Глава 30

Мамочка сожалела о том, что не может достойно поздравить тетю Любу с Новым годом. Ей хотелось сделать ей какой-нибудь дорогой и красивый подарок, но денег на него не было, пришлось потратиться на Новый год.

На каникулах мы с Надей ходили в цирк, братика не стали брать с собой. Надя сказала:

— Рая, с твоим сыном справиться невозможно. Если хочешь, я возьму билет и тебе, и ты сама с ним иди.

Мама не захотела. А мы с Надей чудесно провели время. Когда был антракт, Надя купила нам в буфете цирка бутерброды с ветчиной и газировку. У Нади настроение стало гораздо лучше в последнее время. Они снова начали спорить с мамочкой. Надя попросила маму отныне не вмешиваться ни в какие личные Надины отношения.

— Я хотела как лучше, — обиженно проговорила мама.

— Хорошо, и спасибо. Но больше не надо.

— Да уж, делай после этого людям хорошее.

— Вот и не делай.

— Тебя же, дуру, жалко. Одна с ребенком, что люди скажут?

— Пусть говорят что хотят.

Ляпишев так и не приходил больше к Наде, хотя, как я услышала из разговора мамы и бабули, передал ей крупную сумму денег, чтобы Надя спокойно могла родить. Маме совершенно не понравился его этот поступок.

— Зачем она вообще их приняла? Надо было швырнуть их ему в рожу!

На что бабуля возразила:

— Рая, теперь нет смысла об этом говорить. Дело сделано. И ей придется поднимать ребенка на ноги. Пусть купит на эти деньги нужное ребенку. Это же и его ответственность.

— Вот именно, — не унималась мама. — Откупиться хочет от ответственности.

Бабуля пожала плечами в ответ.

Третья четверть — самая длинная. В школе все еще сонные после каникул, по крайней мере наш класс. Катька тоже сказала, что они проспали Новый год.

Наш сосед, дядя Володя, совершенно неожиданно решил сосватать Сачку невесту — новую жену, свою троюродную сестру. Мама, когда узнала об этом, сказала, чтобы больше ноги не было в нашем доме дяди Володи.

— На дом позарились! Я им покажу, тварям! Слезами умоются, шиш им, а не жилье!

Папе тоже эта идея совершенно не понравилась.

— Я тебе никогда такого не прощу, — предупредил он Сачка.

Хотя я думаю, что Сачок сам мало что понимал в этом предприятии.

Соседи, живущие возле нас, тоже стали потихонечку продавать свои дома и переезжать в другие города. Тася предлагает нам всем тоже переехать поближе к ее родителям. Надя говорит, что это очень далеко от нас и там холодный климат.

Братик и правда стал совсем несносным в последнее время: никого не слушает, матерится. Недавно в бабулином дворе он взял у соседского мальчика без спросу велосипед и сразу же сломал у него педали. Вадим разозлился на братика и отругал его. Когда об этом узнала мама, она сказала Вадиму:

— Не смей орать на моего ребенка!

— Я не орал, я воспитывал, — оправдывался Вадим.

— От своей немки воспитывай детенышей, а моего сына не трогай.

В тот момент, когда мама говорила так про Тасю, жена Вадима вошла в комнату и всё слышала. Я думала, что она сейчас начнет ругаться с мамой и грубо ей ответит, но она промолчала и сделала вид, что это её не касается.

Бабуля тоже слышала мамины слова:

— Рая, не надо так говорить. Вадим не имел в виду ничего плохого.

Лично мне было очень неловко перед Тасей в тот момент. Тем более она сказала:

— Рая права, ты, Вадим, должен был поговорить с сестрой.

«Какая она милая», — подумалось мне, но в тот же миг мама, к моему стыду, сурово взглянув на неё, почти что прокричала:

— А ты не лезь не в своё дело! Святошу тут из себя корчишь? Думаешь, я не знаю, как ты всех настраиваешь против меня?

— Рая! — возмутилась бабуля.

Тася повернулась и вышла во двор.

— Жену мою оставь в покое!

— Ты мне не указывай, что делать! Щенок подзаборный! Ещё не все материны денежки заграбастали?

— Дура, — сказал Вадим. — Хорошо, тут Линда, иначе я бы тебе сказал пару ласковых.

— Шлюхе своей скажи, святоше.

Вадим хотел что-то ответить мамочке, но в этот момент все заметили на пороге, в приоткрытую дверь, бабулину соседку.

— Можно от вас позвонить? — поинтересовалась она. — Мне очень надо, так бы я не побеспокоила.

— Конечно, конечно, проходи, — ответила ей бабуля, широко улыбаясь.

Скандал на время прекратился. После ухода соседки мамочка переругалась со всеми окончательно.

