После слов королевы Дэмиен победно ухмыльнулся, неосторожно протянул ко мне руку и коснулся рукава. Не сговариваясь, Рен и Совье отодвинули его плечами.

– Я больше не Веррен, – такого зловещего ведьмовского голоса не слышали даже мои клиенты из Сытного квартала. – Служить тебе я никогда не буду. Ты меня не обольстишь, не купишь и не запугаешь, а попробуешь дотронуться – пожалеешь. Свидетельство о расторжении брака ты сжёг, едва лекарь донёс тебе о смерти короля, но Богов не обманешь. Теперь я тебя вижу – всё твоё прошлое и будущее. Прочь!

Отшатнулись все, включая королеву. В наступившей тишине вопрос принца Вилгена было слышно в каждом конце зала:

– Простите, госпожа Арье, так вы – Пряха? Шерронская Пряха?!

– Да, – я смотрела в глаза Дэмиену.

Красивый? Отвратительный, самовлюблённый, трусливый эгоист. Во мне больше не было ни любви, ни страха. Чем можно напугать ту, что прошла через пытки?

Принц Вилген начал что-то нашёптывать венценосной супруге. Ифения недовольно хмурилась. Нежные белые пальчики едва заметно комкали пояс из золотой паутинки.

– Нет, – наконец отрывисто произнесла королева. – Это внутренние дела Шерры. Съер не может встревать в семейные разборки.

– Семейные разборки? – вспыхнул Рен. – Ваше Величество, при всём к Вам уважении, вы вернулись бы к мужчине, который отдал бы вас палачам?

– Господин Арье, не забывайтесь, – строго произнесла Ифения. – Вы в присутствии вашей королевы, ситуация очень серьёзная, но вас она не касается.

Рен вскинулся, но Совье его остановил.

– Нижайше прошу меня извинить, но в настоящий момент госпожа Андея – моя подчинённая, сотрудница Особой службы, и последнюю неделю занималась весьма деликатными поручениями, – каким-то чересчур спокойным тоном заметил он. – Прежде чем она отбудет в Шерру, мне необходимо с ней переговорить и должным образом проинструктировать. Времени, как я понимаю, у нас немного, и мы уходим немедленно. Вопросы государственной безопасности прежде всего.

– Конечно, – королева явно обрадовалась возможности прекратить отвратительную сцену. – Но вы должны пообещать, Кейвен, что госпожа Веррен вернётся к законному супругу.

– Не сомневайтесь, я обязательно за этим прослежу. Могу вам поклясться, что она вернётся именно к законному супругу.

Совье ловко подхватил меня и Рена и повёл к выходу. Гости глазели на нас с таким же жадным любопытством, как посетители кабачков Сытного квартала – на драку. Только для фабричных рабочих бесплатным развлечением был мордобой, а для высокопоставленных особ – скандал с участием королевы. Малый зал мы практически пролетели и выскочили на лестничную площадку.

– Быстрее, быстрее… – шёпотом подгонял Совье. – Внизу наверняка караулят люди Веррена. Всё продумал, гад. Перехватить до – похищение гражданки Съера, забрать после – с разрешения Ифении вернуть собственную жену… Здесь есть специальная лестница для слуг. Не таскать же грязную посуду на виду у королей!

Незаметный боковой проход между колоннами вывел нас в узкий коридор с множеством дверей. Совье распахнул одну из них – и чуть не сбил с ног девушку. Огненно-рыжая и курносая, она сначала показалась мне прислугой, настолько простым выглядело её скромное тёмно-зелёное платье. Затем я встретилась с ней взглядом и мгновенно переменила мнение. Вряд ли служанка умеет смотреть так, словно она выше всех королев в мире.

– Осторожнее, Кейв! – воскликнула девушка.

– Мы знакомы? – холодно поинтересовался Совье и нетерпеливо повёл плечом.

– Как сказать. Узор уже выткан, – она повернула ко мне весёлое и до странности знакомое веснушчатое лицо: – Торопитесь. Кейв правильно сказал: у парадного входа тебя уже ждут.

Девушка начала спускаться, мы последовали за ней. «Прях ведут Боги». Похоже, тот, кто первым пустил эту присказку, точно знал, что имеет в виду. Служебная лестница закончилась быстро, ведь здесь не было широких пологих ступеней – два крутых пролёта и дверь в коридор.

– На улице сегодня тепло, не замёрзнете, – девушка подмигнула. – И охранник на выходе спит. Красивое платье, Дея.

– Почему ты явилась? – вырвалось у меня.

