Опытным взглядом Макар отметил, что на фасаде провинциального универмага видеокамер нет. Тем не менее он проехал мимо и бросил «уазик» на тихой улочке. Предварительно стер отпечатки пальцев в машине сначала влажными салфетками затем сухой тряпкой — пусть будет похоже на угон. Свои вещи у него поместились в карманах куртки и в походных штанах. Водительское окно он оставил приоткрытым, а ключ в замке зажигания. Если кто-то решит покататься, тем лучше.

Мода на бороду у молодых мужчин вошла в моду повсеместно, и заросший Макар в одежде туриста не привлек к себе внимания. Он без проблем получил в отделе спорттоваров заказанные Самсоновым вещи и пакет с продуктами. Словоохотливый предприниматель Максим был только рад, что ему не придется тащить заказ на берег реки к железнодорожному мосту. Так место встречи выяснилось само собой.

С пакетами в руках Макар походил на местного жителя, шел бодро, не сверяясь с телефоном. Около моста он специально поплутал, изучая пути отхода. Остался доволен: густые деревья вдоль реки, приближающаяся ночь и пустынные переулки с нежилыми зданиями и ветхими заборами дарили несколько вариантов незаметно исчезнуть.

Прежде чем спуститься под мост по заросшему бурьяном склону Макар переложил пистолет из внутреннего кармана за пояс на спине. Таиться он не собирался — он все-таки курьер по доставке заказа. Можно даже подать голос, чтобы предупредить о своем приходе.

В разболевшейся голове Дмитрия Кочанова пульсирующим маячком вспыхивала цель — Чернорецкая, Чернорецкая… Цель подчинила его сознание и вела по трассе, мобилизуя волю и силы расшатывающегося организма. И вот на обочине мелькнула табличка с заветной надписью.

Полицейская машина проскочила автомобильный мост над рекой Черной, свернула на поперечную улицу вдоль реки и вскоре уперлась в насыпь железной дороги. Слева виднелась полукруглая арка железнодорожного моста. Последний раз телефон Самсонова запеленговали где-то здесь.

Как только путеводная цель была достигнута тошнотворная боль сдавила голову и атаковала бессистемной дрожью уставшие мышцы. Кочанов взял в руки пистолет, показавшийся очень тяжелым, и убедился, что не в силах контролировать мышечные рефлексы. Он еще раз проверил карманы — спасительные таблетки давно закончились. В машине не было даже воды и сухой язык пылал во рту, как отбивная в духовке.

Воспаленный взгляд упал на магазинчик «Продукты» — и сразу появилась новая цель. Спустя пять минут он вышел из магазина с бутылками воды и коньяка. Сначала долго утолял жажду, потом влил в себя полбутылки крепкого алкоголя. В животе заколобродило, горло дернулось, и организм выплеснул мутным фонтаном содержимое желудка.

Старший лейтенант отдышался, прополоскал рот и почувствовал некоторое облегчение. Он осторожно глотнул коньяк, на этот раз организм принял алкоголь, как лекарство. Мелкими глотками он допил бутылку, тяжелый камень боли в голове рассыпался на песчинки. Сжал кулак, затем вытянул пальцы — рука не дрожала. И даже сумерки показались не столь уж темными, а внутренний настрой подбадривала привычная злость.

Кочанов проверил ствол под одеждой и двинулся к железнодорожному мосту.

Ну, только попадись Самсон — я иду за тобой! И никакой монах тебе больше не поможет.

«Маршрут окончен», — сообщил навигатор, и Марат Валеев увидел перед собой станцию Чернорецкую. На всякий случай он позвонил Тинджолу. Телефон по-прежнему был отключен или разряжен.

Оставив машину, Марат проверил вокзал и места неподалеку со станцией, где могли бы затаиться беглецы. Ни Самсонова, ни Грачева-Тинджола он не увидел, зато отметил три наряда полиции лениво заглядывающих в лица прохожих.

Поразмыслив, Марат решил идти пешком к мосту вдоль железной дороги. Если беглецы направились к вокзалу, он их встретит, в противном случае найдет у реки.

Углубляясь в темноту промышленной зоны, он ощущал себя, как на опасном задании. Страха не было, для опытного опера опасность — дело привычное, только курточка казалась особенно легкой. Черт, как же он привык к приятной тяжести табельного пистолета. Не подыскать ли железяку в качестве оружия? Но ничего подходящего, как назло, не попадалось.

В наступившей темноте мост появился неожиданно. Приземистые постройки и чахлые кусты расступились — и вот впереди горбатая арка моста на фон ночного неба, а вниз уходит крутой спуск к реке.

Марат остановился. Шуршание гравия под его ногами прекратилось, но слух уловил другие шаги. Кто-то топал по осыпающимся камешкам вниз к реке, не выбирая дороги.

Валеев инстинктивно сунул руку за оружием, но нащупал только телефон, который беззвучно завибрировал. Звонила Лена:

— Я у моста, — шепотом ответил Марат.

— Что-то волнуюсь. Береги себя, — попросила Лена. — Нашему сыну нужен отец.

У Марата защипало в уголках глаз. В их семье никогда не было показного сюсюканья: я люблю тебя — я тебя тоже. Банальные фразы заменяли особые взгляды, теплые прикосновения. Беременность сделала женщину сентиментальнее.

— И мама тоже ему нужна, — ответил он.