Елена проснулась рано, взглянула через окно на серое небо. Предрассветная мгла не позволяла понять, который час. Она поднялась, выпила воды, отодвинула тюлевую занавеску. За окном шел дождь — монотонный, тихий, убаюкивающий. Струйки воды за стеклом просились в закрытое тепло комнаты. Именно такой плач неба, по словам Кулика, нравится маньяку. Или, наоборот, унылая погода настолько невыносима для убийцы, что тот в поисках облегчения выходит на охоту за очередной жертвой.

«Хватит убийств, пусть сейчас маньяк спит», — загадала Елена, представив отчего-то Кулика. Полковник непонятно, когда ложился, а ранним утром уже бегал и истязал себя зарядкой. Сильная воля. Она пару раз прокатилась летом на велосипеде в выходные дни, на этом приобщение к спорту и закончилось.

«Противный дождь. Побыстрее бы наступила зима с морозами и снегом. В прошлую зиму Живорез никак себя не проявил». Подумав так, Елена тут же отринула утешительное желание, как пораженческое. Они обязаны остановить маньяка, невзирая на погоду.

Однако через три часа, подъезжая к загородному дому чиновника Ивакина, Петелина уже не считала подобную мысль слабостью. Ее вызвали на очередной убийство.

Варвара вела машину дергано, а говорила с плохо скрываемым злорадством:

— До Ивакина очередь дошла. Недаром ему прислали отрезанные пальцы. Эта была метка — он следующий.

— Мы еще мало что знаем, — попыталась пресечь пустой разговор Петелина.

— Восьмой труп — это мало? Вам, москвичам, виднее.

«Восьмой», — мысленно повторила Петелина. И первый, кого она видела живым. Она помнила страх директора департамента имущественных и земельных отношений и свои заверения, что ему нечего бояться. Ошиблась. Его смерть — и на ее совести.

Около открытых ворот загородного дома скопились машины с мигалками, во дворе суетились знакомые сотрудники следственно-оперативной группы. Чувствовалось, что Кулик вызвал всех. Свободного места для парковки не нашлось, Варвара приткнула грязную «Ниву» перед высоким бампером мощного «инфинити», который лишь условно можно было назвать легковушкой.

Из черного внедорожника незамедлительно высунулся круглолицый бритый шофер недоброго вида. Шрам около глаза придавал его лицу дополнительную суровость.

— Эй, ты куда? — возмутился он.

— Да пошел ты! — бросила на ходу Варвара.

— Убери тачку!

— Плохо просишь. — Лейтенант кивнула следователю на «красивый» номер внедорожника с повторяющимися цифрами и буквами и объяснила: — Васильев прикатил, наш вице-губернатор. Сейчас начнется.

Она не ошиблась. В просторной прихожей лысеющий дядька, с трудом помещающийся в дорогой костюм, с апломбом выговаривал Кулику:

— Я рассчитывал, что московские следователи положат конец этому ужасу. Но убийства продолжаются. Если раньше дело касалось районных чиновников, то теперь дошло и до областных. Второй глава департамента за неделю! Беспредел!

Кулик одновременно давал указания и объяснялся с чиновником:

— Устинов, займись замком. Петелина, наконец-то. Пока осмотрись, я хочу знать твое мнение. А вы, Николай Егорович, не беспокойтесь. Мы работаем, задействованы лучшие кадры.

— Да как же не беспокоиться? Рожков и Ивакин мои непосредственные подчиненные. Сначала один, затем другой, а если убийца метит выше?

Елена прошла в дом. На кухне она увидела труп хозяина. Тело в окровавленной пижаме было привязано к деревянному стулу с высокой спинкой, придвинутому вплотную к столу. Правая рука Ивакина покоилась на разделочной доске, в глаза бросалась окровавленная культя. Кисть отсутствовала. Ноги и шея жертвы были изрезаны, а под стулом на керамическом полу подсыхала большая кровавая лужа.

Рядом с трупом работали начальник криминалистической лаборатории Сорин и судмедэксперт Токаев. Их было нелегко узнать, так как оба с ног до головы были одеты в одноразовую защитную одежду из белого полиэтилена.

Петелина перехватила взгляд черных глаз Токаева и спросила, не заходя на кухню:

— Что скажете?

Токаев стянул повязку под подбородок. Он выглядел уставшим.

— Да что тут говорить — все то же. На шее след от укола, кисть ампутирована, перерезаны главные артерии.

