Женский голосок в телефонной трубке заставил Мишу Устинова сорваться с привычного места за лабораторным столом. Не дожидаясь лифта, он взбежал вверх по лестнице на пятый этаж и рванул на себя дверь канцелярии. Сидевшая за стойкой Ирина Шубина, только что позвонившая ему, удивленно вскинула выщипанные брови и лукаво стрельнула глазками:

– Ты что, ждал за дверью?

– Где? – шумно выдохнул Михаил.

Тридцатилетняя разведенная сотрудница канцелярии прекрасно знала анкетные данные неженатых офицеров и каждого из них воспринимала как возможность еще раз изменить свой семейный статус. А возможностями, пусть даже с невыразительной фигурой, неухоженной прической и в мятой рубашке, в ее возрасте активного поиска не принято разбрасываться. Ирина неуловимым движением раздвинула ворот блузки, чуть подалась вперед, умело выпятив грудь, и кокетливо помахала запечатанным пакетом:

– Устинов, тебе письмо, пляши.

– Ну наконец-то!

Миша навалился на стойку и бесцеремонно выхватил пакет. Проверив адрес, он тут же вскрыл конверт, позабыв о женщине.

– Эй! Старший лейтенант, распишись в получении, – надула губки Ирина и бросила журнал регистрации на стойку.

Передавая ручку, она намеренно коснулась руки Михаила, но ожидаемой искры не проскочило. Ирину обидело, что эксперт не оценил ее завитые спиралью локоны, не опустил взгляд в вырез блузки, а ведь она каждое утро тратит уйму времени, чтобы выглядеть на все сто. Всему виной высокая стойка, решила женщина, разве за ней разглядишь ее фигуру.

Пока Михаил бегло просматривал содержимое конверта, сотрудница канцелярии взяла кувшин с водой и вышла из-за стойки, чтобы в очередной раз сделать вид, будто она поливает цветы.

– Ну как? – нараспев спросила Ирина, окутав потенциального жениха ароматом духов.

– То, что надо, – ответил Миша, даже не скосив глаза на облегающую юбку и удлиненные каблуками ножки Ирины. Он был целиком поглощен изучением присланных документов.

Эксперт покинул канцелярию, а женщина, проводив его вихрастый затылок осуждающим взглядом, тихо бросила вслед:

– Чучело бестолковое! – и поплелась обратно за постылую стойку.

Следующему «кандидату» она отнесет письмо сама. Хотя это и нарушение инструкции, но возможностью продемонстрировать свою походку в коридоре нельзя пренебрегать.

Миша Устинов тем временем поспешил с докладом к Петелиной. Он получил результаты взрывотехнической экспертизы из специализированной лаборатории.

Войдя в кабинет следователя, Головастик обратил внимание на флешку с «жучком» на столе. Петелина заметила его вопросительный взгляд и приободрила:

– У тебя что-то интересное?

– Э…

– Вижу, тебе прислали пакет.

– Да, – наконец произнес Устинов. – Я получил результаты по взрывному устройству с места гибели заложницы.

– Так-так, рассказывай, – заинтересовалась Елена.

– Начну с главного. Установлено, что в самодельном взрывном устройстве имелись элементы сотового телефона. Это означает, что взрыв был произведен по звонку.

– А как же датчик на двери? Ведь взрыв случился, когда спецназовцы выбили дверь.

– Датчик ни при чем! Он фиктивный. – Миша во все глаза смотрел на Петелину.

Следователь подняла руку, пытаясь унять волнение:

– Так, погоди… Если я правильно понимаю, взрыв произошел по сигналу извне. То есть взорвись устройство на несколько секунд позже, пострадали бы еще и спецназовцы?

– Точно! Но я думаю, тот, кто организовал взрыв, хотел уничтожить только заложницу и своего подельника. Он в любом случае привел бы в действие взрывное устройство. Даже если бы штурма не было.

– Преступник получил деньги и тут же избавился от тех, кто мог его опознать. Жестоко.

– Он действовал по принципу: ограбления бывают двух типов – удачные и те, после которых остаются свидетели. Нам противостоит хладнокровный убийца. Вот заключение, убедитесь сами.

Петелина пролистала экспертное заключение специализированной лаборатории и взялась за телефонную трубку.

– Спецназ не виноват в смерти Валерии Богдановой. Ребята хотели ее спасти, но не успели. Надо успокоить их командира, – объяснила она свое намерение.

