Освободившись после допроса, Сорокин поспешил на студию. Собственная квартира его пугала. Из бесконечных вопросов следователя он сделал вывод, что убийства могут продолжиться. Дома он будет один — шаткое алиби. Если где-то найдут еще одну задушенную девчонку, ему не оправдаться. Как доказать, что он не выходил из квартиры? Лучше быть постоянно с людьми, чтобы те подтвердили его невиновность.

Заметив в коридорах киностудии Гошу Чантурия, Сорокин догнал режиссера и вцепился в него, как в спасительный круг.

— Вадик, тебя выпустили? — Чантурия ошалело смотрел на актера.

— Я же не виновен.

— Ну да, конечно. Надо обрадовать Сонина.

— А что, мне уже начали искать замену?

— Ты незаменим, — ушел от ответа Чантурия и обнял актера, дружески похлопывая по спине. — Я рад, жутко рад. А некоторые уже, знаешь, стали болтать: раз телефон не отвечает, то все — закрыли Сорокина.

Актер отстранился и выругался:

— Придурки! Мой телефон забрали криминалисты. Изучали.

— Зарылись в списке твоих поклонниц, — осклабился Чантурия.

— Удалю всех к черту! — Сорокин кинул взгляд по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и перешел на шепот. — Там видео было. Кто-то заснял, как я поимел Рудакову. В тот самый день, когда ее задушили.

— Да ты что!

— Тридцатку с меня потребовал, зеленью.

— Вот скотина. И кто это был?

— Неизвестный в чулке. Подписался Memento Mori.

— И ты ему отдал деньги?

— Не хотел, но… — Сорокин потрогал ссадину на виске. — Слушай, у тебя выпить есть?

— Найдется.

— Пойдем, нальешь.

— Вадик, у тебя видок… Башку надо замазать. Дуй к гримерше, потом ко мне. А я к Филиппу, о тебе расскажу. Нам еще по замене Нестеренко надо решать.

Сорокин оценил свой мятый костюм, в котором провел ночь в СИЗО, и согласился. Как только он отошел, Чантурия достал телефон и позвонил. Вид у него был сердитый. Дождавшись ответа, Гоша зашипел в трубку:

— Слушай, я что-то пропустил? Какого черта ты полез на Сорокина?

— Это не телефонный разговор, — торопливо ответили ему.

— Вот именно. Вечером у меня.

Алена Ланская ждала Юшкевич в гримерной. Художница по гриму слыла дамой общительной, умевшей находить подход и к самовлюбленным звездам, и к начинающим артистам. Одних она хвалила, другим давала советы и ни с кем не конфликтовала. Даже опытный продюсер иногда прибегал к ее посредничеству при серьезных скандалах. И чаще всего она справлялась.

Как только Юшкевич появилась в гримерной, Ланская набросилась на нее с вопросами:

— Ну что там, как? Ты же была у продюсера.

— Сонин просил успокоить актеров. Следствие работает, убийцу обязательно найдут.

— Я не про это.

— Тебе не интересно, поймают ли убийцу?

Ланская пожала плечами и отвела взгляд. Открыто признаться, что устранение конкуренток дает ей дополнительный шанс, она не могла, но без здорового эгоизма в актерской профессии делать нечего.

— Каждый думает о своем, — вздохнула она. — Продюсер и режиссер об успехе фильма, а актеры о собственной карьере.

— А я озабочена тем, чтобы вы все хорошо выглядели, — добавила Юшкевич, уже понимая, к чему клонит настырная барышня.

— Ирина, ты всех знаешь на студии. Тебе доверяют и продюсер, и режиссер, и геи, и лесбиянки.

— Ну, спасибо, моя ласковая. Продолжай.

— Меня могут попробовать на освободившуюся роль? Посодействуешь?

— Освободившуюся после смерти Леси? — с прищуром во взгляде уточнила гримерша.

— Конечно! Роль Рудаковой, может, была не для меня, а вот эта — мое. Я такая же скромница, как и персонаж, а внутри огонь.

— Не сгори раньше времени.

— Сколько можно ждать? Сейчас или никогда!

— Славы захотелось или денег?

— Будет слава, будут и деньги. Поможешь?

— Даже не знаю. Сначала Милена, теперь Леся. — Юшкевич внимательно посмотрела на Алену. — Надеюсь, на главную роль ты не метишь. Я слышала к Черной приставили телохранителя.

— Суперзвезда, блин, — процедила Ланская.

В этот момент в гримерку сунулся Вадим Сорокин.

— Вы не меня костерите? — ехидно спросил он.

— Вадик, как же я рада! — всплеснула руками Юшкевич и загородила собой нахмурившуюся Ланскую. — Мы все рады, что ты вернулся. Неприятности позади?

— Почти, — актер показал на ссадину.

— Пусть это будет самой большой твоей проблемой, — она любезно повернула к актеру вращающееся кресло: — Садись, все поправлю. А Марианна костюмчик тебе подберет, а этот почистит-погладит. Ты рассказывай, как выпутался.