— Предлагаю, Ди, — Марк скалится в недоброй улыбке, — реализовать на практике сказанное. С какой позы начнем? Я сзади, а ты в коленно-локтевой?

Лишь после минуты молчания до меня доходит смысл сказанного, потому что мне не дает сосредоточиться растерянность от того, что Вова даже не попытался взбрыкнуть. Только пакету, который ни в чем не виноват и никак не ответит, получил слабый пинок.

— Предлагаю тебе заткнуться! — взвизгиваю я, возмутившись пошлости и наглости Марка. — Где моя одежда?! Где мой телефон?!

Он скрещивает руки на груди и насмешливо вскидывает бровь. И молчит, подлец, и ведь я попросила его закрыть свой рот. Для него происходящее — забавная игра с хомяком, которого он взял в плен в огромный террариум в высоченной башне.

— Где мои вещи? — я стараюсь говорить спокойно, но эффекта ноль.

Марк из тех бесячих мужиков, с которыми нормально не договоришься, потому что они себе на уме и смысл их жизни — довести кого-нибудь до истерики и насладиться результатом. И в данный момент мне не повезло стать его жертвой.

— Да пошел ты! — рявкаю я на невозмутимого Марка и шагаю к входной двери. — Я тут не останусь. Урод.

Но меня ждет очередной сюрприз. Замок-то электронный с сенсорной панелью и сканером для отпечатка под ручкой, но Вова без проблем ведь вышел. Нажимаю на ручку, звучит тихий писк, но дверь не поддается. Я оглядываюсь на Марка, который с ухмылкой откладывает смартфон.

— Открой.

Я подозреваю, что он дистанционно запер дверь. Хотя что тут подозревать: на его лице играет усмешка победителя, который одержал триумф подлостью и хитростью.

— Это несмешно.

А он и не смеется, лишь высокомерно смакует мою беспомощность перед ним.

— Не знаю, как ты, а я позавтракаю, — он откладывает документы в сторону и придвигает к себе миску с омлетом и чашку с зеленым салатом.

— Выпусти меня, Марк. Что ты, мать твою, творишь?

— Завтракаю, — он с издевательской улыбкой отправляет кусочек омлета в рот, — и тебе советую. Во-первых, ты нервная из-за того, что неудовлетворенная, а, во-вторых, потому что ты не завтракала.

— Я хочу домой, — это серьезная причина, чтобы меня отпустить.

— К милому Вовочке? — похрустывает салатом.

— Чего ты ко мне пристал?! Я выиграла! Я имею право уйти!

— А мне начхать, — пожимает плечами. — Мне важна моя победа и ты — мой трофей. Пока ты меня забавляешь, но я могу в любой момент выйти из себя.

— И что? — в негодовании встряхиваю волосами.

— Хочешь проверить, Ди? — Марк смеется и спокойно продолжает, ковыряясь в салате вилкой. — Ты же должна понимать, что ты сейчас в сложном положении и полностью в моей власти. Даже твоих криков никто не услышит.

— Ты мне угрожаешь? — у меня дрожат пальцы и мне зябко.

— Ты на грани. Я думаю, что если у тебя не получилось сбежать, то ты будешь вопить и просить о помощи. Это бесполезно, — он тщательно пережевывает омлет и запивает его обычной водой из стакана. — Я тебе советую сесть и позавтракать. Я не привык отпускать девочек без завтрака. Такие правила.

Я попала в лапы маньяка, и я в западне. И да, кричать — бессмысленно, потому что спровоцирую Марка на какую-нибудь глупость. Надо с ним договориться, воззвать к совести и, возможно, надавить на жалость. Главное — не дергаться, потому что вижу в нем готовность пресечь мою истерику.

— Послушай, — прохожу в гостиную к столу и сажусь напротив с прямой спиной.

Замечаю заинтересованный взгляд на голом плече. Торопливо закрываю его и застегиваю рубашку на все пуговицы, однако взгляд Марка все еще остается плотоядным.

— Послушай, — повторяю я и придвигаю к себе тарелку с киноа и сырым лососем. — То, что случилось два года назад, большое недоразумение. Мы были пьяными и, вероятно, — я сглатываю, собирая мысли в кучу, — меня чем-то опоили в клубе.

— И чем же?

— Я не знаю, — беру вилку и пялюсь в тарелку, — какой-нибудь женской виагрой. В любом случае, я была не в себе и… наша связь…

Я подпираю лоб ладонью и закрываю глаза. Мне все же стоило пойти к психотерапевту и обсудить вопрос случайного первого секса с ним, чтобы сейчас не оцепенеть от стыда и чувства вины.

