Глава 36

— Вы... — Лика попыталась привстать, но Ари остановила её слабым жестом руки. — Ари? Что вы здесь делаете?

— Не нужно, — её голос был тихим, но на удивление мелодичным. Она подъехала ближе к кровати. — Я приехала, как только мне сообщили о случившемся.

Во взгляде бывшей жены Бэка не было ненависти — только бесконечная усталость и то самое понимание, которое бывает лишь у людей, прошедших через ад.

— Значит, это ты, — произнесла Ари, окинув взглядом ссадины на лице Лики. — Та, ради которой он снова стал тем человеком, которого я так долго пыталась вытащить из скорби и тени мести.

— Мне жаль... — выдохнула Лика, и слезы снова обожгли её глаза. — Это всё из-за меня. Если бы не я, он бы не поехал туда, он бы не...

— Он поехал, потому что не мог иначе, — перебила её Ари. Она протянула руку и коснулась края одеяла Лики. — Я знала, что этот день настанет. Что появится кто-то, кто заставит его сердце биться быстрее, чем страх или ярость.

Лика сглотнула ком в горле. Ей хотелось провалиться сквозь землю под этим спокойным, пронзительным взглядом.

— Бэк всегда был честен со мной. Даже когда молчал, — продолжила она. — Я видела, как он менялся в последние недели, когда навещал меня в госпитале. Как он уходил в себя и как в его глазах появлялся свет, которого я не могла ему дать уже много лет.

— Я не хотела... — начала Лика, но голос дрогнул. — Я никогда не хотела разрушать вашу жизнь, Ари. Он говорил мне, что заботился о вас всё это время.

— Жизнь? — Ари горько усмехнулась, глядя на свои неподвижные ноги. — Моя жизнь закончилась в тот день, когда я села в это кресло и похоронила своего сына. Бэк оставался со мной из чувства долга, из благородства. Но я знала, что однажды он встретит ту, кто заставит его забыть о долге и наконец-то вспомнить о себе. И я этому искренне рада.

Она протянула тонкую, холодную руку и коснулась ладони Лики.

— Расскажи мне, — прошептала Ари, и в её глазах блеснули слезы. — Расскажи мне о последних минутах. О чем он говорил? Что он чувствовал? Я должна знать... был ли он счастлив в тот момент, когда спасал тебя?

Лика закрыла глаза, и перед ней снова возникла та страшная сцена на дамбе. Запах жженой резины, хрип Кияна и стальные руки Бэка, которые коснулись её плеч.

— Он не думал о себе, — голос Лики окреп, хотя слезы продолжали течь. — Когда машина уже летела к обрыву, когда Киян душил его... он думал только о том, чтобы я выжила. Он буквально вытолкнул меня в жизнь.

Лика замолчала на секунду, вспоминая тот самый момент.

— Его последние слова были не словами. Это был взгляд. Он посмотрел на меня так, будто прощался со мной... Он хотел, чтобы я жила, — Лика сорвалась в беззвучном рыдании.

Ари слушала, не перебивая, её пальцы судорожно сжимали подлокотник кресла.

— Значит, он выбрал тебя, — тихо подытожила она. — Он выбрал любовь. Впервые в жизни он поступил не так, как «правильно», а так, как велело сердце.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно.

— Знаешь, Лика... Ты — это всё то, что он потерял во мне. Жизнь, огонь, борьба. Если он жив... если он где-то там, в этой ледяной воде... он борется только потому, что знает: ты ждешь его здесь.

Лика ковыляла по больничному коридору, яростно вбивая наконечник костыля в стерильный линолеум. Каждый шаг отзывался тупой болью в бедре, но она лишь плотнее сжимала челюсти. Позади, словно назойливая тень, семенила Миён, размахивая выпиской и списком лекарств.

— Лика! Остановись, безумная! — причитала Миён, едва поспевая за подругой. — Три дня! Ты пролежала всего три дня после того, как тебя похитили и избили! Тебе нужен покой, капельницы, а не этот марафон на костылях!

Лика резко затормозила у автоматических дверей выхода, и Миён едва не врезалась ей в спину. Лика обернулась, на её бледном лице играла горькая, колючая усмешка.

— Ой, Миён, избавь меня от своих лекций, — протянула она с неприкрытым сарказмом. — Подумаешь, нога болит. Знаешь, в чем плюс? Если она болит, значит, она всё еще на месте и не превратилась в декоративный элемент к моему телу. Это же отличная новость, правда?

— Это не смешно! — всплеснула руками Миён. — Ты едва стоишь! Неужели ты... ты серьезно собралась сама искать Бэка? В таком состоянии?

