Каникулы в «Спас-Арте» официально длились с 30 июля по 1 октября. Но уже на следующий день после вызволения Катю пригласили на большой совет ВШС. На входе её встретил страж. Он был рад и даже впустил в свою оружейную. Но потом как-то суетливо выпроводил в холл и тут же захлопнул дверь. Она едва успела заметить приколотый к висящему на стене гербу с единорогом и орлом голубой цветок. Катя уже видела такой, но вспомнить, где именно, не успела. Её перехватил караулящий на входе Дима.

– Кать, послушай, я тебя хотел поблагодарить, – начал он.

– Благодари. – Она прошла мимо и свернула в гардеробную. Диме пришлось идти за ней.

– Ты мне дала шанс поучаствовать в вызволении, исполнить мечту.

– Хорошо. – Катя продолжала идти, не останавливаясь.

– И Кириллу Сергеевичу не стала жаловаться. Иначе меня бы могли из ВШС выпереть. Спасибо.

– Пожалуйста.

– Да постой хоть минуту! – Дима затормозил, и Катя остановилась рядом. – Ты мне очень помогла. Тут дело даже не в ВШС и не в витарте.

Дима замолчал и явно пытался подобрать слова. В последний раз они разговаривали ещё до того, как Катю зачислили на курс обучения. Девушка понимала, как ему тяжело начать, и решила поддержать:

– А в чём?

Гройс нахмурился и, резко мотнув головой, решительно продолжил:

– В смысле.

– Жизни? – осторожно уточнила Катя.

– И её тоже. Но я сейчас не про это. Ты заставила меня подумать. Переосмыслить поступки.

– Это… Хорошо? – уточнила Катя.

Теперь Дима растерянно покачал головой.

– Скорее неожиданно. Я не понимал, о чём мне всё время говорили в Репинке, родители, КС. А когда ты выиграла дуэль и не стала на меня жаловаться, я словно увидел себя со стороны. И тебя увидел. Понял важную простую вещь.

– Какую именно?

Дима опустил глаза, а потом резко, словно боясь передумать, снова посмотрел на Катю.

– Понял, что можно просто выиграть. Сделать что-то лучше всех и никого при этом не унижать. Быть великодушным. Быть просто сильнее.

Катя улыбнулась. Ей стало приятно, что Гройс смог перебороть ненависть к ней. Понять, что она не была причиной его боли и злобы.

– Я рада, Дим. Мне кажется, это естественно. Круто, если ты это понял.

Катя улыбнулась. Она не любила ссоры. А Дима просто ошибся, так бывает.

– Спасибо.

Едва Катя успела переодеться, как в гардеробную вбежал Лёнчик. Оказывается, их все уже ждали в аудитории преподавательского крыла. Тоннельщик проскочил первые три двери и юркнул в четвёртую, за которой был кабинет, больше похожий на библиотеку в Эрмитаже, с мебелью из тёмного морёного дерева.

Столы были замкнуты в круг. Оставшиеся свободные места располагались сразу возле двери. Катя со всеми поздоровалась, на что Стас кивнул, а Светлана улыбнулась. Дима отодвинул для Кати стул, Лёнчик же плюхнулся на свой с разбега.

Катя уже собиралась сесть, но Мамонтов кивнул на стул рядом с собой, и она, стараясь не выдать охватившего её смущения, опустилась справа от Стаса.

– Все в сборе, теперь можем начинать, – без приветствия заговорил Кирилл Сергеевич. – Ситуация серьёзная. Все присутствующие должны понимать, что услышанное на сегодняшнем заседании дальше стен этого кабинета выйти не должно. Произошедшее на вызволении, проведённом с участием студентов, может принципиально изменить мир «Спас-Арта». Александр Александрович, предоставляю вам слово как руководителю московского филиала. Расскажите о новостях.

Седовласый мужчина в алой мантии был чем-то похож на Катиного отца. И начал так же конкретно.

– Коллеги, добрый день. Я провёл опрос преподавателей и студентов. Случившееся на вызволении стало для всех шоком. Никаких посторонних в живых картинах ранее нами замечено не было.

– Что скажет представитель из Казани? Рамиль Асланович?

– Приветствую многоуважаемых коллег. – Светловолосый, стройный до болезненной худобы мужчина неспешно оглядел всех присутствующих по очереди. Катя поёжилась под его взглядом – каким-то потусторонним, что ли. – В нашем филиале происшествий не было. Витартов в чужих картинах тоже не встречали.

– Позвольте? – Стас поднял руку, привлекая к себе внимание. КС кивнул, и Мамонтов продолжил: – Но мне показалось, что этот человек не витарт.

– По каким признакам? Одет он был просто, так могли и в XVI веке одеваться, и сейчас.

– Не могли. Я видел его вблизи и отметил, что рубаха на нём тканая. Строчки на вороте. Так детально никто бы не стал прорисовывать. А ещё в самом конце я ударил его по лицу. И когда обернулся на выходе, мне показалось, что на нём выступила кровь.

