РИДЛИ

Волны эмоций и ощущений боролись друг с другом, когда мужчина, которого я одновременно знала и не узнавала, пробирался ко мне из задней части фургона — обжигающий жар и сокрушительный холод, дезориентирующее замешательство и ужасающая паника.

Мой разум изо всех сил пытался сложить все воедино, узнать человека, стоящего передо мной. Но ничего из этого не имело смысла.

Лицо Салли исказилось в ухмылке, которая была так далека от тепла и утешения, насколько возможно.

— В чем дело, Ридс? Не узнаешь меня без костюма старика?

Мне хотелось посмотреть на то, что я видела на столе, на парик и протезы, но я была слишком напугана, чтобы отвести взгляд от человека, который подходил все ближе и ближе. Дело было не только в отсутствии морщин, седых волос и брюшка. Салли даже двигался теперь по-другому, более проворно. Словно он мог нанести удар в любой момент.

— Кто. Ты. Такой? — прохрипела я, боль в боку усилилась, пока я пыталась перевести дыхание.

Человек, которого я знала как Салли, издал цокающий звук.

— Да ладно тебе, Ридс. Ты меня знаешь. Но тебе следовало быть внимательнее. Потому что ты видела меня еще до того, как я начал монтировать твое чертово шоу.

Я напряглась, боль накатывала волнами.

— Когда?

Ухмылка растянулась так широко, что его рот дернулся по бокам, словно ему было трудно ее удержать.

— Знаешь, у тебя всегда был дерьмовый вкус на мужчин.

Мои руки судорожно сжались, когда я пыталась потянуть за свои путы, как будто могла каким-то образом разорвать их силой своего страха.

— Джаред был почти таким же дерьмовым теннисистом, как и парнем.

Я прищурилась на Салли, пытаясь представить себе его более молодую версию.

— Ты не был с ним в теннисной команде.

Салли насмешливо хмыкнул.

— Слава богу, нет. Но я пытался научить этого маленького засранца кое-чему.

Научить? Я прокрутила в голове образы тренерского состава, но не смогла найти его и там.

— Я разочарован в тебе, — нараспев произнес Салли, прислонившись к кухонной стойке. — Я проводил занятия для жалкой команды твоего парня. Вы с Эйвери пришли посмотреть в конце. Обе такие красивые. Но я сразу понял, что она особенная. Застенчивая. Сдержанная. Идеальная.

Мое тело содрогнулось от того, как он говорил о моей сестре. В этом была какая-то интимность, от которой у меня сводило живот. И это была ложь.

— Ты ее не знал, — прохрипела я.

Салли выпрямился.

— Я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Следил за ней несколько недель, прежде чем забрать ее. Узнал все до мельчайших подробностей. И я единственный, кто знает, как она звучит, когда по-настоящему кричит.

Желчь подкатила к горлу. Это был он. Человек, который украл у меня сестру.

— Я впустила тебя, — прохрипела я, когда на глаза навернулись слезы. От этого становилось еще хуже. Я посылала подарки на Рождество и открытки на день рождения человеку, который покончил с жизнью Эйвери самым ужасным способом, который только можно себе представить.

Салли откинул голову назад и гоготнул так, будто услышал самую смешную шутку всех времен.

— Это самое лучшее, Ридс. Ты — живое, дышащее напоминание о моем, возможно, самом любимом убийстве. Черт, я знаю, что это так, и все благодаря тебе.

Я вздрогнула, сильнее натянув веревку, пытаясь освободиться.

— Ты напоминаешь мне о ней, что делает это лучшим. Я заново переживаю все это каждый раз, когда слышу твой голос. Это стоило тех бесчисленных месяцев занятий по аудиомонтажу. Стоило прикинуться идиотом-фанатом твоего шоу, чтобы оказаться в первом ряду. Потому что каждый раз, когда ты говоришь, она как будто все еще здесь. Очень жаль, что мне придется убить тебя и потерять все это. Но, возможно, убить тебя будет лучше всего. Потому что это будет все равно что убить ее заново.