Лика замерла. Воздух вокруг неё будто похолодал. Она медленно повернулась к подруге, и в её глазах, обычно теплых и мягких, Миён увидела стальной блеск, которого раньше никогда не было.

— А что, если и так? — тихо, но отчетливо спросила Лика. — Это теперь противозаконно — искать любимого человека, который спас тебя от придурковатого чела. Может, мне нужно получить лицензию на беспокойство о собственном мужчине?

— Лика, не сходи с ума! — Миён попыталась взять её за локоть. — Этим занимаются профессионалы. Спасатели прочесывают реку, полиция работает...

— Спасатели? — Лика издала короткий, сухой смешок, больше похожий на лай. — Если бы эти «профессионалы» работали так, как ты рассказываешь, Бэк бы сейчас сидел в моей палате и чистил мне яблоки, а не дрейфовал где-то в ледяной воде.

Она сделала шаг вперед, угрожающе качнув костылем в сторону выхода.

— Послушай меня внимательно, дорогая. Я иду искать его. И если кто-то — я подчеркиваю, кто-то — решит встать у меня на пути или попытается затащить меня обратно в эту вонючую палату... он получит этим самым костылем по роже. И поверь мне, Миён, я не посмотрю на нашу дружбу. Мой костыль не выбирает фаворитов, он бьет всех одинаково качественно.

Миён застыла с открытым ртом, а Лика, не дожидаясь ответа, толкнула плечом дверь и вышла на улицу.

Лика и Миён едва успели дойти до края парковки, когда тишину вечера разрезал визг дорогой резины. Черный представительский седан, блестящий в свете фонарей, словно чешуя хищной рыбы, преградил им путь. Стекло задней двери медленно поползло вниз, открывая лицо Кан Хун Чховена.

— Далеко вы собрались? — его голос был обманчиво мягким, с легким налетом покровительства. — В таком состоянии вам лучше не разгуливать по городу. Садитесь, я подвезу.

Лика оперлась на костыль, глядя на него сверху вниз с таким выражением, будто перед ней была куча мусора, а не один из самых влиятельных людей.

— У меня есть кому меня подвезти, господин Чховен, — отрезала она, намеренно опуская все формальные обращения. — И этот «кто-то» явно приятнее в общении, чем человек, от которого за версту несет дешевым одеколоном и дорогими грехами. Езжайте мимо, пока я не поцарапала вашу полировку своим костылем.

Миён в ужасе вцепилась в локоть подруги. Чховен лишь тонко улыбнулся, хотя в его глазах на мгновение промелькнула опасная искра.

— Ваша дерзость сейчас абсолютно не к месту. Сейчас не время для сцен. Нам есть что обсудить. О Бэке. О его... «исчезновении». Садитесь в машину.

Лика замерла. Упоминание Бэка подействовало как удар током. Она понимала, что садиться в машину к этому человеку — всё равно что прыгать в клетку к тигру.

— Ладно, — Лика повернулась к побледневшей Миён. — Иди домой.

— Лика, нет! — Миён едва не плакала, пытаясь удержать её. — Это ловушка! Не делай этого!

— Спокойно, Миён, — Лика похлопала подругу по руке, а затем снова посмотрела на Чховена. — Учтите, господин Кан Хун, если со мной что-то случится, или если я просто не выйду на связь через час, я лично вырву вам кадык этим костылем. Даже если мне придется сделать это уже в морге.

Чховен коротко усмехнулся, откидываясь на кожаное сиденье.

— Поверь, девочка, мне сейчас не до убийств. У меня и так слишком много незавершенных дел.

Лика обернулась к Миён, которая всё еще пыталась её отговорить.

— Увидимся завтра. А если что-то пойдет не так... — Лика понизила голос до заговорщицкого шепота, — готовь свой самый мощный заговор на понос для этого индюка. Чтобы он из туалета не вылезал до следующего полнолуния.

Миён нервно хихикнула сквозь слезы, а Лика, превозмогая боль в ноге, втиснулась в салон автомобиля. Дверь захлопнулась с глухим, тяжелым звуком, отрезая её от внешнего мира.

Лика смотрела на Чховена в упор, не мигая. В салона его лицо казалось восковой маской, лишенной человеческих эмоций. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия, но голос её оставался твердым.

— Говорите, что хотели, — бросила она. — Что с Бэком? Его нашли?

Чховен неспешно, с каким-то педантичным изяществом поправил воротник своей белоснежной рубашки. Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом власти.

— Спасатели нашли машину в реке, — произнес он ровным тоном.