За столом повисло неприятное молчание. Было видно, что эта новость ещё сильнее усложнила ситуацию.

– Станислав, а вы его не видели раньше? В «Спас-Арте»?

– Нет, никогда. Но я и учусь всего четыре года. Он мог выпуститься раньше.

– Или в другом филиале, – встрял москвич.

– Возможно. – КС оглядел присутствующих, провёл рукой по волосам. – Значит, надо найти рисованные портреты выпускников, хранящиеся в архивах филиалов. Отобрать подходящих по возрасту мужчин и дать посмотреть Станиславу.

– Это долго. А нам надо получить результат как можно скорее, – возразил Александр Александрович.

– Мы ускорим процесс. Станислав в этом году окончил академию Штиглица. Он напишет портрет незнакомца. Дима с Катей будут просматривать весь поток выпускников. А Мамонтов получит на проверку только тех, кто соответствует описанию. Думаю, что за неделю работа будет выполнена.

Остальные уверенно закивали. Начали обсуждать, как технически упростить процесс. Согласовали график и остальные тонкости. А потом слово вновь взял Кирилл Сергеевич:

– Знаете, что меня беспокоит в этой ситуации больше всего? Совсем не появление какого-то отщепенца, который против вызволения витартов. Мало ли какая у человека жизненная позиция. Может быть, он мизантроп и в принципе не любит людей. Тем более таких несчастных, как витарты. Меня беспокоит, что это произошло внезапно. Не было никаких предвестников, никаких пробных встреч, попыток наладить контакт. Сразу явился на вызволение. Хорошо, что спасателем оказался Стас. А если бы четырнадцатилетняя Лиза Маринина стала лучшей на курсе? Что тогда случилось бы?

Повисло молчание. Катя оглядела присутствующих и подняла руку.

– Строкова, если вы хотите сказать, что бы в этом случае произошло, не стоит. Вопрос был риторическим.

КС явно пытался перевести всё в шутку, но Катю это не смутило.

– Кирилл Сергеевич, я не об этом. Проникновение в картину вторженца не было внезапным.

– Что вы имеете в виду?

– Я видела несколько раз, как в картине с витартом появлялась неясная тень. Во время вызволения человек не появился там сразу. Сначала он был тенью, потом силуэт оформился в мужскую фигуру, и лишь после появился вторженец.

– Где вы видели тень? – заинтересовался КС.

– В картине Мадлен. Да я больше нигде и не бывала. Я первокурсница и не хожу по картинам. Тем более что Мадлен говорила о пропавших с картин девушках и о том, что их соблазнил какой-то пришлый. Но когда девицы вернулись, все успокоились. Может быть, про вторженца спросить у самих витартов? Если человек хочет к ним проникнуть, они должны знать.

– А вот это хорошая идея. Давайте на этом сейчас закончим. Станислав, задержитесь, пожалуйста. Остальные пока свободны. Будьте на связи.

Хотя совещание прошло спокойно, студенты выходили с него с облегчением. Впереди были каникулы, а это всегда радовало. Каждый куда-то торопился. Поэтому, быстро распрощавшись друг с другом, все разбежались в разные стороны.

Катя рванула к своей подруге. Пиратка втащила её в картину с энтузиазмом.

– Приве-е-ет! Заждалась я уже.

– Привет, Мадлен. С чего такая довольная?

– Да обычная, – застеснялась девушка, – просто солнечно на душе. Отчего бы не радоваться?

Мадлен выглядела смущённой. Она прижала к груди треуголку, на которой блеснул знакомый герб. Орёл и единорог! Катя огляделась вокруг и увидела, что сломанного вторженцем голубого цветка нет на берегу.

Катя с интересом вгляделась в лицо пиратки.

– Мадлен, это, конечно же, не моё дело, но если что-то хочешь мне рассказать как подруге – я уже тут.

– Да чего тут рассказывать? – Щёки пиратки стали пунцовыми. – Ничего серьёзного. Просто я познакомилась кое с кем, когда тебя искала. Теперь иногда болтаем. Он хороший.

Мадлен сердито нахмурилась и натянула треуголку глубже.

– Да не смущайся ты так! Это же хорошо!

Кате было так радостно, что подруга нашла себе хорошего человека.

– А вдруг для него это шуточки? Поиграется и фьють? – Пиратка, похоже, не на шутку сердилась.

– Мне кажется, что для него это тоже серьёзно. Да и вообще, страж надёжный.

– Страж? Откуда знаешь? Он разболтал? – Мадлен упёрла руки в бока, а её волосы тут же растрепал ветер.

Катя примирительно положила руку ей на плечо.

– Страж не такой. Ни слова мне не сказал. Я сама заметила. Он твой цветок прикрепил на герб. Думаю, что это особенный знак, очень для него важный. И ты для него очень важна. Я это точно знаю.

