Глава 20

Дарья

После нашего разговора Данька ушла глубоко в себя и закрылась на сто замков. Не дулась, не пыхтела, просто спряталась.

Чур, я в домике.

Если я или Ирина что-то у нее спрашивали, отвечала, но сама в основном помалкивала. Позвали ягоды собирать — пошла, но потом сразу улизнула к себе на чердак. Мол, эти дела начались, живот болит. И не придерешься же, живот у нее и правда всегда болел, как и у меня.

— Вот и без тебя так же, — наябедничала Ирина. — И не поговорить с ней даже. Что с девкой такое? Что есть она тут, что нет. Сидит на верхотуре, молчит, как сыч. Или на речку усвистит на полдня.

На речку? Что-то мне подсказывало: не купаться она туда ходит. Или не только купаться. Наивно было думать, что расстояние в сорок километров их остановит. Да я, собственно, и не думала.

Зачем тогда отправила Даньку на дачу? Видимо, от отчаяния. В полном раздрае. Ну и чтобы дать обеим время успокоиться. Я ведь на тот момент не знала, кто ее Ромео.

Впрочем, я не собиралась предлагать ей вернуться. Попросит — разрешу. Нет — значит, пусть сидит на даче и встречается с ним тайком.

Но, видимо, вмешались высшие силы. Ирину скрутило почечной коликой, да так, что пришлось вызывать скорую. Те долго думать не стали, забрали в больницу. Мне было ее жаль, конечно, но наша проблема, тем не менее, решилась сама собой. Собрались и поехали в город. Ну а дальше…

Я не сомневалась, что Данька завтра же помчится к Ринату. Снова запирать ее дома было бы глупо. И я ведь пообещала себе, что не буду мешать, нравится мне это или нет.

Пусть пройдет какое-то время, думала я по дороге домой. Я привыкну к мысли о том, что она встречается с сыном Тима и Румии. Познакомлюсь с ним — если, конечно, Данька захочет нас познакомить. Тим сказал, что он хороший парень. Может, и правда.

Я пыталась успокоить себя, уговорить, но под ложечкой все равно подсасывало — как в пустом желудке.

Допустим, с собой я справлюсь. Да и не факт, что все это всерьез. Не исключено, что через месяц-другой они разбегутся, а то и раньше. А если нет? Если все закрутится капитально? Тогда рано или поздно Иван и Румия узнают. Шила в мешке не утаишь. Зная их обоих, я бы не стала надеяться на то, что они будут так же лояльны.

А еще я была почти на сто процентов уверена: Данька завтра же вывалит Ринату все, что узнала от меня. Если, конечно, уже не рассказала по телефону. И понимала, что должна предупредить Тима.

— Ты иди домой, — сказала, притормозив у парадной, — а я машину поставлю и в магазин забегу. В холодильнике пусто.

— Хорошо, — равнодушно кивнула Данька, открыв дверь.

Прямо в паркинге я написала Тиму в контакт, добавив номер телефона:

«Привет. Если можешь разговаривать, набери».

Одна галочка, две… звонок.

— Привет, Даш. Что-то случилось?

— Да, Тим. Я разговаривала с Даней и… в общем, я все ей рассказала. О нас. Как все было.

— Ну, может, и к лучшему, — сказал он после долгой паузы. — Тогда надо и мне с Ринатом поговорить. Если, конечно, он уже не в курсе. Не хотелось бы, чтобы к матери пошел с вопросами.

— Вчера и сегодня они точно не виделись, разве что по телефону Данька могла рассказать. Мы в город сейчас приехали. Ирину на скорой в больницу забрали, вроде, камень почечный с места тронулся.

— Вот черт. Передавай привет, пусть поправляется.

— Да нет, Тим, не передам, — усмехнулась я с горечью. — Ты же ее знаешь, ей только «а» скажи, не заметишь, как весь алфавит вытянет. Ну а дальше все Ивану доложит. Тоже не хотелось бы.

— Да, ты права, — согласился он. — Ладно, мы дома. Сейчас вытащу Ринатку во двор, вроде как в баскет постучать. Там и поговорю. Потом наберу или напишу.

Я сходила в «придворный» магазин, набрала две сумки продуктов. Все это можно было, конечно, заказать, но раз уж сказала, что пойду… Пришла, приготовила ужин. Поели, таращась в телевизор. Я то и дело косилась на телефон, но он молчал.

Данька ушла к себе, я занялась всякой мелочевкой, до которой не доходили руки на неделе. Вымыла плиту, поменяла постельное белье, загрузила стиралку. Поговорила по телефону с Ириной, которую на завтра готовили к операции.

— Камень, говорят, большой, все там перекрыл, — жаловалась она. — Сначала дробить будут, а если не получится, тогда уже резать. Сказали, потом неделю лежать, а то и больше. Как же у меня там на даче все? Прямо душа болит!

Эту дачно-огородную болезнь я понять не могла никак. Ты умереть можешь, а тебе твои огурцы важнее. Не дай бог до такого дожить! Тем более душа у меня сейчас болела совсем по другому поводу, и на огурцы было глубоко наплевать. Но говорить об этом не стоило. Я даже пообещала приехать на неделе и полить все.

Тим написал только часа через два, когда я уже собиралась ложиться.

«Поговорили. Он, конечно, был здорово удивлен. Договорились, что матери пока лучше ни о чем не знать, а там посмотрим. Сказал, что Дарина ему очень нравится. Не переживай, Даш, все будет в порядке».

Значит, Данька Ринату ничего не говорила. Наверно, решила, что лучше при личной встрече, а не по телефону. Если вообще, конечно, собиралась рассказать. Но теперь все, дело сделано.

Хотелось бы сказать, что умываю руки. Не мешать так не мешать. Но понимала, что все равно буду переживать и беспокоиться. Но хотя бы не одна.

«Спасибо, Тим. Мне стало капельку легче».

Наверно, это можно было расценить как сарказм, но он понял правильно.

«Не за что, Даш. Мы в одной лодке. Спокойной ночи. Если что — на связи».

На связи…

Как угодно я могла себе представить нашу встречу — хотя вообще не думала об этом. Как угодно — но уж точно не так.