– Потому что ничем другим помочь не могу, – она опустила кудрявую голову. – Это так больно – когда ты совсем, совсем ничего не можешь изменить. Но все Пряхи – немного мы, а мы – немного Пряхи… Пытаемся сделать узор лучше.

Сзади рвано ахнул Рен. Совье обогнал меня и резко остановился. Коридор в оба конца был пуст.

– А где…

Настала очередь Рена взять нас обоих под локти и повести дальше. На улице я глубоко вдохнула сырой и свежий воздух. Дождь прекратился, мокрая брусчатка отражала светящиеся окна дворца, от стоянки экипажей доносились весёлые голоса. Отрезвляющий холод мгновенно пробрался под тонкую ткань. Рен снял пиджак и набросил мне на плечи.

– У меня в карете печка, – обнадёжил Совье.

До кареты мы бежали. Тибо, не ожидавший хозяина так рано, дремал внутри, в тепле. Услышав приказ гнать на главный вокзал, он не удивился. Возможно, служба у Совье отучила его удивляться чему бы то ни было. Несколько минут мы просто отогревались.

– И что теперь? – тихо спросила я.

– Кешин, – уверенно ответил Совье, поднял сиденье и достал увесистый мешочек. – Здесь тысяча злотых. Адрес я напишу, вас спрячут так, что никто не найдёт. Удачно, что мы оторвались и от мной же приставленной охраны. Ненадолго, конечно, но полчаса в запасе у нас точно есть.

– У тебя будут неприятности, – сказал Рен.

– Как-нибудь выкручусь, – ухмыльнулся Совье. – Не в первый раз.

– Не ври. Это перечеркнёт всё, чего ты достиг.

– Ну и чёрт с ним! – кошачьи глаза сверкнули в свете качающейся лампы. – Не отдадут дочку министра – женюсь на племяннице. Главное – увези Дею. Ифения через день-два остынет, через месяц начнёт жалеть о своей несдержанности, через полгода потребует вернуть Пряху обратно. Следующий Перелом отметим в моём столичном особняке. Готов поспорить, мерзавец Веррен к этому времени будет женат. Такие люди не любят ждать, это сейчас он решил воспользоваться ситуацией.

– Ему сообщила Кора? – я была уверена в ответе.

– Да, эта девица всегда в поиске, кого бы ещё повыгоднее продать. Почтовые поезда ходят быстро, она написала в субботу, в понедельник письмо было у Веррена, во вторник скончался король Шерры, сегодня мы видели спектакль под названием «Я приехал забрать свою жену».

Рен скрипнул зубами.

– Я считал Её Величество более… справедливой.

– Я вообще-то тоже, – Совье ослабил галстук и устало откинулся на спинку сиденья. – Не подумал о банальной женской зависти. Будь Дея замухрышкой, Ифения, несомненно, проявила бы снисходительность. Зря ты купил жене платье, в котором она ослепительнее всех королев в мире.

– Кейв, избавь меня от подозрений, – Рен прищурился. – Ты помогаешь моей жене исключительно по доброте душевной?

– Какая разница? – криво улыбнулся Совье. – Я всё равно женюсь на девушке из знатного сьерского рода. А всё остальное… это мои проблемы, Рен. Тебе не о чем беспокоиться.

– Я так и знал, – Рен покрепче обнял меня.

Карета неожиданно остановилась, даже через стенку послышалась ожесточённая брань и недовольное ржание лошадей. Через минуту в окне показался кучер.

– Господин Совье, там беда. Три коляски столкнулись, людей перекалечило, кровищи – море! Не проехать никак, только если назад и в объезд.

– Людей перекалечило? – Совье переглянулся с Реном. – Тибо, одолжи мне жилетку.

Кучер без вопросов стянул с себя меховую безрукавку. Совье она была безбожно велика, он завернулся в неё, словно в шубу, и выскользнул в темноту. Вернулся он минут через десять и с охапкой вещей в руках.

– Дея, переодевайся. Рен, пошли со мной.

Оставшись в карете одна, я не мешкая сменила платье на полосатую герсенскую юбку и пышную кофту. Ворот новенького мутонового полушубка был испачкан в крови. Очень не хотелось думать, что стало с его владелицей, которая принарядилась и куда-то ехала – к родителям, детям или друзьям. Сапоги пришлось обуть на босые ноги, хорошо, внутри оказались меховые стельки. Когда подошёл Рен, я его не сразу узнала. Красная рубаха, синие штаны и каракулевая шуба превратили господина Арье в щеголеватого мастерового.

– Давай платье и туфли, отнесу Кейву.

– Возьми серьги, – я с внутренним стоном протянула ему топазы.

