Глава 7

Дарина

Мы с Кулькой под домашним арестом. Ну я-то еще лайтово. Мама просто запретила куда-либо выходить из дома — до дальнейших распоряжений.

Дарина, сказала сухо, выйдешь — я все равно узнаю. И тогда разговор будет уже совсем другой.

Когда она говорит вот так, значит, это край. Ховайся кто может. Она не кричит, не ругается, но прет от нее такой яростью, что хочется присесть на корточки и лицо руками закрыть. Я так в детстве делала.

Как она узнает — понятия не имею. Может, малышовую шпионку в телефон поставит. Или попросит соседку бабу Шуру послушивать. У нас дверь в тамбур такая громкая, что всегда знаем: кто-то пришел или ушел. Но это неважно, потому что знаю, что именно подразумевается под совсем другим разговором.

Отправит на дачу к бабушке. До конца каникул. Я там раньше каждое лето проводила, точнее, его большую часть. Бабушка в школе химию преподает, отпуск два месяца, вот и пасла меня. В этом году первый раз упросила маму не отправлять туда. В июне мы ездили в Турцию на две недели, а когда вернулись, я со слезами умоляла оставить меня в городе. Обещала, что буду ездить к бабушке — помогать. Уломала. И вот такой факап!

Дача — это просто днище. Во всем поселке одни младенцы с мамками и бабками, не с кем потусить. И делать там нечего. Только грядки полоть и с бабушкой варенье варить. Речка в двух километрах, в самом глубоком месте по пояс, и там тоже мелкота с мамками.

В общем, сижу дома. Жду, пока она остынет. Где-то даже могу понять. На ее месте тоже психанула бы. Спасибо хоть отцу не настучала, тот бы мне конкретно мозг вывез через уши.

Кульке еще хуже. У нее телефон отобрали и к компу не пускают. Мать сидит с мелкой, а если уходит, то кто-то из старших все равно дома, редко когда никого нет. Так что нам даже словечком не перекинуться.

Валяюсь на диване в гостиной, щелкаю пультом телевизора, хочу найти что-нибудь годное, но ничего интересного нет. Пытаюсь читать по программе, в итоге просто перелистываю страницы. Да ну нафиг, вернет мама телефон, прочитаю потом краткое содержание. Все равно литру не сдавать.

Я даже еще не знаю, какие ЕГЭ выбрать, кроме обязательных. Одноклассники уже с девятого с репетами занимаются, а я все ушами хлопаю. Бабушка без конца зудит, что надо уже определиться, выбрать, как она говорит, свой путь. Какой путь, куда? В светлое будущее? Вплоть до самой могилы?

Наверно, надо было после девятого в колледж какой-нибудь поступить. Но как-то… кринжово показалось. Как будто совсем дебилка. Уж на что Кулька троечница, и та в десятый пошла. Вот кто точно не парится. Хотя она вообще ни о чем не парится. Живет себе как живется. Даже завидно.

Лежу, вспоминаю день рождения, клуб. И то, что потом было. Да, супер погуляли. Первый раз в ночнике, первый раз в ментуре. Вот так и набирается жизненный опыт. Но лучше бы какого-нибудь другого опыта набрать.

Первый раз на меня парень так откровенно таращился. Симпатичный парень, кстати! И мимо. Обидно! Не замели бы нас, может, как-нибудь и сконнектились бы.

Из нашей камеры в ментовке была видна входная дверь, я туда поглядывала сквозь дрем. Но Рината не увидела. Значит, за ним не пришли. Во всяком случае, до того как нас с Кулькой забрали. Я шнурки специально сто лет вдевала в конверы. Они у меня высокие, дырок много. Надеялась, что, может, его тоже выпустят. Но нет.

А еще оттягивала момент, когда мы с мамой останемся одни и начнется… Но, к моему удивлению, ничего не началось. Потом, утром уже, да, а тогда — нет. Мы вышли на улицу, она сказала: «стой здесь». И ушла за машиной. Подогнала, я села, поехали. Она молчала, ну и я тоже — от греха подальше.

Какая-то баба ее окликнула, когда я боты шнуровала. Как-то назвала… я не расслышала. А мама что-то такое в ответ: мол, где бы мы еще встретились. Наверно, знакомая какая-то. И, наверно, не очень приятная, потому что больше они друг другу ничего не сказали. И видуха у обеих была самая кислая. Как будто дружно в дерьмо вляпались.

Может, поэтому всю дорогу и молчала? Хотя нет, она слишком осторожно водит, чтобы устраивать разборки за рулем.

Да и не все ли равно?

В контактик падает сообщение от Кульки. Ей что, вернули телефон? Тогда почему не в воцап?

«Дан, мать ушла, Тоха меня пустил за комп на пять минут. Знаешь, кто мне написал? Ринат — который в клубе!»

Блин, ну что за жопа? Пырился на меня — а написал ей. Или мне вообще показалось, что пырился?

«Ну супер», — отвечаю, добавив зеленый блевотный смайл.

«Да погодь, он написал, что искал поиском Акулину подходящего возраста. Думал, что это ты. А попал на меня. Просил твой телефон или ссылку на контакт. Дать?»

«Ну… дай».

Делаю вид, что мне все равно. Но кого хочу обмануть? В ответ прилетает ржущий смайл, и Кулька исчезает из эфира. А я жду.

Позвонит? Напишет?

Минут через десять приходит сообщение в воцап.

«Привет, Дана. Это Ринат — если помнишь».

«Привет. Конечно, помню».

«Не сильно тебе дома влетело?»

«Ну… так. Больше за чужой паспорт. Акулина — это моя подруга. Ей 18, она мне свой пас дала, а для себя у сестры стащила».

«Да я понял. Потыцкал контакт, там Акулин как грязи. Выбрал город, возраст, полистал, увидел фотку с синими волосами. Написал ей».

«Да, она мне сказала. А тебе не попало?»

«Было громко. Не хочешь вечером сходить куда-нибудь?»

«Хочу, но я под арестом. Если выйду, мать до конца лета на дачу к бабке отправит».

«Жопа. Ну ладно, давай тогда потом, когда выпустят?»

«Давай».

«Че делаешь?»

«Ничего. На диване валяюсь, телик смотрю».

«А можно тебе позвонить? Поболтаем?»

«Давай».

И даже волосы успеваю пятерней причесать до того, как телефон пищит вызовом видео-звонка.