Глава 8

Спустя несколько пар, Лика направилась в аудиторию, где преподавал Бэк. Внутри неё бушевала буря эмоций: злость на Бэка, раздражение на ректора, азарт от собственной дерзости и… то самое чувство, которое она пыталась заглушить — странное, волнующее притяжение к человеку, который одновременно пугал и завораживал её.

У дверей аудитории Миён остановилась и шепнула:

— Готовься. Сейчас будет жарко.

Лика глубоко вдохнула, поправила куртку, расправила плечи и толкнула дверь. В аудитории уже сидели студенты, гул разговоров стих, когда они вошли. Бэк стоял у доски — высокий, строгий, с папкой в руках. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Лики. В нём читалось предупреждение, вызов и… что-то ещё, что она не могла до конца понять.

— Рад, что вы всё-таки решили присоединиться, — произнёс он холодно, но в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. — Присаживайтесь. Мы начинаем.

Лика села на своё место, чувствуя, как по спине пробежал знакомый жар. Миён пихнула её в бок и беззвучно прошептала:

— Искры! Я же говорила!

Студенты сидели, затаив дыхание, но не из-за страха перед сложным материалом, а из-за тяжелой, почти осязаемой ауры, которая исходила от господина Бэка сегодня. Он стоял у доски, безупречный и холодный, но его взгляд, словно лазер, раз за разом возвращался к первому ряду, где Лика сидела, закинув ногу на ногу и демонстративно поигрывая ручкой.

Бэк Сон Джин поправил манжеты рубашки и начал лекцию.

— Тема сегодняшнего занятия — «Границы дозволенного и последствия их нарушения, по политическому управлению и социальному контролю», — начал он, и его голос, низкий и бархатистый, разнесся по залу, заставляя Миён нервно сглотнуть. — В любом здоровом обществе существуют нормы. Когда кто-то решает, что эти нормы на него не распространяются, возникает конфликт.

Он медленно прошелся вдоль стола и остановился прямо напротив Лики.

— Студентка Романова, — произнес он, и в аудитории стало так тихо, что было слышно жужжание мухи у окна. — начнем с вас.

Лика приподняла бровь, не прекращая вращать ручку.

— Я вся во внимании, господин Бэк.

— Как вы считаете, что движет человеком, который намеренно провоцирует... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по её ажурному топу, —...систему? Это желание свободы или скрытая мольба о том, чтобы его наконец приструнили?

Лика замерла, чувствуя, как под его пристальным взглядом кожа начинает гореть. Она чуть подалась вперед, так что шипы на её куртке блеснули в свете ламп, приподняв бровь в фирменной дерзкой манере.

— Господин Бэк, — произнесла она с легким сарказмом в голосе, — при всем моем уважении к вашей...персоне, мне безумно интересно: какое отношение мои ноги или мой внешний вид имеют к макроэкономическим показателям и при чём здесь ваша политика? Мы здесь изучаем графики спроса или ваши личные фантазии о методах подавления?

Миён тихо пискнула и закрыла лицо руками. В аудитории стало так холодно, что, казалось, на окнах сейчас выступит иней.

Бэк Сон Джин не разозлился. Напротив, в углу его губ на мгновение мелькнула хищная, пугающая усмешка. Он оперся руками о стол Лики, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.

— Прямое, Романова. В экономике, как и в жизни, — вкрадчиво прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — самым опасным фактором является непредсказуемый актив. Актив, который выглядит слишком вызывающе, привлекает ненужное внимание и нарушает установленный порядок.

— Окей, я вам выскажу своё мнение. Я думаю, господин Бэк, — ответила она, и её голос прозвучал вызывающе четко, — что такому человеку просто скучно в рамках вашей «системы». Иногда провокация — это единственный способ проверить, насколько прочен фундамент этой системы. И если мы уж, говорим об экономии, не рухнет ли она от одного... резкого движения.

По аудитории пронесся едва слышный шепот. Студенты переглядывались: это был не просто ответ, это был вызов. Бэк выпрямился. Его лицо оставалось маской, но пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

— Хорошо, — бросил он, обращаясь уже ко всей группе, но продолжая смотреть на Лику. — Запишите тезис: «Безнаказанность рождает одержимость». Если актив не знает своего места, он должен быть усмирен. И метод усмирения всегда зависит от того, насколько глубоко он... зашел за черту, а системе нужно перейти к жестким санкциям.

