Гаврилов вздрогнул от удара пули. Куда она попала: в грудь, в живот? Из-за парализующего шока он не почувствовал боли. Ему бы следовало пригнуться, уклониться, убежать или броситься на стрелявшего, но он застыл в двух метрах от убийцы, представляя собой мишень, в которую невозможно промахнуться.

В момент выстрела он выронил фонарик. Тот не разбился и освещал теперь грязный пол и ноги убийцы до колен. Ни лица, ни рук Бондаря майор не видел, но его намерения были предельно ясны — за первым выстрелом последует второй.

Так и случилось. Раздался щелчок. И опять лишь нервный спазм тела и никакой боли. И тут до Гаврилова дошло, что пистолет, как и в первый раз, дал осечку. Выброс адреналина в кровь всколыхнул бурю эмоций. Ничтожество посмело напасть на господина! Его пытался убить раб! Бунт должен быть подавлен!

Разъяренный Гаврилов ринулся на Бондаря, опрокинул его и стал бить, нанося удары куда попало. На службе он научился причинять боль, не оставляя видимых следов, но сейчас ему не нужно было сдерживаться, ведь дальше этого подвала мразь не уйдет.

Выплеснув гнев, Гаврилов сковал руки Бондаря наручниками и немного успокоился. Он подобрал фонарик, нашел выбитый из руки Бондаря пистолет. Осмотрел — боевой, заряжен, только отсырел за несколько лет хранения в подвале и замерз. Ему жутко повезло: смерть только внимательно посмотрела на него. В третий раз осечки могло и не быть.

— Ах ты сука! — Гаврилов прижал коленом Бондаря к полу и сунул ствол ему в рот. — Ну что, посмотрим, повезет ли тебе.

Палец на спусковом крючке напрягся. Поверженный заключенный взирал на повелителя жалким умоляющим взглядом. И майор понял: стрелять глупо. Во-первых, он добился своего — раб снова в его полной власти. Во-вторых, ему не только следовало убить Бондаря, но и надежно спрятать труп. Подвал для этой цели не походит, тащить тело до машины опасно — могут заметить. И в-третьих, о чем тоже не стоит забывать, Бондарь так и не показал, где спрятаны бандитские деньги.

Гаврилов приподнял Бондаря за шиворот и усадил у стены. Сам встал, держа в правой руке пистолет, в левой фонарик. Простые, но эффективные приемы общения с осужденными майору были хорошо знакомы. Угрожать, призывать к раскаянию и обещать.

— А ведь я тебя спас. В последний раз ты облажался, и ловкий парень тебе чуть не свернул шею. Я поднял монтировку и…

Гаврилов поморщился. Ему действительно пришлось проломить голову нежданному противнику. Только спасал он не Бондаря, а себя. Если бы того поймали, или даже нашли мертвым, он бы тоже не выкрутился.

— И получил в ответ такую благодарность, — закончил мысль Гаврилов, покачивая в руке пистолет, из которого Бондарь пытался стрелять. — Теперь и по воровским законам я могу тебя шлепнуть.

— Начальник, бес попутал, ствол сам в руку лег. Я думал, там деньги.

— Так где же они?

— Есть верное место, могу показать. Тайник там, больше негде.

— Где именно?

— На Тригорском кладбище. Но без меня не найдешь, начальник.

Гаврилов мог бы выбить силой координаты тайника, но понял, что удача благоволит ему сегодня. Кладбище — подходящее место, чтобы спрятать тело, да и пистолет по дороге просохнет.

Вместо угроз майор пообещал:

— Найдем деньги, разделим пополам. А через неделю забудем друг о друге. Мы оба повязаны кровью.

Бондарь судорожно сглотнул слюну. Гаврилов легонько пнул его:

— Вставай. Топай вперед, и без фокусов.

Руку с пистолетом майор прятал в кармане куртки. Подойдя к машине, он открыл багажник и указал подбородком:

— Место прежнее.