Страх сковал мое горло, а угроза новых слез обожгла глаза.

— Не надо, — прошептала я.

Ухмылка вернулась.

— О, Ридс. Мне понравится слушать твои мольбы. Чувствовать, как нож вонзается в твое горло, когда я наконец покончу со всем этим.

Все мое тело задрожало. Я не могла это остановить или контролировать. Но я бы не стала ни умолять, ни просить. Приняла бы любую боль, которая могла прийти.

— Сколько?

Салли склонил голову набок.

— Что «сколько»?

— Сколько девушек ты убил? — мой голос звучал спокойнее, чем мог бы, даже когда все тело неконтролируемо дрожало.

Он постучал пальцами по столешнице.

— Теперь ты задаешь правильные вопросы. Это хорошо. Это подготовит нас.

— Подготовит нас? — прохрипела я.

Салли наклонил голову к столу, где стоял его компьютер, и только тогда я заметила микрофоны сбоку.

— Мы собираемся записать лучший эпизод подкаста в твоей жизни. Соберем все недостающие фрагменты прямо перед тем, как я закопаю тебя в лесу и отправлюсь в Мексику.

Сердце заколотилось о ребра. Время. У меня было время. Я буду тянуть с этим эпизодом столько, сколько смогу, и вырвусь на свободу.

— Мне нужна предыстория, чтобы знать, какие вопросы задавать.

— Всегда нетерпелива. Я не могу испортить шоу, но дам тебе несколько подсказок. Тридцать четыре дела, которые ты должна была найти. Тридцать четыре идеальных экземпляра, которые навсегда останутся в моей памяти.

Он потер кончики пальцев, словно перебирая воспоминания.

— Путешествия по стране с теннисными мастер-классами обеспечивали мне идеальное прикрытие. Идеальный способ попасть в университетские городки и школы, чтобы я мог их найти.

Мой желудок скрутило, желчь бурлила, пока я пыталась удержать в себе то, что съела в последний раз.

— Остальных я не отслеживал. — Салли произнес эти слова так непринужденно, словно говорил о кусках мусора, а не о людях.

— Остальных? — на меня накатила новая волна тошноты.

— Те, с кем я покончил, просто чтобы снять напряжение. Они не имели значения. — Салли провел рукой по своим светлым волосам без седины. — Я должен отдать тебе должное. Найти тех ранних женщин, тех, что были до того, как я узнал, кем должен быть на самом деле. — Его серо-голубые глаза стали каменными. — Возможно, я еще раз навещу Эмерсон перед отъездом. Покажу ей, кто я на самом деле.

Я дернулась, и мои ноги туго натянули веревки и цепь. Новая волна боли захлестнула меня, но за ней последовала решимость.

Этого не должно случиться. Я освобожусь. Позову на помощь.

Салли рассмеялся, его глаза загорелись извращенной радостью.

— Мне это нравиться. Не все мои девушки давали отпор. Некоторые удивляли, устраивая хорошую битву. А другие просто лежали, как дохлые рыбы.

Я дернулась, стиснув зубы, и почувствовала, как что-то уперлось мне в бедро. Электрошокер, который я обычно носила с собой, исчез, но что-то еще оставалось в кармане. Я снова сдвинулась, пытаясь понять что это.

Брелок Эйвери — клюшки для лакросса, который я подарила ей на шестнадцатилетие.

Это было не так уж много, но хоть что-то. Если зажму его между ладонями, этого может хватить, чтобы ранить Салли, если попаду ему в лицо.

— Что? Язык проглотила, Ридс? — поддразнил Салли.

Мой взгляд метнулся к нему.

— Просто интересно, насколько жалким должен быть человек, чтобы прибегнуть к такому.

Ярость исказила выражение лица Салли, и он рванулся вперед, влепив мне такую пощечину, что я полетела на пол.

