь, как вы знаете, создаётся вибрациями голосовых связок, изменяемыми языком и губами. Вы можете видеть, какая огромная хирургическая работа потребовалась, чтобы Бой смог воспроизводить звуки человеческой речи! И когда отец достиг этого, ему потребовалось ещё несколько месяцев, прежде чем он смог заставить его подражать своей речи, повторять за ним слова и изучать их значение. Однако, как только он выучил несколько слов, его успехи стали более заметны, ведь лошадь – самое умное из животных. Его возможность говорить и понимать слова сделала его способным учиться так же быстро, как это делает растущий ребёнок. Отец торжествовал – он планировал представить Боя как великое научное достижение, но умер.

Лицо Фрэнсис Даррел омрачилось, когда она заговорила о смерти своего отца. И Кирк ощутил прилив сочувствия к ней.

– Это тяжко – умереть именно тогда, когда он совершил такое великое дело, – заметил молодой адвокат. Он все еще не мог поверить своим ушам.

Девушка кивнула своей темноволосой головой.

– Я была далеко от дома и не знала, чем занимался отец. Когда я вернулась, получив уведомление о его смерти, то нашла здесь Чайна Боя с Ником Джори, наёмным работником отца. Я была так же удивлена, как и вы только что, когда впервые услышала, как Бой говорит.

– Готов поспорить, что так оно и было, – заявил Кирк, а затем спросил с недоумением: – Но почему ваш отец научил коня такому жаргону?

– Отец не учил его этим словечкам – он нахватался их у Ника, нашего наёмного работника с сомнительной репутацией, – объяснила Фрэнсис, затем сурово посмотрела на скакуна и добавила: – Ник научил его пить спиртное, и я, похоже, не в состоянии отучить его от этой привычки.

Чайна Бой виновато опустил голову.

– О, Ник просто время от времени даёт мне немного выпить, – пробормотал конь. – Я выпиваю немного вместе с ним, чтобы ему не было так одиноко!

С каждым мгновением Кирку казалось всё более странным слышать, как разговаривает лошадь, но тот факт, что это был результат длительного научного эксперимента, каким-то образом делало совершенно фантастический факт менее кошмарным.

– Я помню лошадь по кличке Чайна Бой, участвовавшую в скачках год назад в Хантердон-Парке, – медленно сказал Кирк, припоминая. – Это та же самая лошадь?

– Это был я, приятель, – воскликнул чёрный скакун, и его глаза гордо блеснули. – Скажи, разве я не зажёг в тот день? Другие клячи думали, что гоняются за призраком, когда я скакал.

– Перестань хвастаться, Бой! – прикрикнула на него Фрэнсис Даррел, а затем улыбнулась Кирку. – Теперь, когда я объяснила насчёт Чайна Боя, может быть, вы расскажете мне, зачем пришли?

Кирк внезапно вспомнил, и его сердце упало, когда он посмотрел на сложенную бумагу в своей руке – иск Гарвина о взыскании заложенной недвижимости.

– О, господи, вы Ф. Даррел, здешняя владелица! – простонал он.

– Ну да, я же вам это говорила, – подтвердила Фрэнсис. – В чём дело?

Кирк колебался. Ему очень понравилась эта дружелюбная, симпатичная девушка, и последнее, что он хотел сделать, это сказать ей, что она будет лишена своего семейного дома.

Он начал, запинаясь:

– Я Фил Кирк, действующий в качестве адвоката мистера Уолтера Гарвина, и он…

Это было всё, что он успел сказать – в выразительных карих глазах Фрэнсис вспыхнули искры, и её маленькая фигурка напряглась.

– Гарвин? Этот толстый мошенник? – воскликнула она. – Если бы я знала, что вы один из его людей, я бы позвонила Нику, чтобы он вышвырнул вас отсюда!

– Пожалуйста, послушайте! – жалобно взмолился Кирк. – Я всего лишь один из адвокатов Гарвина, и он мне не нравится так же сильно, как и вам. Когда он послал меня сюда со счётом о лишении права выкупа, откуда мне было знать, что Ф. Даррел такая красавица… Ну, откуда мне было знать? – взмолился он.

– Можете просто уйти и забрать свою бумагу с собой, – ледяным тоном заявила Фрэнсис.

– Но, послушайте… – запротестовал Кирк.

Тут в спор вступил Бой.

– Ты слышал, что она сказала, – рявкнул он Кирку. – Марш отсюда!

– Если бы вы только выслушали меня! – серьёзно повторил Кирк девушке. – Я хотел бы помочь вам, если вы позволите. Выкуп имущества назначен через неделю, но, может быть, мы сможем придумать какой-нибудь способ обойти его.

Фрэнсис враждебно посмотрела на него.

– Почему вы хотите мне помочь, если являетесь одним из адвокатов Уолтера Гарвина?

Кирк густо покраснел.

– Ну, вы мне вроде как… э-э… нравитесь, и я подумал, может быть, я мог бы чем-то помочь вам, и…

– Мне прогнать его отсюда? – спросил Чайна Бой.

Девушка покачала головой.

– Не надо, – сказала она, с сомнением глядя на Кирка. – Он не несёт ответственности за мошенничество Уолтера Гарвина.

– Так вы позволите вам помочь? – нетерпеливо спросил Кирк.

– Вы ничего не сможете сделать, – устало сказала Фрэнсис. – Ипотека на эту ферму составляет восемь тысяч долларов. У меня нет и сотни. Гарвин её получит и обманет меня на полмиллиона долларов.

