– Боги не вмешиваются в нашу жизнь, Боги не влияют на узор, Боги никому не помогают, – иронично перечислял Рен, разглядывая себя в зеркале моей прихожей: вернуться в квартиру покойного было бы кощунством в глазах окружающих. – Почему именно мы, Дея? Что в нас такого особенного?

– То, что на данный момент мы единственные живые Пряхи, считается?

– Но свет клином на нас не сошёлся.

– Может, и сошёлся… Мне придётся подарить тебе другую цепочку. Золото с хризолитами, например, очень пойдёт к твоим кошачьим глазам.

– Мне придётся снова завоёвывать уважение парней в Розыскном, – в тон отозвался Рен. – Но всё это мелочи по сравнению с огромным чувством вины.

Отражение Кейва сжало губы.

– Он был достойнее, мужественнее, решительнее. И в результате оказался благороднее.

«Может быть, он просто хотел, чтобы ты обнимал меня его руками?..»

Разумеется, я не произнесла это вслух. Романтик в Рене не принял бы такое объяснение. Звон колокольчиков в прихожей заставил нас застонать. Кто ещё?! За дверью стояла госпожа Стейша с блюдом в руках.

– Счастливого Пере… – она натолкнулась взглядом на Рена и потеряла дар речи.

– Госпожа Стейша, теперь можно всё рассказать, – торопливо заговорила я. – Обманывать дурно, но это же вопросы государственной безопасности! Господин Арье и я не вступали в брак, это была операция Особой службы. А мой настоящий муж – Кейвен Совье, и мой ребёнок от него.

– Боги! – ведьма расслабилась. – Простите, что плохо о вас подумала. Особая служба, естественно… Признаюсь, я не слишком симпатизировала господину Арье, он казался мне чересчур высокомерным. Поздоровается и спешит мимо, словно и не ведьмак вовсе!

– Господин Арье погиб как герой при задержании опасного преступника, – обиженно произнёс Рен.

– Конечно, конечно! – любезно согласилась госпожа Стейша. – А я принесла вам праздничный пирог! Это старый ведьминский рецепт, он очень полезен вашей супруге.

– Проходите, пожалуйста, – посторонился Рен… или Кейв? Перемену внешности я приняла легко, но теперь придётся звать его и другим именем, даже наедине… Настоящий Кейв, должно быть, сейчас очень доволен!

– У нас, к сожалению, ничего нет, – повинилась я. – Ни пирога, ни свечей.

– Достаточно кешинского чая, – проворковала ведьма и направилась на кухню.

Через четверть часа мы пили чай и ели пирог, действительно невероятно вкусный. На столе мерцала свечка, за которой госпожа Стейша сходила к себе: нельзя же не украсить дом! Она окончательно подобрела и весьма благосклонно поглядывала на Кейва, а потом улучила минутку и прошептала мне на ухо:

– Теперь мне понятна ваша снисходительность к той певичке, и то, что вы так переживали из-за ребёнка. Ваш муж – настоящий красавец, не то что господин Арье.

– Наверное, – равнодушно согласилась я. – Мне всё равно, как он выглядит.

– Не скромничайте, – улыбнулась госпожа Стейша. – И ещё: вы знаете, что он ведьмак?

– Он Пряха, – поправила я. – Но это тоже государственный секрет. Вы же не станете болтать?

– Что вы! – ведьма часто закивала. – Понятно – государственная безопасность!

После ухода гостьи мы с Реном… Кейвом, Кейвом, Кейвом! Долго смотрели на маленькую мерцающую свечку.

– Будет тяжело, – признался Кейв.

– Очень, – подтвердила я. – Хотя Тибо подал замечательную идею. Ты потерял память.

– А тебя я при этом помню?

– Великая сила любви, – ехидно протянула я. – Её Величество будет в восторге. Она любит душещипательные истории.

– Ещё и королева… – простонал Кейв.