— Время смерти?

— В районе семи утра. Жизнь покидала его постепенно, вместе с кровью. Судя по перекошенному лицу, до последнего момента находился в сознании. Другие детали сообщу после вскрытия.

Токаев отошел. Петелина обратилась к криминалисту:

— Что удалось найти?

— Орудие убийства преступник унес с собой. Отрезанную кисть тоже, — ответил Сорин.

— А отпечатки, капли пота, плевки, хоть что-нибудь?

— Елена Павловна, я собираю все, что можно, в лаборатории проверим. Но не исключаю, что преступник был одет подобно нам.

— Он псих! Как он может все предусмотреть? — расстроилась следователь.

— По крайней мере, убийца воспользовался бахилами. Иначе в прихожей остались бы следы, утром шел дождь.

— Про дождь можете не напоминать.

Елена отошла, чтобы взять себя в руки. Нынешнюю жертву она восприняла болезненно. Со стороны кажется, что люди при власти способны отгородиться от неприятностей. Но Ивакин такой же, из плоти и крови. Он опасался за свою жизнь, а они ничего не предприняли. Она ограничилась пустыми утешениями, а Кулик позволил себе циничный намек, что чиновник сам не безгрешен. Пусть так. Но разве полиция должна защищать только святых?

Успокоившись, Елена продолжила работу. От сотрудников, осматривавших дом, она узнала, что после происшествия с подброшенными пальчиками Ивакин взял больничный, чтобы подлечить нервы. Сегодня в десять утра к нему пришла домработница. Дверь была не заперта, домработница, обнаружив окровавленное тело, в страхе убежала к соседям. Те вызвали полицию.

Петелина вернулась в прихожую. Вице-губернатор продолжал наседать на Кулика. Судя по угрюмому сопению полковника, его терпение было на пределе. Елена поспешила прийти на выручку начальнику.

— Здравствуйте, Николай Егорович, — встряла она в разговор, бесцеремонно встав перед Васильевым. — Есть несколько важных вопросов. Вы знали погибшего?

— Ну конечно. Это Ивакин Константин Анатольевич, ранее возглавлял Корниловский район нашей области, а последний год — областной департамент имущественных и земельных отношений. Это высокая должность.

— Как вы узнали об убийстве?

— Что за вопрос. Наши все уже знают. Мы не можем работать в такой обстановке! — стал возмущаться Васильев.

Но Петелина твердым голосом повторила вопрос:

— Кто и когда сообщил вам об убийстве?

— Из полиции позвонили. Я приехал, чтобы опознать тело.

— У Ивакина есть семья?

— Есть. Но его жена сейчас в Англии, там учится их сын. Я не знаю, какими словами ей сообщить, вы понимаете?

— У Ивакина были враги? Ему кто-нибудь угрожал?

— Какие враги? Милейший человек. Недовольные, конечно, всегда найдутся, если человек при должности. Всем не угодишь, знаете ли, но, чтобы такое…

На пороге появился майор Митрохин. Его люди осматривали двор и опрашивали соседей.

— Мы нашли, — сообщил он, обращаясь к Кулику.

— Что? — переспросил полковник.

Митрохин покосился на Васильева: стоит ли говорить при постороннем, — и кивнул, предлагая выйти во двор:

— Пойдемте, я покажу.

За оперативником потянулись все. Он топал к центру лужайки, туда, где дрожала рябью от порывов ветра овальная поверхность пруда. Это был декоративный пруд с пластиковым дном размером с огромную ванну. Митрохин подвел к краю и показал пальцем. Сквозь холодную прозрачную воду было видно, как на темном чуть заиленном дне отчетливо белеет кисть человеческой руки.

— О боже, — схватился за сердце Васильев.

— Помоги Николаю Егоровичу дойти до машины, — попросила Елена Варвару и шепнула: — Дай им дорогу, пусть уезжают.

— А если следующий я? Что мне делать? — вцепился в следователя чиновник.

— Главное, не волнуйтесь. Я дам вам свой телефон. Почувствуете опасность, хоть что-то подозрительное — сразу звоните, — начала успокаивать Петелина и заверила. — Мы приедем и поможем.

Высокопоставленного чиновника удалось увести, без него остановка стала спокойнее.

— Там еще что-то, — Кулик указал на другую часть пруда.

— Кажется, мобильный телефон, — разглядел Митрохин. — При убитом Ивакине телефон не обнаружен.