– Полмиллиона?! – воскликнул Кирк. – Что вы имеете в виду?

– Под этой фермой находится большое месторождение молибденита, – обескураженно объяснила Фрэнсис. – Этот металл сейчас очень ценится, он применяется в изготовлении боевого оружия. Уолтер Гарвин узнал об этом, понял ценность этого участка и задумал заполучить его в свои руки. Он одолжил моему отцу деньги под закладную. Отцу нужны были деньги, чтобы оборудовать здесь лабораторию и финансировать свои эксперименты. Он не знал о залежах молибденита – я сама узнала об этом только несколько недель назад, когда вернулась домой после его смерти. Залог стоит сотни тысяч – и станет собственностью Гарвина, когда он предъявит его к взысканию.

– Проклятый негодяй! – выругался Кирк. – Так вот почему он так стремится заполучить эту ферму! – Затем воскликнул: – Но, конечно, вы можете уговорить какую-нибудь крупную металлургическую корпорацию ссудить вам восемь тысяч долларов под залог здешней ценной руды?

Фрэнсис покачала тёмной головой.

– Нет, я думала об этом, но времени нет. Понимаете, такая корпорация требует пробных скважин, анализа образцов руды и так далее, а на всё это нужно время. А через неделю Гарвин предъявит закладную.

– Если бы у меня были восемь тысяч, я бы отдал их вам в одну минуту! – заявил Кирк. – Но у меня есть только около пятидесяти баксов.

– В любом случае, – очень мило, что вы хотите помочь, – вздохнула Фрэнсис. – Думаю, мы просто ничего не можем с этим поделать.

– Будь я проклят, если позволю этому толстому мошеннику выманить у вас имущество и целое состояние! – сердито сказал Кирк. – Должен же быть какой-то способ, чтобы мы могли собрать восемь тысяч долларов на этой неделе!

– Попробуйте, как это сделала я, и узнаете, как это трудно, – печально произнесла Фрэнсис.

И тут взгляд Кирка упал на Чайна Боя. Чёрный скакун с тревогой прислушивался к разговору, стоя у крыльца.

– Может, Бой поможет нам достать деньги? – воскликнул Кирк.

Конь насторожился. Но Фрэнсис покачала головой.

– Если вы думаете о том, чтобы выставить Боя на сцену в качестве говорящей лошади – это невозможно. Я подумала об этом и позвонила паре шоуменов, те посмотрели на него и сказали – это замечательно, что он умеет говорить, но публика подумает, что это просто чревовещание, как подумали и вы сначала. Людям такое шоу неинтересно, – и обиженно добавила: – Сценические продюсеры, видевшие Чайна Боя, придумали кучу анекдотов о говорящей лошади, вы их наверняка слышали. Они действительно записали его разговор, но сказали, что он не может выйти на сцену.

– Я не говорю о том, чтобы выводить Боя на сцену, я думаю о гоночной трассе! – нетерпеливо сказал Кирк. – Завтра на ипподроме Хантердон-Парк будут проводиться скачки лошадей Золотые Гонки. Первый приз – десять тысяч долларов. Более чем достаточно, чтобы заплатить Гарвину то, что вы ему должны, – если бы Бой смог выиграть эту гонку!

Умные глаза Чайна Боя вспыхнули, и голова чёрной скаковой лошади дёрнулась в остром интересе.

– Я снова побегу наперегонки? – нетерпеливо воскликнуло животное. – О, Фрэнсис, позволь мне заняться этим! Эти призовые деньги тебе помогут!

Фрэнсис с сомнением перевела взгляд с нетерпеливой лошади на Филипа Кирка.

– У Боя действительно был отличный послужной список, когда он бегал, – призналась она. – Но он уже год не участвовал в гонках. Он не проходил обучение…

– Послушай, я всегда тренируюсь! – гордо признался Бой. – Я покажу этим клячам в Хантердоне настоящую пробежку. Им придётся срезать путь по диагонали, чтобы не потерять меня из виду!

И, словно в доказательство, чёрный конь пустился бежать вокруг дома. Он вернулся, грохоча копытами, с развевающейся на ветру гривой и сверкающими глазами.

– Вы видели, в какой я форме? – крикнул он. – Только подождите, когда я начну скакать в парке. Там каждый второй конь будет выглядеть так, будто он привязан к столбу!

– Ну, так как насчёт этого? – нетерпеливо спросил Кирк у девушки. – Это шанс, по крайней мере, обскакать Гарвина. Почему бы вам не попробовать?

– Я бы попробовала, – грустно ответила Фрэнсис, – но я просто не могу, потому что вступительный взнос за участие в гонке составляет четыреста долларов, а у меня нет и пятидесяти.

Кирк растерялся: он не подумал о вступительном взносе, и он с сожалением признал, что у него тоже нет четырёхсот долларов.

– Но подождите! – вдруг сказал он Фрэнсис. – Уолтер Гарвин должен мне четыреста долларов за юридические услуги. Я могу забрать их – мы можем использовать собственные деньги Гарвина, чтобы победить его!

– Я не могу позволить вам сделать это для меня, – запротестовала обеспокоенно Фрэнсис Даррел.

– Вам не удастся меня остановить, – усмехнулся Кирк. – Я уже в пути. Как только я всё улажу, я вернусь, сообщу вам, и помогу завтра вывести Боя на ипподром.

Чайна Бой громко позвал Кирка, когда тот садился в машину.

– Скажи им, чтобы смочили трек! – крикнул конь. – Не хочу, чтобы другие лошади задохнулись в моей пыли!