Глава 26

Надя решила не приходить на похороны. Все-таки она беременна, и моя мамочка ей запретила.

— Ведьма может навредить ребенку! — предостерегла она Надю.

Я рассказала мамочке о нашем разговоре с тетей Верой. Меня он потряс до глубины души.

— Ой, Линда, я тебя умоляю! Что ж, если она была такая золотая, они все ее оставили?

— Ну, тетя Вера сожалеет об этом. Говорит, она перед ней в долгу.

— Сказать можно все что угодно. Эта ведьма столько болела, и что? Где они все были? Ни рубля не дали на лекарства. Зато сейчас все сожалеют. Надо же! Жалельщики какие! Моя мать и то больше для нее сделала.

— Мам, тетя Вера говорит, она жизнь той женщине спасла.

— Зато мою угробила.

Я глубоко вздохнула. Действительно.

— Приехала тут, смотрите все на нее! Королева нашлась! Хотя твой отец готов ей руки целовать. Я вообще ее третий раз вижу в жизни. Та еще семейка! У этой Маринки муж — поблядун похлеще твоего отца. "Как же нам ее будет не хватать", — передразнила мама тетю Марину. — Раз вам так ее не хватало, взяли бы к себе и помучились, как я.

Мамочка права.

Не знаю, как в школе прознали про мою бабушку, но несколько учителей посочувствовали мне при встрече.

— Держись, Линдочка, все будет хорошо.

Я тихонько киваю в ответ и делаю грустное лицо.

Наша классная объявила на уроке, что нуждающимся семьям выделят по двадцать рублей. Для этого ученикам необходимо написать заявление на имя директора школы и указать, на что именно нужны эти деньги. Мы с Катькой решили, что нам не помешают эти деньги. Сразу же написали заявления и указали в них причину — покупка спортивной формы и кед. Когда мы отдавали наши заявления классной, у нее от удивления чуть глаза на лоб не полезли.

— Вы нуждающиеся?

— Да, — ответила Катька. — Нам нужна форма.

— Вы сами сказали: «Кому нужно, обращайтесь». Мы и обратились, — пояснила я.

— Эм… — замялась классная. — Ладно. Скажите вашим матерям, пусть придут потом, получат деньги с паспортом.

Дома я рассказала об этом мамочке и получила большой нагоняй.

— Сдурела совсем? — злилась она на меня.

— Я подумала, что так будет хорошо.

— Кому будет?

— Мамочка, это несложно. Тебе просто надо будет подойти, и всё. Тебе сразу дадут эти деньги, и ты купишь на них всё, что нужно.

— Никуда я не пойду! Ноги моей там не будет!

Мне хотелось как лучше. Жаль.

На следующий день Катька мне сказала, что её мама тоже не придёт. Сказала, что сгорит со стыда перед учительницей.

Кроме нас с Катькой, никто больше не написал заявления, хотя у нас были несколько ребят, которым не помешала бы эта помощь. Наверное, они стеснялись.

На уроке физкультуры мы, как обычно, болтали и болтались без дела. Наша учительница тихонько переговаривалась с нашей классной — она зашла, чтобы обсудить с ней какие-то вопросы. И вдруг на весь спортзал прозвучал её голос:

— Зейналов!

Зейналов сразу же посмотрел на классную.

— Ты когда мне принесёшь заявление? Семья нуждается, а он воображает из себя. Когда напишешь?

Зейналов молчал, понуро опустив голову.

Тогда классная обратилась к учительнице физкультуры:

— Семья у него бедная, говорю, напиши, матери помощь будет. Нет, не хочет. Кого он из себя строит? Новый свитер купит хотя бы.

— Зейналов, почему ты не хочешь писать? — любезно осведомилась у него учительница физкультуры.

— Зейналов! — прикрикнула классная.

— Мама сказала, что не надо, — едва слышно промямлил Зейналов.

— Вот вам, пожалуйста, — возмутилась классная. — Хочешь им добра, стараешься для них, а они не хотят ничего. Как будто мне это надо! Еще Смирнову нужна помощь, он тоже не хочет. Но он сейчас болеет.

— В моем классе тоже троим человекам надо. Никто не хочет писать. Не знаю, что такое происходит с ними?

«А что происходит с вами?» — подумала я. И, наверное, не только я. Мы все так подумали.