– Не нужно. Там у девушки головы не осталось – некуда вдевать, – Рен поёжился. – Жуткое зрелище. Семь трупов. Одному извозчику обезумевшая лошадь копытом размозжила череп, второй упал неудачно – свернул шею. Третий жив вроде, но в глубоком обмороке.

– То есть три трупа изуродованы до неузнаваемости?

– Больше.

Рен исчез в темноте с моими вещами, а я заметила на дверце кареты красноватые отблески. С каждой минутой они становились всё заметнее, потянуло дымом. Запряжённые в карету лошади начали беспокойно фыркать. К тому моменту, как вернулись Совье и Рен, улицу заполнили белые клубы, подсвеченные алым.

– Тибо, давай на Большой проспект, в тюрьму, – приказал Совье.

Кучер невозмутимо облачился в жилетку и пошёл разворачивать карету. Совье – или всё же Кейв? – протянул к печке посиневшие от холода ладони.

– Кровь в сточной канаве отмывал, – пояснил он то ли мне, то ли стенке кареты. – Рен, ты как?

– Я же розыскник, – пожал плечами Рен. – Начинал с рядового участкового, и не такое видел. Людей только жалко до слёз. У кого-то праздник, а у их семей горе. Теперь каждый год Зимний Перелом будет не радостью, а болью.

– Отчего случился пожар? – спросила я. – И почему в тюрьму?

– Пожар – лампу в коляске раздавило, керосин разлился, вспыхнуло мгновенно.

– Выживших не заденет?

– Выжил один пьяный в стельку извозчик, его мы оттащили в сторону. Правильно говорят, что пьяным море по колено, – Кейв сжал кулаки. – Лошадь вроде живая, так она далеко лежит. Какую-то весёлую компанию я отправил за лекарем и в участок.

– Зимние праздники – самое напряжённое время, – Рен закусил губу. – Моим парням сегодня спать не придётся. Думаешь, хорошо прогорит?

– Ближайший участок через три улицы, пока дойдут, пока там разберутся… Путевой квартал – глухое место, справа – депо, слева – склады. Короткий путь к вокзалу, чёрт его побери! Слушай, не вызовут ли твои ребята ведьму? Девочка эта бедная моложе Деи лет на пять, а то и больше.

– Вряд ли. Платье слишком приметное, всё оно точно не сгорит. А вот «меня» ты правильно поближе к огню положил. У покойного мускулы – мне такие и не снились, и кожа гладкая, – Рен потуже подтянул пояс.

– Не волнуйся, там только ботинки и останутся, и то я не уверен, – Кейв посмотрел вниз на свои замшевые, безнадёжно испорченные.

– Ты не ответил, почему в тюрьму, – напомнила я.

– Самое безопасное место в Съере, – усмехнулся он. – Веррен может не поверить в твою смерть, королева прикажет перерыть всю столицу. Но в тюрьме Особой службы вас искать точно не будут.

– У меня непереносимость тюремных камер.

– Там такие камеры – королей не стыдно держать. По соседству третий день сидит Денье, не жалуется.

Кейв задумался.

– Странно как всё, – заговорил он после паузы совершенно иным тоном. – Сколько в Тангере трагических случаев из-за пьяных извозчиков? Пять-шесть в год? И дорога эта – Тибо всегда ездил центральными улицами, что ему в голову взбрело пробираться задворками? Про девушку во дворце я вообще молчу, это выше моего понимания. Прях ведут Боги, да? И они не хотят, чтобы вы уезжали из Съера? Что значит «узор уже выткан»?

– Всё в мире определено, иначе Пряхи не видели бы будущее, – я вздохнула. – Это ужасное столкновение нельзя было предотвратить, но можно привести нас в нужное место. Не изменение реальности, а реальная польза.

– Слишком сложно, – он покачал головой. – Если всё определено заранее, то нет смысла вообще принимать решения и совершать какие-то поступки. Старайся, не старайся – ничего не изменишь.

– Может, в этом и есть смысл? В наших попытках что-то изменить? – Рен сжал мою руку. – Если уж даже Боги пытаются?

– Я с вами свихнусь скоро, – Кейв потёр виски. – Боги, Пряхи, предопределённость… Дёрнул же меня чёрт тогда самому заявиться в особняк Герье. Недели не прошло, а я словно две жизни прожил.

– У тебя не было вариантов, – серьёзно произнёс Рен. – Тысячу лет назад в момент сотворения мира было предрешено, что Кейвен Совье родится, поступит в Особую службу, сделает неплохую карьеру и встретит Пряху.

О том, что он шутит, я поняла лишь по озорным чёртикам в глазах.

– Тогда чего я переживаю? – обречённо проворчал Кейв. – Мы, кстати, приехали.