Елена допила утренний кофе и в сотый раз позвала дочь:

— Настя! Каша остынет!

— Сейчас, — послышалось из-за двери.

Елена зашла в комнату дочери. Пахло лаком. Настя сидела за столом и водила по ногтям маленькой кисточкой.

— Что ты делаешь?

— Так сегодня же соревнования! Я флаг рисую.

— Какой еще флаг, Настя? — не поняла Елена.

— Видела фотографии сборной страны по керлингу?

Елена припомнила, что вместе с дочерью смотрела в Интернете фоторепортажи с женского чемпионата мира.

— У девочек на каждом ногте была красная, голубая и белая полоски. Это флаг России. Я тоже так хочу.

Елена посмотрела на испачканный стол и разноцветные пальцы дочери.

— Настя, ногти красят специальным лаком, а не красками.

— Мама, я нашла у тебя только лак красного цвета. — Девочка показала на флакончик. — А синюю и белую краски пришлось взять из набора художника. Красиво получается?

— О боже! Соперники разбегутся, если увидят такое.

— Ура! Тогда им засчитают поражение!

— А судьи упадут в обморок.

Елене стоило больших усилий заставить дочь отмыть пальцы. Она пообещала как-нибудь сходить вместе с ней в магазин и выбрать лак нужного цвета.

— А сейчас что мне делать? — насупилась Настя.

— Есть кашу. А то камень не сможешь толкнуть.

Смотреть на печальное лицо дочери, склоненное над остывающей кашей, было выше ее сил.

— Вот что, — решила Елена. — Я нарисую флаг у тебя на щеке. Для этого твои краски как раз подойдут.

Девочка просияла. Компромисс был достигнут. Осталось самое трудное — сказать Насте, что ее мама уезжает на службу, а в Ледовый дворец ее отвезет папа. И пообещать, что она, Елена, обязательно приедет к началу соревнований.

Вот только проверит новые версии…

Марат Валеев рассматривал фотографии. Молодые парни, наглые лица, самодовольные взгляды. Некоторые с накачанными мускулами. Те, кто поумнее, полагаются на оружие. Такой была «братва» в середине девяностых. Многие из них не дожили до наших дней. Большинство сгинули бесследно, лишь некоторые нашли последний приют под шикарными надгробными плитами.

Оперативник задержал в руке крупный снимок. Что-то знакомое. Глаза, лоб, подбородок… Он знает этого человека! Видел его недавно. Но этого не может быть! Бандит погиб восемнадцать лет назад.

Валеев вернулся к другим снимкам. А в этом ракурсе он не похож. Но что-то общее в чертах лица все равно есть. А если все-таки он? Интересная загогулина вырисовывается…

Марат взялся за телефон. Номер Елены вызывался одной кнопкой. Палец Валеева застыл над ней. Снимки ему поручила найти Петелина, но передал ее слова Головастик. Лучше позвонить следователю. Но вчерашний день для Марата начался порывом души: «Ты мне нужна», а закончился грубым: «Холодная ты». Как после этого разговаривать с Еленой?

Валеев позвонил Устинову и объяснил свои подозрения.

— Я сейчас в лаборатории. Приезжай, — ответил эксперт.

В Следственный комитет Валеев направился вместе с Майоровым. Ваня с утра сиял от радости. Выходил в коридор, украдкой шептался по телефону. Что-то важное произошло вчера ночью, и это согревало старшего лейтенанта, словно в нем поселился осколок солнышка. Капитан догадывался и завидовал коллеге — сам он давно не испытывал такого душевного подъема.

Увидев знакомый ювелирный магазин, Марат произнес:

— У меня есть скидка в ювелирном.

— Что? — не мог очнуться от сладких грез старлей.

— Кольца-то покупать будешь?

Ваня зарделся.

— Пока не думал об этом.

— А о чем ты думаешь сейчас?

— О ней.

— Вот я и говорю: пора покупать кольца. Три года назад я выезжал на ограбление ювелирного, спас коммерсанта. С тех пор у меня пятидесятипроцентная скидка.

— Остановись! — выдохнул Ваня.

Марат затормозил возле ювелирного. Ваня порылся в карманах:

— А если у меня денег не хватит?

— Я добавлю! — хлопнул его по плечу капитан. — Не тушуйся.

Спустя двадцать минут очумевший от смелого поступка Ваня сжимал в руке коробочку с обручальными кольцами.

Эксперт Михаил Устинов взял у Валеева снимок и скептически изучил лицо горбоносого парня.

— Я, конечно, проверю вашу версию, но это непросто.

— Мы подождем. Сколько?

— Как дело пойдет. Посторонние будут мне только мешать. Лучше вот что, занесите Петелиной эти бумаги.

— Она здесь? — удивился Марат.

