Глава 55

Дарина

Соревнования в каком-то стремном зале на задворках Финбана. До чего же я не люблю этот район! Гаже, наверно, только промзона на Лиговке. Тут даже днем страшно, а уж вечером одна не поехала бы сюда ни за какие коврижки. Но и сейчас, в пять часов, иду и оглядываюсь.

Никаких билетов или пропусков не нужно, вход свободный. Народу на трибунах немного. Ощущение какого-то междусобойчика: камерно для своих.

Если честно, все это довольно скучно. Я думала, будут реальные поединки, но ничего подобного. Выходят парни в каких-то нелепых размахайках и широких штанах, по одному, кланяются, машут руками, ногами. Судьи смотрят, что-то записывают.

Ринат выходит в числе последних. У него есть какая-то группа поддержки: несколько парней и девчонок, сидящих кучно, свистят и вопят. И выступает он, судя по их реакции, круто. Когда заканчивает, ему громко аплодируют. Я тоже присоединяюсь. Ринат находит меня взглядом, машет рукой, уходит.

— И это все? — спрашиваю соседа, парня моего возраста, когда объявляют перерыв.

Он смотрит на меня как таракана: откуда ты взялась такая… неумытая?

— В смысле?

— Драться-то будут?

— Ты что, это же классика, — отвечает со снисходительной ухмылкой. — Айкикай. На соревнованиях нет спаррингов с захватами и бросками. Такие правила. Оценивают технику. На втором этапе будут парные выступления. Один нападает, другой защищается.

Вопреки моим ожиданиям, это не намного интереснее. Ну примерно как если бы смотрела техническое выступление фигуристов — прыжки всякие и прочее такое, без музыки. Сосед пытается меня просвещать, объясняет, кто что делает и зачем. Я вежливо киваю.

— Ты за Осокина болеешь, да? — спрашивает, когда снова выходит Ринат с каким-то парнем и я фотографирую их на телефон. — Он в тройке лидеров.

Взгляд удивленный: ну как так, он что, не объяснил тебе, в чем тут фишки?

Наконец все заканчивается. Ринат занимает второе место. Жаль, не первое, но все равно здорово. Есть что отпраздновать. Хотя даже если бы он занял последнее место, для меня хужене стал бы.

У нас договоренность, что я буду ждать у входа. Топчусь там, брожу взад-вперед. Все уже разошлись, а Рината нет. Чего он там застрял так?

— Прости, ты мне не поможешь? — просит какая-то девчонка. — У меня тут… авария.

Какая бы у меня авария ни случилась, я бы не стала просить о помощи незнакомого человека. Но, может, это только я такая… дикая тварь из дикого леса?

Иду с ней за угол, а там парень в балаклаве зажимает мне рот и тащит куда-то за гаражи. Девчонка с хихиканьем убегает. Пытаюсь вырваться, закричать, но ничего не получается. Прижав к стене, парень шипит мне в лицо:

— Отвалила от Осокина, сучка! Врубаешь? У него девка есть, а ты влезла. Стекла по-хорошему, сама, врубаешь? А то поставим на хор, потом ему фотки скинем, как ты сосешь радостно.

— Ща ты у меня сам сосать будешь, пидор!

Ой, мамочки, прямо как в кино! Таким я Рината еще не видела. Аж в животе заполыхало.

Хватка ослабевает, парень пытается смыться, но не успевает. Ринат ловко подбивает его под колени, с хрустом бьет в морду и стаскивает балаклаву.

— Леший?! Твою мать, что за нахуй?

Матом при мне он тоже еще не ругался, но сейчас очень в тему. Стою с открытым ртом — потому что этот самый парень, который в зале сидел рядом со мной. Только там он был в футболке, а сейчас сверху худи. Вот почему голос показался знакомым.

Леший молчит, шмыгает носом, из которого ручьем льет кровь. Зарядив ему еще разок в табло и под солнышко, Ринат повторяет вопрос. И добавляет:

— Я ща тебе все кости по одной переломаю, пока не скажешь.

— Мать твоя, — сплюнув, отвечает тот. — Денег дала. И фотку показала. Чтобы слил ее. Сказала, что будет на соревнованиях.

— Моя мать?!

— Ну не моя же.

— Ну что, Дан? — Ринат смотрит на меня со значением. — Позвонишь в ментовку? Он же тебя пытался изнасиловать, правда?

— Да, конечно. — Я достаю телефон. — Еще как пытался. И обещал с дружками по кругу пустить.

— Рин, пожалуйста! — Леший ревет, как девчонка, размазывая по роже слезы, сопли и кровь. — Я ничего такого не хотел. Только попугать.

— Сколько она тебе дала? Денег?

После хорошей стимуляции под ребра Леший, всхлипывая и икая, признается:

— Три. Кэса.

— Не слишком щедро. Давай сюда!

Порвав три купюры на несколько частей каждую, Ринат запихивает их Лешему в рот.

— Жри, сука! Глотай!

Тот давится, воет, пускает слюни, но глотает. Смотреть на него противно. Разжав его челюсти и убедившись, что во рту пусто, Ринат еще разок поддает ему и говорит с улыбочкой:

— Ты ведь упал, Леша, правда? Шел и упал, да? Ряхой на кирпичи, да? Мы с Даной видели.

Леший бормочет что-то под нос и удирает со скоростью поноса.

— Ты как?

Посмотрев на сбитые костяшки, Ринат осторожно обнимает меня — чтобы не испачкать кровью мою футболку. Я трусь лбом о его плечо. И признаюсь честно:

— Чуть не обосралась. Господи, она что, правда это сделала?

— А ты думаешь, он придумал? — морщится Ринат. — Чего угодно ожидал, но только не этого. Ну что ж, ей же хуже.

— А как она узнала, что я буду на соревнованиях?

— Подслушала, наверно, вчера, когда мы с тобой разговаривали. Что я кого-то приглашаю. Ну а потом сложила два и два.

— Все равно не врубаюсь. — Я просовываю палец в дыру на его рубашке, треснувшей по шву. — Она его знает?

— Знает, конечно. Всю мою группу знает. А Леший на меня агрится. Он на город рассчитывал, а прошел я. И мать это тоже знает. Блин, до чего кринжово!

Как же я его понимаю! И как же мне его жаль! До слез!