Разбитый лифт произвел на Ивана Майорова гнетущее впечатление. Оперативник представил себя в железной западне, несущейся вниз, и у него заныло в груди. Каково это – оказаться абсолютно беспомощным, когда ни пистолет, ни мускулы, ни сноровка тебе не помогут и остается уповать на милость Божью. Светлане Масловой еще повезло. Переломы и ушибы не в счет, главное – она жива и цел ее сынишка.

Покосившаяся искореженная коробка лифта, застрявшая в поврежденной шахте, стояла перед глазами Вани, пока навязчивая подозрительность вела его к студенческому общежитию. Майоров не хотел ничего объяснять напарнику, возможно, он слишком мнителен, но всё плохое, что случилось в последние дни, так или иначе связано со студентами. А если лифт обрушился по их вине? Тем более что эксперт не исключил умышленного повреждения троса.

Однако оперативная проверка не оставила от подозрений Вани камня на камне и желание отомстить сменилось прежним беспомощным унынием.

Иван Майоров подъехал к Следственному комитету на служебном автомобиле и имел право въехать на огороженную парковку, но все места для таких, как он, были заняты. Майоров проехал вперед и нашел свободное место на ближайшей улочке. Возвращаясь к входу в здание, Ваня столкнулся с Валеевым. Для пользы дела капитан в последние дни использовал личный автомобиль – восемь колес увеличивали свободу передвижения оперативников ровно вдвое.

– О! Ты что, гуляешь? – удивился Ваня, обратив внимание на беспечную походку напарника.

Создавалось впечатление, что тот не спешил в Следственный комитет.

– Где-то здесь работал Бумеранг.

– Как работал?

– Сбрасывал информацию через Интернет журналисту. В принципе это можно сделать из любой машины, парковка перед входом находится под наблюдением, а на этих улочках как в тихой заводи.

– Ты что, хочешь его найти? Мы понятия не имеем, как выглядит этот Бумеранг.

Валеев пожал плечами и косо посмотрел на Майорова:

– А может, я его уже нашел.

Под колючим взглядом Ваня насторожился:

– Ты на кого намекаешь?

– А почему ты так долго здесь околачиваешься? Давно бы мог приехать.

– Ты тоже, я вижу, не спешишь, – насупился Ваня.

В карманах оперативников синхронно пискнули телефоны. Майоров проверил дисплей мобильника первым. Полученное сообщение позволяло свернуть неприятный разговор.

– Петелина срочно зовет меня в лабораторию.

– Меня тоже, – убедился Валеев.

При входе в лабораторию оперативников встретил Миша Устинов. Он держал перед собой листок с крупно напечатанным предупреждением: «Сдать телефоны!» Обычно подобные игривые таблички висели на груди Василича, но на этот раз непривычно суровое лицо эксперта не располагало к шуткам.

– Ты что – серьезно? – нахмурился Валеев.

На недовольный возглас обернулась Петелина. Ее руки были сцеплены на груди, голова решительно наклонена, взгляд колюч.

– Выполняйте, – подтвердила она.

Озадаченные оперативники повиновались. Но простым изъятием мобильных телефонов Устинов не ограничился. Эксперт ловко вынул аккумуляторы из переданных трубок и опустил телефоны в железный шар с тяжелой крышкой, завинчивавшейся болтами.

– Это что за фигня? – Настроение Валеева продолжало портиться.

– Контейнер для нейтрализации взрывных устройств. Еще он хорошо экранирует любые радиосигналы.

– Что происходит, Лена?

– Обычные меры предосторожности. Мне надоела утечка информации, которая вредит следствию.

– Но причем тут…

– Под подозрением все! Мой телефон тоже там.

Валеев проследил, как Головастик завинтил крышку, и только теперь заметил непривычную тишину в лаборатории. Марат покрутил шеей – все компьютеры и приборы были выключены.

– Мы обнаружили «жучок» во флешке, которую принес Грищук, – сообщил Устинов.

– Подслушивающее устройство? – уточнил Валеев, не веря своим ушам.

– Подслушивающе-передающее устройство с неплохим радиусом действия.

– Работа Грищука! К гадалке не ходи – он и мутил воду! – резко высказался Валеев.

Петелина искоса посмотрела на Марата и возразила:

– Вчера подполковник Грищук попал в больницу и был не в состоянии передать сообщение о покушении на самого себя. Но информация появилась в сети очень быстро.

– Флешку со своими фотографиями предоставил Белов, – напомнил Майоров.

– Это мы знаем только со слов Грищука, – заметил Устинов. – Все верят ему безоговорочно?

Оперативники помотали головами.

– Я все-таки подозреваю Белова, – настаивал Ваня. – Он меня оклеветал. Этот студент врет и не краснеет!

– А ты мечтаешь ему отомстить? – задал вопрос Валеев.

– Так, стоп! – прервала ненужный спор Петелина. – Давайте рассуждать спокойно. Кому выгодно развалить следствие? Белову?.. Сомневаюсь. Студент обиделся после задержания, решил пожаловаться на применение силы, вероятно, приврал.

– Что значит «вероятно»? – возмутился Ваня. – Да я его…

Петелина жестом остановила Майорова:

– Жалобу Белова приняли к рассмотрению, началась серьезная проверка. Нормальный человек успокоился бы, а тут – статья за статьей, нападки за нападками.