— Найдите сачок или лезьте в воду, — поторопил полковник.

Петелина напомнила о понятых и видеосъемке. Оперативники пробежали по соседям и опрометчиво привели молодую женщину. Та шлепнулась в обморок, как только увидела отрезанную руку, вытащенную из пруда. Пришлось звать на помощь Токаева. Только у него в машине для перевозки трупов нашелся нашатырный спирт. Токаев не успел переодеться. Едва девушка очнулась, она увидела существо в защитной одежде с мазками крови на рукавах, и обморок сменился истерикой.

— Как же я не люблю эти формальности, — проворчал Кулик. — Оформим протоколы в доме.

Группа прошла в дом и расположилась на втором этаже в кабинете погибшего. Документы и улики были собраны на столе. Полковник придирчиво рассматривал отрезанную руку в пластиковом пакете.

— Умный, гад, выбросил в воду. Сорин, заберите в лабораторию, может, что-нибудь осталось.

Кулик передал пакет криминалисту, и перевел взгляд на стол, где подсыхал разбитый телефон, развалившийся на две половинки:

— А что с этим делать?

— Разрешите, я попробую, — вызвался Миша Устинов.

— Ты с замком на двери разобрался?

— Дверь не взломана, повреждения от отмычки отсутствуют.

— Получается, Ивакин сам открыл дверь убийце, — задумался Кулик.

— Ивакин его знал и не боялся, — развивала мысль Петелина.

— А кого люди не боятся? — поддержал полковник.

— Соседей, знакомых, — начала перечислять Елена.

— Или официальное лицо, предъявившее удостоверение, — вмешалась в разговор Варвара, продемонстрировав собственное удостоверение офицера полиции.

— Смелая версия, — прищурился Кулик. — Ты намекаешь, что маньяком может быть полицейский?

— Представителю правоохранительных органов дверь откроют, — не смущаясь ответила Варвара и добавила: — Мне, лейтенанту, дверь открывают. Правда, не всегда. Митрохину чаще, а вам-то уж точно никто не откажет. Чем выше звание, тем выше доверие.

Кулик задумчиво созерцал ее некоторое время, затем изрек:

— Согласен. Возьмем на заметку, что маньяк может использовать поддельное удостоверение сотрудника полиции.

— Нельзя исключать и действующих сотрудников, — настояла Петелина.

Полковник повернулся к ней:

— Итак, дверь открыта. Что происходит дальше? Ваша версия, Елена Павловна.

— Как только открылась дверь, преступник вкалывает жертве наркоз в шею и укладывает тело в прихожей.

— Зачем?

— Ему надо одеть бахилы и, может быть, защитный костюм. Затем он тащит тело на кухню и привязывает к стулу.

— Дальше стандартная программа. — Кулик перечислил: — Вывод из наркоза, развратные действия, ампутация руки и перерезанные артерии. На этот раз на ногах и шее одновременно.

— Разозлился и потерял контроль, — предположила Варвара.

— Убийца, надевающий бахилы и не оставляющий следов, не теряет контроль над собой, — возразил Кулик. — Дело в другом. Светало, он торопился уйти незамеченным.

— Пути отхода он продумал заранее, — покачала головой Петелина. — Убийца спешил, чтобы быстрее вернуться в обычную жизнь. Туда, где он вне подозрений — вот в чем проблема.

Возникшую паузу прервал Устинов, напомнив о себе:

— Человеческие души по вашей части, Елена Павловна, а вот техника по моей. — Он дотронулся до разбитого телефона: — Я могу посмотреть?

— Прямо здесь? — усомнился полковник.

— Легко. — Головастик указал на объемный рюкзак, с которым выезжал на осмотр мест преступлений.

— Он может, — подтвердила Петелина.

— Действуй, — согласился Кулик.

Глаза Устинов засветились в предвкушении сложной задачи. Спустя полчаса он демонстрировал на ноутбуке полученные результаты:

— Список контактов поврежден, но номера входящих и исходящих звонков я восстановил. Вот последний номер, по которому звонил Ивакин. Это было вчера в 22:50. Что интересно, с этого же номера ему звонили сегодня утром в 6:25.

— За полчаса до убийства. — Петелина почувствовала профессиональное волнение. — Надо пробить номер по базам данных мобильных операторов.

— Попробую, — откликнулся Миша.

— Подождите. — Кулик сверился со своим мобильным и поднял обескураженный взгляд. — Я знаю, кто звонил.