Рассказав майору спецназа о том, как всё произошло во время штурма, Елена вернулась к беседе с экспертом:

– Если бы ты знал, Миша, насколько мне стало легче. И майора это известие тоже успокоит. Леру Богданову не вернешь, но… Нашей прямой вины в ее гибели нет, она была обречена. Передали бы мы выкуп или затягивали бы время, похититель всё равно не отпустил бы ее живой. Бомба была не для устрашения, а для того, чтобы замести следы. Это означает, что заложница видела своего похитителя и, скорее всего, хорошо его знала.

– У вас есть конкретный подозреваемый?

– Теперь сомнений всё меньше.

– Вы имеете в виду…

– Обсудим на оперативном совещании, – резко оборвала Мишу следователь, показав взглядом на флешку с алюминиевой окантовкой.

Покидая кабинет, Елена оставила ее на столе.

Пятнадцать минут спустя группа собралась в оперативном офисе. Первой слово взяла Петелина:

– Олег Белов учится в техническом университете на факультете электроники, сетей и систем связи. И учится хорошо! – веско добавила Елена Павловна. – Это означает, что он вполне мог собрать взрывное устройство с дистанционным управлением. Его алиби на момент взрыва подтасовано: тут и сдвиг по времени на электронном табло, и умелое манипулирование показаниями Айшет Закировой. Спрашивается: зачем? Невиновные так не поступают. А вот умные и расчетливые преступники… Короче говоря, Олег Белов наш главный подозреваемый. У него была возможность и был мотив. Он мстит за смерть матери, работавшей на Богданова. И Следственному комитету за суровый приговор.

– У студента была возможность отравить Грищука, – заметил Валеев. – Я вспомнил, мы сами посадили его сюда, чтобы он подождал. А банка с какао вот она, рядом. Мы же не следили за ним, он мог подсыпать что угодно. Кстати, не только в какао.

Марат обратил внимание на Ваню Майорова, насыпавшего сахар в чашку с кофе. Рука Вани, размешивавшая сахар, остановилась.

– А Грищук как раз вел дело Аллы Кузнецовой. Он из тех, кто всегда работает с обвинительным уклоном.

Миша Устинов посчитал нужным напомнить:

– Елена Павловна, Кузнецова получила более суровый срок по результатам экспертизы, которую делала Маслова. А что, если Белов причастен к аварии в лифте? В его глазах Маслова прямая виновница трагедии.

– Я помню твои выводы. Ты установил, что трос оборвался не по причине износа, а в результате постороннего вмешательства. Так?

– Я почти уверен в этом. Сейчас проводится специальная техническая экспертиза, она даст окончательный ответ.

– Если мы принимаем эту версию, то надо установить, где был Белов во время поломки лифта. – Петелина посмотрела на оперативников. – Задание понятно?

Майоров поднял было руку, но в последний момент замялся. Следователь уловила его нерешительность:

– Ваня, ты что-то хочешь сказать?

– Когда я увидел разбитый лифт, то сразу вспомнил о Белове. Но потом решил, вы подумаете, что я придираюсь к студенту из-за тех злополучных синяков…

– Договаривай, Ваня, договаривай.

– Я знаю машину Белова. И когда опрашивал жильцов подъезда Масловой, специально задавал вопрос: видели ли они во дворе синий «фольксваген-гольф» старой модели. Но никто старого «гольфа» не припомнил, хотя, будь я на его месте, машину рядом с домом не ставил бы.

– Ладно. А что ты сделал на своем месте?

– Ну, я смотался к общежитию и выяснил: накануне всю вторую половину дня машина Белова простояла у общежития.

– Это ничего не доказывает. Он мастер ложных алиби. Займитесь его проверкой как следует. Покажите фотографию Белова соседям Масловой, выясните, чем он занимался вчера вечером.

– Прижать к стенке и спросить в лоб, где был, дорогой, во время покушения на нашу сотрудницу? – со скептическим видом спросил Валеев.

Марату не давала покоя утренняя обида, и ему невольно хотелось задеть Елену и поспорить с ней при всех.

Петелина задумалась, но вопреки желанию Валеева согласилась:

– А что, хорошая мысль. Нянчиться с ним не будем. Пусть узнает, что он под подозрением, и занервничает. Если Белов опять придумал какие-нибудь ухищрения с часами и подобные штучки – это сработает против него.

– Прижать? Сразу бы так. Я сам им займусь! – воспрянул духом Ваня.