– Да нас просто гробят! – выказал недовольство Валеев.

– Потому что было за что! – не сдержалась Петелина. Она обвела суровым взглядом коллег: – Погибла невинная заложница, двадцатилетняя девушка, у которой вся жизнь была впереди. Погибла по нашей вине. Об этом никто не должен забывать!

После минутного молчания Елена продолжила:

– Вернемся к Грищуку. Он явно нацелился на очередную должность, и ему было бы выгодно, если бы Харченко сняли.

– Так вот как звания получают! – покачал головой Майоров.

– Меня свалишь – станешь капитаном, – с ухмылкой посоветовал напарнику Марат, но кроме него никто не улыбнулся.

Миша Устинов взъерошил волосы, поднялся с кресла и встал в центре лаборатории, обращаясь сразу ко всем:

– Понимаете, мы рассуждаем слишком логично. «Жалобу приняли к рассмотрению… Белов должен успокоиться… Грищуку нужна только должность…» А если нашим противником движет настоящая месть?

– Что ты имеешь в виду?

– Объясняю. Когда мстят по-настоящему, из глубины сердца, то не могут остановиться, чем дальше заходят, тем большего хотят. Человек ненавидит и готов на всё! Тут уж не до логики.

Петелина задумалась:

– Допустим, Белов нам мстит. За что?

– Поначалу за грубое задержание, а потом его алиби пошатнулось. Хотя Белов и был с Закировой в комнате во время штурма, но два часа сдвига во времени играют не в его пользу.

– Белов сам грохнулся с лестницы! – возмутился Ваня. – Я надел на него наручники, потому что он попытался убежать.

– Нас никто не слышит? – неожиданно спросил Валеев.

– Я позаботился об этом, – заверил его Устинов.

– Прослушка – это такое дело… А если против нас действует Управление собственной безопасности? – предположил Валеев.

– У них другая техника, посолиднее. «Жучок» во флешке можно купить через Интернет. Во-первых, УСБ незачем выносить сор из избы, поэтому утечка в прессу не в их интересах; во-вторых, для них не проблема прослушивать наши мобильники; в-третьих, они могли работать прямо из здания. Зачем им сливать информацию Бойцову из точек рядом со Следственным комитетом?

– Намек понят, – сказал Валеев. – Это удобно делать тем из нас, кто выходит покурить или мотается на задания. Ваня, мы с тобой первые подозреваемые.

Марат с вызовом посмотрел на Елену, ожидая ее реакции. Петелина продолжала размышлять, словно не слышала последних слов.

– Слепая месть… А если все-таки Белов организовал захват заложницы? Мы задерживаем его, убеждаемся в его алиби и отпускаем. Он мстит нам через журналиста Бориса Бойцова. Потом подкидывает улики против Игоря Рощина и Айшет Закировой и с помощью Бойцова снова доказывает их алиби? Мы в дураках. Такое впечатление, что Белов раздувает это преступление и планомерно воюет с нами. Что известно по нему?

Устинов подошел к столу и раскрыл папку:

– Проверкой занималась Маслова. Вчера перед уходом она как раз подготовила данные. – Эксперт извлек листы и начал читать: – Учится Белов хорошо. Подрабатывает в компьютерной фирме. Отец погиб на стройке пять лет назад, но мать встала на ноги, была директором риэлтерской фирмы.

– Была? – уточнила Петелина.

– Тут указаны даты жизни… А, вот в чем дело. Три года назад она попала под следствие. Был суд, потом апелляция, но крайне неудачная. Срок увеличили и… – Устинов поднял взгляд: – Женщина скончалась в тюрьме.

«Суд увеличил срок наказания», – вспомнила Петелина разговор с Астаховской.

– Так-так. Каким агентством руководила мать Олега Белова?

– «Квадратный метр».

– Не может быть! Там была женщина с другой фамилией… – пыталась вспомнить Елена.

Устинов перелистнул страницу:

– Белов – это фамилия парня по отцу. У матери фамилия Кузнецова.

Петелина закрыла глаза, а затем резко распахнула их:

– Кузнецова! Почему я об этом узнаю только сейчас?!

Устинов растерялся:

– Документы готовила Маслова. Она не успела…

– Не успела… Такое впечатление, что мы все время отстаем! Тут еще вот какое дело. Перед уходом в декретный отпуск Светлана делала экспертизу подписей на договорах, которые заключал «Квадратный метр». По результатам этой экспертизы апелляционный суд увеличил срок наказания матери Олега Белова.

Ошарашенный Устинов опустился в кресло:

– Теперь всё ясно. Белов мстит нам за экспертизу!

– А дело Кузнецовой вел Грищук.

– Тогда… – Головастик сделал круговое движение рукой, уронил бумаги на стол и пробормотал совершенно не типичную для него фразу: – Ничего не понимаю.

И без того мрачный Валеев нахмурился еще больше. Он смутно помнил, как встретил беременную Свету Маслову, тяжело поднимавшуюся по лестнице. Она несла документы Грищуку. Марат тогда проявил галантность и вызвался передать заключение экспертизы следователю. Вот только сделал он это не сразу.