– Тогда ладно. – Пиратка облегчённо вздохнула. Стараясь скрыть смущение, перевела разговор на другую тему: – А у самой как дела? Как твой хахаль?

Теперь удивилась Катя.

– Кто? У меня нет парня. Ты своего нашла, а я пока нет.

Пиратка лукаво рассмеялась.

– Ты справная. Тощая только, а так глазюки яркие, губы – во! Может, вот прямо сейчас он тебя и найдёт. – Мадлен энергично закивала.

– Ну ты скажешь тоже, – засмеялась Катя. – Так не бывает, чтобы все одновременно нали своих парней.

– Всё бывает! Чего ты хохочешь? Ты меня больше слушай, я лучше кумекаю. Хахаль твой тебя нашёл. Стоит, мнётся возле картины. Обувь стаптывает. Хороший парень. Как-то не дал надо мной насмехаться. А ты всё рассуждаешь тут про пустое. – Она развернула Катю к выходу из картины и легонько подтолкнула в спину. – Иди уже. Ответь, чего ему там надо. Подсматривать не буду.

Катя выглянула за кромку картины. В коридоре стоял Стас. Мадлен помогла ей выбраться наружу и, помахав рукой, демонстративно отвернулась, чтобы не смущать своим присутствием. Она хоть и была из простых, но всё-таки понимала, когда лучше не мешать.

– Стас, ты меня искал или?..

– Тебя. – Он искренне улыбнулся, и это было ужасно мило. – Купил два билета на выставку в новую галерею. Пришёл узнать, может, ты составишь мне компанию?

– В реале?

Катя удивлённо смотрела на него. Похоже, не шутил. Ответил твёрдо:

– Да, в реале.

– Стас, а разве спасартовцы встречаются в обычной жизни? Я думала, что это не принято.

Он кивнул.

– Верно. Не принято, если отношения только студенческие. У каждого своя реальность, и она неприкосновенна. Мы не обмениваемся телефонами и не ходим в гости. Но я к тебе сейчас не с учёбой, а с жизнью, а она там. – Он кивнул в сторону выхода. Дал немного времени обдумать сказанное, а потом продолжил: – Билеты на выставку без времени, только сегодняшняя дата. Скажи, когда тебе удобно. – А потом заволновался: – Но, если не нравится галерея, давай сходим куда-нибудь ещё. Может быть, ты в кино хочешь или ещё куда?

– Нет-нет. Галерея – отличная идея! Я давно туда собиралась, но не могла выбрать время. Может, в пять?

– Отлично! Тогда буду ждать у входа. Это мой телефон на всякий случай.

Стас протянул листок с цифрами. В его глазах промелькнула неуверенность. Но Катя кивнула, и Мамонтов улыбнулся.

– Спасибо, я возьму номер, так действительно удобно. И свой дам. А непредвиденных обстоятельств не будет. Я не опаздываю.

На самом деле Катя имела в виду, что не передумает. Для неё это приглашение тоже важно. И Стас, к счастью, её понял правильно. Они тепло попрощались, а за десять минут до назначенного времени встретились у входа в галерею.

Стас вручил ей букет голубых гортензий, аккуратный и очень симпатичный. Сказал, что выбирал к цвету глаз и лёгкий, с расчётом на долгие прогулки по галерее. Сначала Катя презрительно ухмыльнулась – разумеется, только в душе, не показав вида. А уже после получаса разглядывания картин была благодарна Мамонтову за заботу.

Выставка ей очень понравилась. Стас был интересным собеседником и отлично разбирался в живописи. На некоторые полотна у ребят разошлись взгляды, но даже спорить с новым спутником было приятно. Интересно. Он видел то, чего не замечала Катя. С удовольствием рассказывал интересные истории и слушал тоже с удовольствием.

В какой-то момент Стас встретил знакомого и, извинившись, отошёл что-то обсудить. Катя рассматривала интересную работу современного художника. Задумалась над сочетанием цветов и вернулась в реальность, только когда её позвали по имени.

– Катя, привет!

Она повернулась на голос, и улыбка сползла с её лица. Перед ней стоял Тимофей. Тот самый, из художественной школы.

– Привет.

– Как хорошо, что мы увиделись! У нас дополнительные занятия в художке по композиции повесили. Ты будешь ходить?

– Нет, не буду. Я окончательно ушла из художественной школы.

Тимофей насупился, но сдаваться явно не собирался.

– Ну и ладно. Мы как-то глупо разругались. Может быть, тогда вместе куда-нибудь сходим? На выставку фарфора или погуляем где-то?

– Спасибо, Тим, но я откажусь. Мне уже есть с кем гулять.

Катя помахала цветами идущему к ней Стасу, и они пошли смотреть картины в следующий зал.

А что делал Тимофей? Да какая разница? Кате это точно не было интересно. Ни склоки в художественной школе, ни бывший одногруппник её теперь совершенно не волновали. У неё впереди была новая интересная жизнь.