— Думаете, только у оперов ненормированная рабочая неделя?

Валеев взял протянутые листки.

— Что это?

— Распечатка звонков с мобильного телефона Аркадия Красина за полмесяца.

— Интересно.

— И передайте Елене Павловне, что пальчики Дмитрия Мальцева в наших базах не значатся.

Ваня тем временем отошел к скелету. Его удивляло количество костей в человеческом теле. И ведь каждая из них может сломаться. Ваня проверил на прочность ключицу. Василич, сидевший в офисном кресле, развернулся. На его груди красовалась надпись: «Гнул свое, пока не загнулся».

Валеев окликнул напарника. Перед выходом капитан замялся и обернулся к эксперту:

— Миша, ты вот что… Если я зря тебя напряг и моя версия ложная, ты только звякни мне. Хорошо?

Головастик равнодушно пожал плечами.

Марат был рад встретиться с Еленой по делу в присутствии третьего человека — не нужно объяснять свой вчерашний срыв, ведь слова оправдания могут завести в новые дебри конфликта. А так он выполняет просьбу эксперта — работа есть работа.

Петелина сдержано кивнула оперативникам и углубилась в распечатку звонков Красина. Она сверялась со своим списком.

— Что ищем? — поинтересовался капитан.

— Проверяю безумную версию. Инна Мальцева заявила, что Красин должен был убить ее мужа. Якобы они договорились: она убьет Дроздову, а психиатр в это же время — Дмитрия Мальцева.

— Синхронные убийства.

— И все ради будущей совместной жизни с малышкой, запечатленной фотографии.

— Полькой, которой стукнуло двадцать лет?

— Поэтому Мальцева и сорвалась. Спасибо, кстати, за информацию.

— Мне помог Ваня.

Следователь подняла взгляд на молодого оперативника. Тот светился в предвкушении момента, когда он сделает подарок любимой девушке.

— Молодец Майоров! Если так пойдет и дальше, буду ходатайствовать об изменении тебе фамилии на Генералов.

— У него в паспортном столе знакомства есть, — подержал шутку Марат.

Ваня смутился, не зная, куда деть свои большие руки, которыми он только что трогал коробочку с кольцами. Петелина вернулась к бумагам.

— В день убийства Красин созванивался с Инной Мальцевой. Вот. — Елена показала распечатку Валееву. — Но это мало что нам дает — она его пациентка.

— А если засечь его местоположение?

— Текущее определить можно, а старое нет. В день убийства мы отслеживали перемещение Дмитрия Мальцева. Он был в Питере.

— Красин делал и другие звонки, — заметил Валеев.

— Имена установим, это нетрудно.

Ваня Майоров глянул из-за плеча Валеева.

— А этот номер я знаю, — сказал он. — Это мобильник проводницы Семеновой.

— Семеновой? — Петелина быстро перелистывала дело. — Той самой проводницы с синяком, которую ты допрашивал?

— Да. В ее вагоне Мальцев ехал в Петербург. Тогда она на скором поезде работала. А из-за «фингала», которым ее муженек наградил, Семенову перевели на обычные поезда Казанского направления.

— Ну и память у тебя, Ваня! — удивился Валеев.

Майоров смущенно улыбнулся.

— У Семеновой Татьяны Федоровны имеется дочь Соня пятнадцати лет и муж Николай. Муж состоит на учете в психиатрическом диспансере. Буйная шизофрения на почве алкоголизма.

— Точно генералом станешь! — не удержался от похвалы Валеев. Он смотрел на список звонков. — Семенова тоже звонила Красину. И не один раз. Последний звонок был сделан сегодня!

Петелина еще раз пролистала распечатку. Ее глаза выхватывали знакомые номера телефонов. Елена сложила ладони у подбородка, ее тонкие ноздри раздувались, а взгляд был устремлен на невидимую цель. Петелина знала, что именно такие нелогичные совпадения дают толчок следствию.

Проводница и психиатр проходят свидетелями по разным эпизодам в деле о странных убийствах. Их пути не пересекаются, но в то же время они знакомы. Что их связывает? Муж-шизофреник Семеновой? Возможно. Но вот закономерность — сразу после разговора с проводником психиатр звонит Мальцеву! Так было и сегодня. А вчера, когда Елена покинула квартиру Красина, Аркадий Борисович первым делом связался с Дмитрием Мальцевым. Разговор о жене? Но психиатр категорически отказался от этой пациентки.

Минуты задумчивости сменились интенсивной работой. Вскоре следователь убедилась, что Николай Семенов, муж проводницы, находится на излечении в психиатрической больнице Аркадия Красина. Этот факт совпал с ее предположениями.

Однако новость, с которой ворвался к ней Миша Устинов, потрясла всех.