– Королева, – я начала загибать пальцы, – дядя в Грелоне, племянники, друзья, знакомые, подчинённые. Врагов, вероятно, немерено. С твоим характером и принципиальностью – треть столицы. Кстати, я до сих пор не знаю, где ты живёшь, зато ты говорил про довольно неплохое состояние. Это тебе не семь тысяч злотых господина Арье.

– Молчи лучше, – последовал гневный взгляд. – Кому-то вообще досталось миллионное наследство покойного Веррена!

Я хлопнула рукой по лбу. Точно! Первая мысль была – откажусь! Вторая, здравая – надо восстанавливать школу. Здесь, в Съере. Попросить помощи у ведьм и отдать деньги им. Пусть состояние, нажитое Пряхой, служит одарённым. А условием поставить бесплатное обучение детей из Шерры, если такие появятся.

– Кейв, а господин Арье оставил завещание?

– Не-а, – растерялся он. – Знаешь, я… он как-то не планировал умирать.

– Придётся написать. Эриен Арье должен завещать деньги юной певице… как фамилия Мариши?

– Рунк. Погоди, ты серьёзно?

– Серьёзнее некуда. Девушка сегодня пострадала в пьяной драке, если она продолжит выступать в ресторанах, это повторится. Со стороны господина Арье было бы вполне уместным отблагодарить госпожу Рунк за доброту и внимание и составить документ где-нибудь в середине этой осени.

– Погоди, – ухмыльнулся Кейв. – Ты не забыла про подписи двух свидетелей?

– Одну поставлю я, вторую Тибо. Уверена, он не откажется. Ещё господин Арье сделает приписку – мол, его последнее желание, чтобы Мариша Рунк пошла учиться. Деньги однажды закончатся, и без диплома опять начнутся рестораны.

– Моя добрая ведьма, – Кейв притянул меня к себе. – Думаешь обо всех. Неудивительно, что с тобой говорят Боги.

– Хотелось бы подальше от Божьего внимания, – проворчала я. – Хотя за дар спасибо.

– За то, что его отняли?

– За то, что не отнимали. Когда бы ты учил дочку – с твоей работой?

– Дея… – выдохнул Кейв. – Есть ещё что-то, чего я не знаю? Настолько же важное?

– Да, – я набрала побольше воздуху. – Помнишь, я пообещала никогда тебе не врать? И сказала, что ты мне нужен? Так вот, это неправда. Ты мне не нужен – я жить без тебя не могу. При этом неважно, какого цвета у тебя глаза и каким именем мне придётся тебя называть, где будет наш дом и цветёт ли там черёмуха. Если это называется любовью – значит, я тебя люблю. Если ещё как-то – пусть, мои чувства от этого не изменятся. Я теряла тебя дважды, третий раз не вынесу.

– Не придётся, – он поднялся и подхватил меня на руки. – Вместе, ведьма. Пока не настанет время отправляться к Богам. Рыжим и конопатым.

Замершая строго вертикально стрелка часов дрогнула и раздвоилась. Начался отсчёт нового года. Где-то восторженно заголосили, издалека донёсся торжественный гимн, над Королевской площадью затрещали фейерверки. Но нам было не до того.

Мы целовались.

***

– Не плачь, Дея, – отец гладит меня по голове. – Ты будущая Пряха, ты должна учиться. Посмотри, сколько детей, и никто не плачет!

Я хлюпаю носом и обвожу взглядом школьный двор. Какая-то милая женщина в простом сарафане улыбается мне. Рядом с ней серьёзный голубоглазый мальчик; он внимательно смотрит на меня, подходит и решительно берёт за руку.

– Ты чего ревёшь?

– Стра-ашно… – выдыхаю я.

– Чего страшно? Ты ж не в лесу с волками.

– Все чужи-ие…

– Тогда давай дружить. Тебя как зовут?

– Дея.

– Де-я… Красиво! А я Рен. Всё, мы теперь друзья. Я обещаю тебя защищать. Согласна?

– Согласна! – радостно киваю я и тут же вспоминаю маму: – А если ты умрёшь?

– Не умру, – строго говорит Рен. – Разве что понарошку. И потом вернусь.

– А у тебя получится? – изумляюсь я.

– Получится. Я же пообещал.