Глава 14

Дарья

Тим опаздывал. Он никогда не был особо пунктуальным, и раньше я не обращала на это внимания, но сейчас смотрела на часы и злилась.

Я вообще злилась на весь свет уже вторую неделю. Но со вчерашнего дня, когда узнала, с кем Данька обжимается по парадным, особенно.

Господи, да лучше бы это был мигрант какой-нибудь, чем сын Тима и Румии! Хотя, конечно, как говорится, оба хуже.

Открыв страницу Тима, я долго смотрела на фотографию профиля.

Надо же, каким он стал! Интересный мужчина, явно уверенный в себе. Аккуратная бородка, модельная стрижка. Профиль не заполнен, записей почти нет. То есть их вообще нет. На стене только поздравления с праздниками, написанные подписчиками. Но, судя по лайкам, он их читает. И сверху: «Был час назад».

Что дальше? Наверно, это был порыв, импульс. Открыв личные сообщения, я написала:

«Тимофей, здравствуй. Это Даша Сорокина. Мне нужно с тобой поговорить. Желательно оффлайн. Это важно».

Одна синяя галочка… две…

«Привет, Даша. Неожиданно. Что-то случилось?»

Блин, ну наверно случилось, если пишу, что важно.

«Да. Мы можем встретиться?»

Пауза была достаточно долгой, потом прилетел ответ:

«Завтра часов в семь нормально?»

«Да».

«Где ты территориально?»

«На Петроградке, у метро».

«Где там можно упасть?»

«Давай в Севере. Угол Большого и Каменноостровского».

«Ок. До встречи».

Мы не виделись двадцать лет. И я не огорчилась бы, не увидев его еще двадцать. Тем более по такому поводу. Я вообще не представляла, как и что говорить, но решила не забивать этим голову. Что будет, то и будет.

Решила — но получилось так себе. Полночи проворочалась без сна, встала помесью зомби и панды и на работе тоже никак не могла ни на чем сосредоточиться. Но зомби-то ладно, задачу очаровать Тима я себе не ставила. А вот мысли бы еще собрать как-нибудь…

— Даш, ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Тоня.

— Не очень, — честно ответила я. И тут же приврала: — Дела эти.

— А, ну ясно. Я вот тоже…

Дальше последовала сага о том, как плохо ей каждый раз, прямо вот с тринадцати лет и до сих пор. Скорей бы уже климакс. Я все это слышала неоднократно и воспринимала как белый шум.

Рабочий день у нас заканчивался в шесть. Пришлось сделать вид, что нужно разобраться с документами. Тоня ушла, а я сидела и раскладывала на компе пасьянсы, пока не подошло время. Пальцы мелко, противно дрожали, к горлу подступала дурнота.

Машину я оставила на стоянке, дошла до кафе пешком. Взяла кофе, эклер. Откусила кусочек и поняла, что не полезет. В семь пятнадцать начала реально психовать. В семь двадцать решила, что уйду через десять минут. В семь двадцать пять Тим вошел в кафе, остановился на пороге, выглядывая меня. Махать не стала: показалось глупым. Но он и сам увидел.

— Привет, Даш. Извини, пожалуйста, тут машину негде воткнуть. Бросил на платную за километр отсюда.

Ну это да, Петроградка — ад парковки. Мы ставили во дворе дома, где окопалась наша контора. Это обошлось в персональную скидку на туры для председателя ТСЖ.

— Тебе что-нибудь взять? — Я покачала головой. — С утра не ел. Тут, конечно, еды и нет никакой, только сладкое.

Пока он заказывал, я пыталась собрать себя веничком на совочек. Руки уже не дрожали, а тряслись, как у старой бабки. Пришлось спрятать их под стол.

— Правда, удивился, когда ты написала, — сказал Тим, сев напротив.

Он разглядывал меня в упор, словно сравнивал мысленно с той, прежней Дашей. Я с трудом проглотила слюну. Надо было начинать, а я не представляла как.

— Румия сказала, что видела тебя. В ментуре, когда нашего загребли в клубе. Твоего тоже подцепили?

— У меня дочь.

Это были первые сказанные мною слова. Я даже не поздоровалась. Прозвучало сипло — в горле пересохло.

— А, не знал. А Иван как?

Тим спросил так, словно ему все равно. Просто из вежливости. Но судя по блеснувшим глазам — нет.

— Мы развелись.

— Да? — Тим приподнял брови. — Давно? Я вообще не в курсе, кто и что. Ни с кем не общаюсь.

— Три года. Тим… я тебе написала…

Он ждал, не торопил. И по-прежнему смотрел в упор. Взгляд его был как металлическая щетка. Так же царапал.

— В общем… — Я набрала воздуху побольше и словно в воду нырнула. — Моя дочь и твой сын. Они встречаются. Я не хочу, чтобы они… встречались.

— Ринат?! — Тим сдвинул брови. — С твоей дочерью? Ты уверена? Кстати, сколько ей?

— Семнадцать. Уверена. Я их видела. Целовались в парадной.

— М-да-а-а… — протянул он. — Интересное кино. Бывают же совпадения. И что? Ты против?

— Да! — Я втиснула ногти в ладони. — Против.

— Тебе не нравится Ринат? Или все дело в том, что он мой сын?

— Это неважно!

— Нет, Даша, именно это как раз и важно!

Двадцать лет прошло, а я прекрасно помнила, как он злится. Вот именно так: щурясь и подрагивая ноздрями.

— Я его не знаю, Тим. Так что да. Дело в том, что он твой сын. Твой — и Румии.

— Румия… — усмехнулся он. — Ну да, думаю, ей тоже не слишком понравится. Твоя дочь. И Ваньки. Как ее зовут?

— Дарина.

— Дарья и Дарина, — кивнул он. — Нормально. Даш, а чего ты хочешь от меня, собственно? Чтобы я запретил? «Ринат, не смей встречаться с этой девочкой, потому что мы с ее отцом когда-то не поделили ее маму?» Так, что ли? Капукки и Монтеллети? То есть наоборот?

— Не знаю.

Я схватила чашку, отпила большой глоток, поперхнулась, закашлялась. Тим терпеливо ждал. И только когда я отдышалась, спросил:

— Если бы тебе двадцать лет назад мама запретила с нами дружить, что бы ты сказала?

— Она не запрещала, но советовала быть аккуратнее.

— Похоже, ты не особо прислушивалась, — усмехнулся он.

— Я не хочу! — тупо повторила я, окончательно растерявшись. Разговор явно пошел куда-то не туда.

— Прости, Даша, но, кажется, твоего мнения никто не спрашивал. Ни твоя дочь, ни мой сын. Понимаю, они несовершеннолетние. Но это не значит, что мы можем запрещать. Что ты сделаешь? Посадишь под арест? Будешь в школу и из школы за руку водить?

Под арест — это я уже пыталась. Не помогло. И дача вряд ли поможет. Но я реально не знала, что делать. Надеялась найти союзника — и вот пожалуйста.

— Какой-то фильм был старый. — Его голос стал таким же жестким, как и взгляд. — Там тоже родителям сильно не нравилось, что дети встречаются. Мальчика даже в другой город отправили. Якобы к больной бабушке. Правда, кончилось все очень плохо. Ты этого хочешь?

Официантка поставила на стол чашку кофе и тарелку с куском торта, но Тим к ним не притронулся. Сидел и все так же смотрел на меня. А я не знала, что сказать. И больше всего боялась позорно разреветься.