— Я этого так им не оставлю! — возмущалась мама по дороге домой.

Через два дня она обратилась ко мне с неожиданной просьбой:

— Линда, ты должна мне помочь.

— Что случилось, мамочка? — встревожилась я.

— Я узнала, что в вашем классе учится Китаева Света.

— Да, я её знаю.

— Её мама работает вместе с Тасей.

— Да? Я и не знала.

— Теперь знаешь. Ты должна поговорить с ней, поспрашивай её о Тасе.

— Но о чём, мамочка? Я с ней не очень дружу.

— Так подружись! — нетерпеливо перебила меня мама, потом добавила помягче: — Ради меня, доченька. Ты просто так заведи разговор, как будто случайно, мол, моя тётя — медсестра, работает в такой-то больнице. Я уверена, Света сама тогда тебе всё расскажет.

— Хорошо, мамочка, я попробую.

— Вот и хорошо, ты этим здорово меня выручишь.

— А что мне спросить у неё про Тасю?

— Ничего такого не нужно спрашивать. Пусть Светочка тебе сама всё расскажет: как зовут её маму, кто ещё с ними работает. И всё. Больше я от тебя ничего не требую.

Ну, тогда это несложно, — подумала я о мамином поручении.

— Как будто просто поговорить с ней? Да?

— Да. А всё, что она тебе скажет, ты мне передавай. Хорошо? — улыбнулась мамочка.

— Хорошо, — улыбнулась я ей в ответ.

В школе я не стала откладывать надолго мамино поручение, а сразу принялась за дело. Мне хотелось угодить мамочке и принести ей пользу, чтобы она похвалила меня.

Было совсем несложно поговорить со Светкой. Она мне всё сразу и рассказала. Она очень обрадовалась, узнав, что Тася — это моя тётя.

— Я её видела много раз! Она хорошо работает. Она угощала меня конфетами, вкусными. А я и не знала, что она твоя тётя, — Света так радовалась, будто после этого открытия мы стали с ней родственниками.

Дома я отчиталась обо всем перед мамой.

— Их начальника зовут Петр Андреевич, он совсем старый, но добрый с пациентами и с медсестрами. Еще у них есть одна медсестра, ее все не любят, она сплетница Ольга Тимофеевна, она тоже пожилая. И очень жадная.

— А про меня Тася ничего не рассказывала, или там про свою семью?

— Не знаю, Света ничего не говорила.

— Ладно, но ты разузнай потихонечку. Поспрашивай. Вдруг что говорила.

— Хорошо, — вздохнула я.

Сначала мне было непонятно, почему моя мама заинтересовалась Тасиной работой и Светиной мамой, но потом я узнала, что кто-то позвонил бабуле и сказал, что ее невестка путается с Петром Андреевичем. А потом, на работе у Таси, ей сказали, что звонили жене Петра Андреевича и сказали ей, якобы он изменяет ей с Тасей. Был жуткий скандал. И все подумали на Ольгу Тимофеевну, хотя она говорила, что совершенно не при чем. Как раз незадолго до этого у них с Тасей произошел небольшой конфликт: Ольга Тимофеевна хотела посплетничать с Тасей про кого-то, а Тася ей грубо ответила. Вот все и предположили, что, скорей всего, это дело рук Ольги Тимофеевны. Но я знала наверняка, чьих рук это дело. Моей мамочки.

Не знаю, чего она добивалась, наверное, того, чтобы Вадим разошелся с Тасей, но этого не случилось. Хотя Вадим был сам не свой от переживаний, это все-таки очень неприятно. Петр Андреевич был слишком старенький для того, чтобы бегать по молодым девкам, как говорили у Таси на работе. А сама Тася сказала Вадиму: «Если я изменю тебе когда-то, ты узнаешь об этом первый».

Все эти подробности я узнала уже потом. Но никогда бы я не решилась расспросить о случившемся мамочку. Скорее всего, она кого-то попросила помочь ей в этом: может быть, тетю Эллу или тетю Таню. Она так поступила потому, что ее вынудили. Много раз она откровенно мне признавалась:

— Я ненавижу их, Линда! Как же я их всех ненавижу! Они на самом деле лицемерные суки! Никогда не доверяй им! Они лишили меня собственного угла. И поэтому я вынуждена терпеть твоего отца. А так бы мы могли жить с вами вдвоем, без никого.

Слушая все это, мне становилось так горько на душе, что я не могла сдержать слез от обиды за мамочку. Они лишили нас чудесной жизни, они обрекли нас на проживание с папой и ее проклятой семьей. Да, мамочка, как же я понимаю твою обиду! Я понимаю тебя как никто другой. Я люблю тебя больше всех на свете.