Сердце Лики пропустило удар. Вспышка надежды ослепила её — если машина найдена, значит, он мог выбраться! Но Чховен, заметив этот блеск в её глазах, ядовито улыбнулся и продолжил:

— Но внутри было пусто. Ни Бэка, ни моего сына Кияна. Какая неприятная новость, не находитe? Видимо, их тела унесло течением. Река в том месте коварная, найти их теперь будет... практически невозможно. Скорее всего, их вынесет к заливу через неделю, если рыбы оставят хоть что-то.

Пальцы Лики до белизны сжали рукоять костыля. Мышцы на руках напряглись — ей стоило огромных усилий не замахнуться и не размозжить эту самодовольную физиономию прямо здесь, на заднем сиденье его роскошного авто. Чховен заметил это движение и лишь коротким смешком обозначил свое превосходство.

— Я бы на вашем месте покинул Сеул, Лика. Пока есть такая возможность, — вкрадчиво произнес он.

— Вы мне угрожаете? — Лика подалась вперед, её голос вибрировал от ярости.

— О, нет. Я предлагаю вам шанс. Шанс начать жизнь заново где-нибудь в другом месте, подальше от этих воспоминаний. Навряд ли Бэк жив — он скорее захлебнулся в собственной мести, чем смог бы выплыть. Но, признаться, мне это на руку. Теперь у меня нет конкурентов на выборах.

Лика наклонилась к нему почти вплотную. Запах его дорогого парфюма теперь казался ей запахом разложения. Она прошипела ему в самое лицо, обдавая его своим горячим, прерывистым дыханием:

— Я не трусиха, Чховен. И я не собираюсь бежать только потому, что вы решили поиграть в бога. — Она ядовито усмехнулась, видя, как он слегка отстранился. — Трус здесь только один, и он сидит прямо напротив меня. Ведь у вас не хватило смелости даже признаться в собственной вине. Вы спровоцировали ту аварию, в которой погиб сын Бэка. Вашу щуплую задницу прикрыл папочка, а вы просто свалили, поджав хвост. Вы строите из себя лидера, но на деле вы — просто пустое место в дорогом костюме.

Чховен внезапно рассмеялся. Это был сухой, лающий звук, лишенный всякого веселья.

— Смелая девушка, это похвально. Очень кинематографично, — он посмотрел в окно. — Но запомните, Лика: когда тебе предлагают шанс свалить, нужно его использовать. Герои в любых историях долго не живут. Они обычно заканчивают на дне реки. Как твой Бэк.

— Останови машину! — выкрикнула Лика, и этот приказ прозвучал так резко, что водитель Чховена инстинктивно ударил по тормозам.

Машина замерла прямо посреди моста, тяжело качнувшись.

— Здесь запрещена остановка. — донесся ленивый голос Чховена.

Лика схватилась за ручку двери, но прежде чем толкнуть её, она обернулась к Чховену. В её взгляде даже не было страха.

— Знаете, господин Кан Хун, — её голос звучал тихо, но каждое слово падало, как тяжелый камень в стоячую воду. — Вы не только конченый человек. Вы ещё и абсолютно беспонтовый отец. Ваш сын сейчас там, в этой ледяной каше, вместе с Бэком. А вы сидите здесь и поправляете воротничок. Вам плевать на него так же, как на всех остальных. Вы вырастили монстра, а теперь даже не удосужились искать его и проверить, дышит ли он, ещё.

Чховен лишь слегка приподнял бровь, его лицо оставалось непроницаемым, как гранитная плита. Он коротко, сухо усмехнулся.

— Я реалист, Лика. Упасть на такой скорости с дамбы в реку, где течение способно перемалывать бревна... Шанс выжить там — один из ста. Тратить ресурсы на поиски того, чего, скорее всего, уже нет — нерационально.

Лика толкнула дверь и выбралась на асфальт. Опираясь на костыль, она выпрямилась, чувствуя, как ветер хлещет её по лицу.

— Один из ста? — она горько усмехнулась, глядя на него через открытое окно. — Что ж, этого достаточно. Я уверена, что Бэк этот шанс использует. Просто чтобы вернуться и плюнуть вам в лицо. — Она сделала шаг назад от машины. — Мне не по пути с трупами, Чховен, — бросила она напоследок. — а вы... вы уже мертвы. Вы просто еще об этом не знаете.

Она с силой захлопнула дверь. Звук удара металла о металл прозвучал как выстрел, ставящий точку в их разговоре. Черный седан плавно тронулся с места и он растворились в потоке машин.

Лика осталась одна на пустом тротуаре. Она повернулась к ограждению.

— Ты не имеешь права сдохнуть в этой канаве, — прошептала она, глядя вниз на бурный поток воду. — не после того, как я наговорила этому индюку столько гадостей. Тебе придется вернуться и защитить мою честь, придурок...