Миён рядом с Ликой мелко задрожала.

— Лика, — прошептала она, не поворачивая головы, — мне кажется, он сейчас нас всех в порошок сотрет. У меня мурашки по всему телу. Что за чертовщина между вами происходит?

— Ничего, ты разве не видишь, он кажется сегодня плохо соображает, — засмеялась тихо Лика. — собрал в кучу всё что нужно и не нужно, политику, мой внешний вид и экономику.

Коридоры университета постепенно пустели — шум лекций сменился тихим гулом в столовой и на заднем дворе. Лика, чувствуя на себе фантомное жжение от взгляда Бэка, который он бросал на неё всю пару, едва дождалась конца занятий.

— Миён, я в туалет, в другое крыло, — бросила она подруге, поправляя сумку. — Ты со мной?

— Ой, нет, — Миён махнула рукой, её тут же окружила толпа сокурсников, наперебой обсуждающих предстоящий проект. — Встретимся на парковке!

Лика кивнула и зашагала по длинному переходу. В этом крыле всегда было тише, а старые сводчатые потолки создавали гулкое эхо. Она едва успела завернуть за угол, ведущий к служебным помещениям, как мир вокруг неё внезапно перевернулся.

Сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её запястье. Рывок был настолько резким и мощным, что Лика едва не потеряла равновесие. Её втащили в полумрачную подсобку для инвентаря, и дверь с глухим щелчком закрылась, отрезая их от внешнего мира.

— Твою мать! Ты что, совсем страх потерял?! — выплюнула Лика на русском, больно ударившись лопатками о холодную стену.

Но гневный возглас застрял у неё в горле. Прямо перед ней, почти вплотную, стоял Бэк Сон Джин. Его пиджак был расстегнут, галстук слегка ослаблен, а в глазах полыхало такое дикое, первобытное пламя, что Лике на мгновение стало трудно дышать. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а от него пахло ледяной мятой, дорогим табаком и опасностью.

Бэк резко подался вперед, прижимая её всем телом к стене. Его рука скользнула вверх и грубо, но с какой-то странной, пугающей нежностью обхватила её горло. Не сжимая до боли, но давая почувствовать свою полную власть над её дыханием.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — прохрипел он ей прямо в губы, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты хоть видишь, как на тебя смотрят все эти щенки в коридорах?

Лика почувствовала, как её сердце делает кульбит, а внизу живота начинает разливаться томительный жар. Его близость действовала на неё как наркотик. Она увидела, как его взгляд на мгновение опустился к её губам, а затем снова к вырезу ажурного топа.

Она не отвела глаз. Напротив, на её губах расцвела та самая дерзкая, ядовитая улыбка, которая так его бесила. Она чуть подалась вперед, почти касаясь своим носом его носа, чувствуя, как его пальцы на её шее слегка дрогнули.

— А что ты мне сделаешь, господин будущий мэр и убийца? — прошептала она, и её голос был полон сладкого сарказма. — Прикажешь Паку отчислить меня за нарушение дресс-кода? Или, может... поставишь в угол?

Она медленно провела ладонью по его груди, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бешено колотится его сердце.

— Ты играешь с огнем, Лика. И ты даже не представляешь, как быстро ты в нем сгоришь. — выдохнул он, и в этом признании было столько же желания, сколько и ненависти.

— Тебя ведь бесит не мой наряд, Сон Джин. Тебя бесит то, что ты не можешь контролировать то, как сильно ты меня хочешь прямо сейчас.

Бэк издал приглушенный звук, похожий на рык, и его хватка на ее шее стала чуть ощутимее. Он наклонился к самому ее уху, так что его губы задевали мочку.

— И никогда, — его голос упал до опасного шепота, от которого у Лики подкосились ноги, — никогда больше не смей перечить мне на глазах у студентов. Ты думаешь, твоя дерзость делает тебя сильной? Она делает тебя лишь более желанной добычей. Если ты еще раз позволишь себе такой тон в аудитории...

