Глава 57

Дарина

Пока мы ехали в метро, даже немного поругались. Ринат был против того, чтобы кому-нибудь рассказывать. Ни моей матери, ни его отцу.

— Ты рёхнулся, да? — запенилась я. — По-твоему, все ок? Ну да, конечно. Она же твоя мамочка, ей все можно. А я кто?

— Прекрати орать! — прошипел он сквозь зубы. На нас и правда уже оглядывались. — И херь всякую нести прекрати! При чем здесь «твоя мамочка» и «ей все можно»? Тебе хочется разборок и скандалов? Мало того, что уже есть? Я для себя выводы сделал.

— Ты для себя, может, и сделал, — не сдавалась я. — Но я хочу, чтобы об этом знал мой отец. Пусть он тоже сделает для себя выводы. Если поверит, конечно. И я тоже сделаю — кто для него важнее: дочь или какая-то… — Тут я запнулась, потому что на язык просилось очень нецензурное. Помолчала и добавила: — Прости, Рин, но для меня это важно.

Он отвернулся и долго смотрел на свое отражение в темном стекле. Пока поезд не выкатился на станцию.

— Хорошо, Дан, — сказал, не глядя на меня. — Возможно, ты права. Расскажи матери.

— Нет! — Я взяла его за руку. — Вместе. Если мы с тобой вместе, то и это тоже.

— Ладно, — кивнул он с мрачным видом.

По правде, я боялась, что мама, увидев Рината с ободранными руками и в разорванной рубашке, начнет кудахтать, но она держалась молодцом. Отправила его промыть руки, зашила шов. И выслушала относительно спокойно. Плюсик ей в карму. Потом, уже за столом, мы ей кратенько, без подробностей обо всем рассказали. И вот теперь сидим и ждем, что она скажет.

Мама молчит, кусает губы. Потом берет с подоконника телефон.

— Нет, Дань, мы сделаем по-другому.

Набирает номер и говорит жестко, как с провинившимся подчиненным:

— Иван, ты можешь сейчас к нам приехать?.. Да, прямо сейчас…

Я прислушиваюсь, пытаюсь разобрать, что он говорит, но ничего не слышно.

— Это связано с твоей дочерью… Нет, до завтра не подождет… Хорошо, ждем.

Нажав на отбой, мама смотрит на нас.

— Минут через сорок подъедет. Повторите все ему. Если расскажу я, не факт, что поверит.

— А нам поверит? — морщит лоб Ринат.

— Не знаю. — Мама пожимает плечами. — Может, и нет. Но это уже его проблемы, не ваши. А твой отец в курсе?

— Пока нет.

Сидим, едим, потом пьем чай. Разговариваем… о собаках. Почему-то. Сейчас все равно о чем. Ждем в напряжении. Наконец звонок в домофон, мама идет открывать.

— Готовность номер раз, — говорю, барабаня пальцами по столу.

— Трусы, противогаз.

Блин, ты противогаз-то вообще видел живой, не на картинке?

Сейчас меня бесит абсолютно все, даже такая безобидная глупость.

Отец заходит на кухню, видит Рината, и его брови резко ползут вверх.

— Надеюсь, ваша срочная новость — это не то, о чем я подумал? — ледяным тоном спрашивает он маму.

Я наступаю Ринату на ногу под столом. Мы оба понимаем, что он имеет в виду. И мама тоже — потому что морщится, как будто откусила пол-лимона. Но говорит при этом:

— Не знаю, о чем ты подумал, но лучше послушай.

На этот раз рассказываю я, избавив Рината от необходимости обвинять свою мать. Ему и так несладко. Сидит и разглядывает свои сбитые пальцы. Хотя отцу, наверно, еще сложнее. Мать Рината, какой бы стервой ни оказалась, все равно останется его матерью. А вот у отца на двух стульях сидеть вряд ли получится. Если он не поверит мне или поверит, но молча проглотит и останется с ней, то я для него ничего не значу.

Он молчит — долго. Все молчат. Только часы тикают. Никогда не замечала, как противно цокают стрелки, перескакивая с одного деления на другое.

— Мне сложно в это поверить, — наконец говорит он.

Почему я не удивлена?

Не удивлена — но все равно больно и обидно. Как бы там ни было, он же мой отец!

— Спроси Румию, — говорит мама. — Она, конечно, скажет, что это все вранье. Ей ты поверишь. Это же Румия! А это всего-навсего твоя дочь.

— Прекрати, Дарья! — отец повышает голос. — Я как-нибудь сам разберусь, кому верить.

— Конечно, конечно, — зло улыбается мама. — Разберешься. Никто не сомневается.

Он встает и молча уходит, даже не попрощавшись.

— Я, наверно, тоже поеду, — говорит Ринат. — Успею до десяти.

— Не успеешь! — возражаю я. — Позвони отцу, чтобы встретил.

— Он уже переехал. Если только к нему?

Набирает номер, просит разрешения приехать, отец соглашается. Они договариваются, где встретятся, и Ринат уходит.

— Просто ёперный театр, — говорю мрачно, собирая тарелки.

— Ты ожидала чего-то другого? — так же мрачно спрашивает мама.

— Да не особо. Но все-таки надеялась. Блин, Рината жалко, ужас.

— Это да, — соглашается она. — Ну хоть отец у него нормальный.

— Нам выдали только по одному нормальному родителю, — подхожу и обнимаю ее. — И на том спасибо. Могло быть хуже.

Сообщение приходит, когда я уже ложусь спать:

«Наберу завтра. Споки».

Видимо, сейчас ему не до разговоров, хоть в каком формате. Поэтому отвечаю так же кратко: «Ок». И кидаю стикер — спящую сову.

Интересно бывает. Иногда ждешь чего-то, и время тянется, тянется. Кажется, что день бесконечный. А потом оборачиваешься назад, а его словно и не было. Потому что пустой, ничего в нем не было, кроме ожидания. А когда наполненный событиями, пролетает мгновенно. Но потом ощущение, будто не один день был, а несколько. Вот и сейчас так.

Лежу, вспоминаю все, что произошло. Послевкусие мерзкой горечи. Как будто съела что-то испорченное. Особенно от реакции отца. Я и правда надеялась… на что?

На какую-то другую реакцию. И если честно, то все еще надеюсь. Что до него все-таки дойдет. Хотя это, наверно, и глупо.