— Ты маленькая дрянь. Я собираюсь... — Его слова оборвались, когда раздался громкий звонок. Салли достал свой телефон и уставился на экран. — Мне нужно ответить. Кричи сколько хочешь. В фургоне хорошая звукоизоляция. Мы находимся на скалах в нескольких милях от города, и вокруг никого нет.

Я вздрогнула от этой мысли, когда Салли открыл дверь и вышел наружу. Мысленно попыталась нарисовать карту того места, где находились утесы. Я знала, что они находятся к северу от города, а дом Эм был на окраине в том направлении. Если окажусь на свободе, то буду надеяться, что смогу воспользоваться ориентирами, которые укажут мне правильное направление.

Лицо пульсировало, когда я заставила себя сесть. Теперь все болело, перед глазами все плыло, но я сунула пальцы в карман, нащупывая брелок, пока веревки резали запястья. Кончиками пальцев зацепила металлический край, и наконец ухватилась за него.

Вытащив брелок, изучила металлическую деталь. Один из краев клюшки был самым острым. Если бы я попала ей Салли в глаз, это нанесло бы реальный ущерб, но я задумалась, достаточно ли она прочная, чтобы перерезать веревку на моих лодыжках.

Посмотрев на то, как цепь соединена с веревкой, у меня затеплилась надежда. Через цепь была продета только одна петля. Если мне удастся ее разорвать, возможно, я смогу освободиться.

Я принялась за работу, перепиливая нити и напрягая слух, чтобы уловить хоть какие-то признаки Салли. Но пришлось поверить ему насчет звукоизоляции: я ни черта не слышала.

Пальцы свело судорогой, когда несколько плетеных нитей порвались. Я быстро поменяла руки, заметив кровь на пальцах, но не обращая внимания на боль от порезов, слишком сосредоточившись на текущей задаче.

Я ухватилась за веревку теперь уже поврежденной рукой, а другой стала пилить. Натяжение помогло, и еще два куска плетеного шнура лопнули.

Надежда вспыхнула, и я стала пилить сильнее. Боль начала прорываться наружу, но я не останавливалась. Осталось еще две. Я смогу это сделать.

Дверь заскрипела, и на глазах выступили слезы. Нет, нет, нет. Еще нет.

Наконец веревка лопнула, и цепочка упала на пол. Я выронила брелок, схватилась за веревку и освободила лодыжки, хотя руки все еще были связаны.

Затем вскочила на ноги, мир вокруг поплыл, но я не останавливалась. Уперлась в дверной проем и подождала, пока дверь только начнет открываться, а затем со всей силы ударила по ней ногой.

Дверь врезалась в лицо Салли, и он отшатнулся, выкрикивая проклятия. Но я не стала медлить. Я побежала.

Мой бок пронзила боль, когда Салли снова выругался, поднимаясь на ноги.

Я знала, что у меня мало времени. Нужно было добраться до места, где могла бы спрятаться, поэтому я побежала к самым густым деревьям, но Салли шел по моему следу.

Раздался выстрел, расколовший воздух, и я инстинктивно пригнулась.

— Я убью тебя, и пусть тебе будет больно, — рычал Салли у меня за спиной.

Он уже собирался это сделать, а я бы предпочла умереть, сражаясь. За себя. За Эмерсон. За Эйвери.

Я напрягла мышцы, зрение затуманилось, когда искала, где бы спрятаться. Но вскоре деревья стали редеть. Затем я вырвалась на просвет, который вел к скалам.

И затормозила, когда очередная пуля пронзила воздух. Я не хотела поворачиваться и смотреть. Все, что могла, это смотреть на воду внизу. Кристально-голубое озеро, которое было слишком далеко, чтобы предложить спасение.

Я была в ловушке.

От боли щипало глаза, но я заставила себя повернуться.

Салли стоял на месте, по его лицу струилась кровь из, похоже, сломанного носа. Он направил пистолет мне в голову.

— Так как ты хочешь умереть, Ридли?