Лика почувствовала, как его колено настойчиво протиснулось между ее ног, заставляя ее еще плотнее прижаться к стене. Она закинула голову назад, подставляя шею под его обжигающее дыхание, и тихо рассмеялась — провокационно и сладко.

— Ой, профессор... кажется, ваша «система контроля» только что дала серьезный сбой. Ты ведь сам нарушаешь все свои правила. Так кто из нас здесь настоящий преступник?

Он резко сократил последние миллиметры между ними, впиваясь в ее губы в жестком, требовательном поцелуе, который больше напоминал попытку присвоить, заклеймить, подчинить. Лика ответила с той же яростью, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы и окончательно разрушая его хладнокровный образ.

Воздух в тесной подсобке стал настолько густым и горячим, что казалось, одно случайное движение — и всё вокруг вспыхнет. Бэк Сон Джин окончательно потерял связь с реальностью. Его хваленое хладнокровие, его железная дисциплина и статус — всё это сгорело в пламени, которое разожгла эта девчонка.

Его поцелуй стал сокрушительным, почти болезненным. Он больше не пытался доминировать интеллектуально — он забирал её территорию физически. Его язык требовательно ворвался в её рот, а руки, дрожащие от переизбытка адреналина и желания, соскользнули с её горла вниз. Он смял ткань её топа, чувствуя под ладонями жар её кожи, и спустился к бедрам, с силой вжимая Лику в себя, чтобы она каждой клеточкой почувствовала, насколько глубоко он пал.

Лика почувствовала этот момент — момент его полной капитуляции. В её глазах, скрытых полумраком, вспыхнул торжествующий, почти хищный огонек. Она не собиралась просто быть «активом», который усмиряют. Она собиралась стать его личным крахом.

— Осторожнее, «профессор...» — выдохнула она ему в губы, когда он на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, его зрачки были расширены до предела. — Вы же так испортите свой идеальный образ.

Она перехватила инициативу с кошачьей грацией. Её пальцы, тонкие и быстрые, впились в пуговицы его белоснежной рубашки. Одна, вторая, третья — они с треском вылетали из петель, обнажая крепкую грудь. Лика провела острыми ноготками по его торсу, оставляя красные дорожки на безупречной коже. Бэк издал низкий, гортанный звук, похожий на стон раненого зверя, и его голова откинулась назад, ударившись о стеллаж.

— Ты... что ты творишь... — прохрипел он, пытаясь поймать её руки, но его воля была парализована её прикосновениями.

Её ладонь медленно, дразняще скользнула вниз, минуя ремень и останавливаясь там, где его возбуждение было наиболее явным. Лика почувствовала, как он вздрогнул всем телом, когда её пальцы уверенно обхватили его через ткань. Она намеренно замедлилась, чувствуя, как он затаил дыхание.

— Кажется, кто-то очень плохо подготовился к уроку самоконтроля, Сон Джин, — прошептала она, обжигая его ухо своим дыханием. — Где же ваша стратегия подавления?

Лика резко потянула замок ширинки вниз. Звук расходящейся молнии в тишине подсобки прозвучал как приговор. Она слегка спустила его брюки, чувствуя, как его возбуждение пульсирует под её ладонью. Бэк потянулся к ней, его губы искали её шею, он был готов на всё, лишь бы это не прекращалось...

И в этот самый момент, когда он был на пике, когда его защита была разрушена до основания, Лика резко уперлась ладонями в его обнаженную грудь и с силой оттолкнула. Бэк, не ожидавший такого предательства от неё, пошатнулся и ударился спиной о стеллаж. Он стоял, тяжело дыша, с расстегнутой рубашкой и спущенными штанами, выглядя как падший ангел, которого только что изгнали из рая.

Лика уже была у двери. Она обернулась, поправляя свои растрепанные волосы и облизывая припухшие от поцелуев губы. На её лице сияла самая дерзкая и победоносная улыбка, которую он когда-либо видел.

— Знаешь, Сон Джин... — она намеренно опустила официальное обращение, — на сегодня лекция окончена. Потренируйся застегивать пуговицы. У тебя это получается гораздо медленнее, чем их терять.

Она звонко рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по пустому коридору, когда она выскользнула из подсобки, оставив Бэка в полумраке, наедине с его яростью, его желанием и его позором.