— Я тебя слушаю, Ди, — Марк шумно отхлебывает воду, привлекая к себе внимание.

— Как же я тебя ненавижу, — поднимаю на него взгляд, — какого черта ты тогда вышел на пляж, а? В номере не сиделось?

— А тебе?

— Но это ведь не я на тебя наскочила! — цежу сквозь зубы, стискивая вилку. — Я вообще ничего не поняла, что там произошло! Ты ко всем первым встречным под юбку лезешь?

— Будь я трезвым, Ди, ты бы меня, возможно, и не заинтересовала, — Марк с высокомерием хмыкает. — Я не люблю пьяных девок.

— Сейчас ты трезвый, — я щурюсь. — Чего пристал?

— И ты сейчас трезвая.

— Не увиливай от ответа, засранец!

— Чего ты ерепенишься? — Марк несдержанно отшвыривает вилку и поддается в мою сторону, зло сузив глаза. — С утра бы дала, я бы тебя уже выпнул к твоему Вове. А сейчас, моя милая крошка, я еще хочу и твою попку. Тебе не стоило тогда убегать. Чего тут непонятного? Создала ореол загадочной шлюхо-девственницы и я два года гадал, кто же ты такая.

— Я так понимаю, ты разочарован?

— Я хочу тебя отыметь, — злобно шипит Марк. — Что тут сложного, Ди?

— Диана, — сдавленно отзываюсь я и повторяю по слогам. — Ди-а-на.

— Послушай, Диана, я привык получать то, чего хочу, и сейчас я хочу тебя, — он зевает, прикрыв рот кулаком. — Как в личности, я в тебе разочарован, но отыметь тебя это никак мне не помешает.

Я с рыком заношу руку с вилкой, но Марк успевает убрать ладонь со стола, и зубчики стучат по гладкой столешнице и с отвратительным скрипом проезжают по ней, оставляя неглубокие царапины.

— Вот сука, — он, легко и беззаботно посмеиваясь, откидывается на спинку стула.

— Ты мне противен! — истерично вскрикиваю я.

— Уверен, что у тебя трусики мокрые, — Марк смеется и ехидно тянет, — Диана.

— Ты себя слышишь? — в отчаянии шепчу я.

Я не чувствую желания, но боюсь, что могу войти в число тех “счастливчиков”, у которых злость провоцирует сексуально возбуждение. Может, у меня в трусах водопад на радость Марку.

— Сексуальное возбуждение еще означает желание, — скрежещу зубами, вглядываясь в глаза Марка, — а оргазм — симпатию. Это лишь физиологические процессы.

— Ты меня утомила, — он сводит брови вместе. — А что насчет другого физиологического процесса? Голода? Мне тебя связать и силком накормить? Ди, не зли меня.

****

Не могу понять, почему Диана с таким отчаянием сопротивляется мне, и ее упрямство меня злит. Мы взрослые люди и не подростки, чтобы разводить вокруг секса трагедию. Мы физически друг друга привлекаем и почему бы не прыгнуть в койку, а потом разбежаться, когда утолим голод.

И не собираюсь я ее отпускать, пока она не соизволит реализовать со мной то, о чем ляпнула из-за уязвленного нерадивым женихом эго. Я ее за язык не тянул, и будет уроком, что даже если кто-то очень раздражает, то не стоит срываться, а после вилки она будет передо мной на коленях извиняться с открытым ртом.

Смотрю на нее и удивляюсь своей ночной выдержке. Это же было пыткой стягивать со спящей Дианы кружевные чулки с поясом, а затем платье. Я не позволил себе даже коснуться ее аккуратной и небольшой груди с милыми торчащими сосками. Лишь в лоб поцеловал, когда она в беспамятстве всхлипнула.

Чем она меня тогда два года зацепила, что меня переклинило? Мордашка — симпатичная, не спорю. Ее невинность, из-за потери которой она сейчас чудит? Ну, факт того, что я стал ее первым мужчиной, конечно, потешило, но не настолько, чтобы я сейчас пытался всеми силами ее удержать рядом. Может, отпустит, если загляну в ее другие щели, в которые, похоже, Вова не осмелился нырнуть.

Забавно, с мужчиной живет, свадьба намечается, а, по сути своей, как была неопытной девственницей, так и осталась. От упоминания анала чуть не лопнула на пару с Вовой. Они только в миссионерской позе и под одеялом занимались сексом? Могли бы для приличия камасутру полистать, хотя вряд ли бы она им помогла, потому что на первых страницах потеряли бы сознание.