РИДЛИ

Кольт вел себя странно. Не то чтобы обычно он был болтуном, но сейчас был тише обычного, погрузившись в свои мысли, пока утреннее солнце проникало через окно автомобиля.

Я протянула руку через консоль его внедорожника и ущипнула его за бок.

— Ай. — Он вывернулся из моей хватки и нахмурился. — Что? Тебе мало того, что твоя кошка чуть не оторвала мне руку этим утром?

— Это просто...

— Если ты скажешь «зубастые обнимашки», я отдам кошку на усыновление.

— Колтер Брукс, ты не мог это сказать.

Его губы подергивались.

— Называешь меня полным именем? Должно быть, это серьезно.

— Чертовски верно. Не угрожай принцессе Татер.

Парень захихикал, и от этого звука по мне разлилось тепло, которое мог вызвать только он.

— Обожаю этот звук, — тихо сказала я.

Кольт вопросительно посмотрел на меня.

— Мой смех?

Я кивнула.

— Что-то в нем есть. Он грубый и несовершенный, но от этого более реальный.

Он свернул на дорогу к дому Эмерсон, его пальцы сжались на руле.

— То же самое я чувствую с твоей улыбкой. Она больше искривлена в одну сторону, чем в другую, но мне хочется запомнить ее форму.

Боль пронзила меня насквозь. Где-то по пути я облажалась. Потому что то, что было между Кольтом и мной, было не просто забавой и играми. Это стало гораздо большим. Он видел во мне то, что никто никогда не находил времени распознать. И понимал, какими красками я раскрашиваю свой мир, потому что говорил на языке моей боли.

И теперь я не могла представить, как смогу уйти от него.

Но мне придется это сделать. Неважно, через три дня или через три месяца. Это убьет часть меня — ту часть, которую я начинала любить больше всего.

Кольт остановился перед желто-солнечным домом. Его руки не оставляли руль ни на мгновение. Сильные пальцы сгибались вокруг него, затем разгибались и снова сгибались. Наконец он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Почему бы тебе не поехать со мной в участок? Сможешь поработать в одном из конференц-залов.

Уголок моего рта приподнялся.

— Сначала ты не хочешь, чтобы я была у тебя дома одна. А теперь оставаться у Эмерсон недостаточно, хотя Трей тоже будет здесь.

Кольт с гримасой уставился в пространство между нами.

— Мне не нравится, что Бейкера выпустили под залог, а мы до сих пор не знаем, кто на тебя напал. — Он протянул руку, проводя по слабым следам на моем запястье, которые, как я знала, к завтрашнему дню превратятся в темные синяки. — Ненавижу, что это случилось с тобой.

— А я нет.

Взгляд Кольта переместился на мое лицо.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что это показало мне то, что я должна была увидеть. Я разорвала деловые отношения, которые мне не следовало начинать. Но если бы Бейкер не схватил меня и не сказал то, что сказал, я бы всегда сомневалась, правильно ли поступила. А теперь знаю, что все сделала верно.

Кольт долго с нежностью смотрел на меня, его взгляд блуждал по моему лицу.

— Ты всегда видишь положительные стороны.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Стараюсь. А теперь поцелуй меня и иди доделывать всю работу, которую пропустил из-за меня.

Знакомая хмурость вернулась.

— Такая властная.

Я наклонилась через консоль, мой рот был всего лишь на расстоянии вдоха от его рта.

— Я тебе нравлюсь такой.

— Чертовски верно. — Кольт сократил расстояние, зарывшись рукой в мои волосы, когда я открылась ему. Его язык ласкал мой, напоминая мне, как быстро он может зажечь мое тело.

Я отстранилась, прерывая поцелуй, чтобы не накинуться на него посреди подъездной дорожки Эмерсон.

— Хорошего дня, Законник.

Я вышла из машины, прежде чем он успел сказать еще хоть слово. Перекинув сумку через плечо, взбежала вверх по ступенькам. Не успела я подняться на крыльцо, как входная дверь распахнулась. Там была Эмерсон, на ее лице читалась тревога.

У меня в животе поселилась тяжесть. Я думала, что она уже привыкла ко мне за то время, что я провела здесь недавно. У меня было ощущение, что она мне доверяет, но, возможно, я ошибалась. Меньше всего мне хотелось причинять ей боль.

Я открыла рот, чтобы сказать Эмерсон, что могу поехать в участок с Кольтом, но мои слова оборвались, когда она бросилась ко мне и крепко обняла.

— Ты в порядке? Он не причинил тебе вреда? Трей сказал, что с тобой все в порядке, но иногда он может защищать меня. — Эмерсон отпустила меня, но быстро схватила за плечи, осматривая с ног до головы.

Ничего не могла с собой поделать: я просияла в ответ.

Она приподняла брови.

— Ты улыбаешься при воспоминании о том, как какой-то придурок схватил тебя?

Я покачала головой.

— Я улыбаюсь, потому что приятно, что кому-то не все равно, и от напоминания о том, что ударила шокером этого придурка по яйцам.

Эмерсон разразилась смехом.

— Трей рассказал мне эту часть. Пойдем в дом. У меня чай заваривается. — Она помахала Кольту рукой, когда Балу обошел нас, и мы направились внутрь.

Эмерсон провела меня в теплую и гостеприимную гостиную. Здесь царила пестрая цветовая гамма, которая каким-то образом умудрялась сочетаться. А огромное окно, выходящее на задний двор, только усиливало эффект.

Через окно я увидела Трея, работающего в саду. В стороне стояла тачка, уже наполовину заполненная, похоже, сорняками. И я не упустила из виду, что сам Трей где-то потерял свою футболку.

Опустившись в одно из двух мягких кресел у окна, я заметила, что взгляд Эмерсон задержался на Трее. Я не винила ее. Если бы я не была так увлечена ее братом, то могла бы наслаждаться этим видом и подольше.

Тявкающий лай заставил Эмерсон подпрыгнуть, ее взгляд оторвался от окна, а щеки запылали. Я наклонилась, чтобы поприветствовать маленькую собачку.

— Кто это? — спросила я, поднимая маленького йорка к себе на колени.

Эмерсон потянулась за чайником, чтобы налить нам по чашке чая.

— Я забыла, что ты не успела познакомиться с Сейбером в прошлый раз. Его назвали так из-за зуба.

Я ухмыльнулась, глядя на малыша, у которого действительно один зуб, казалось, нависал над губой.

— Приятно познакомиться, Сейбер. — Я почесала его за ушами, и он тут же свернулся калачиком у меня на коленях.

— Он никогда не позволит тебе остановиться, — предупредила Эмерсон.

— Я не против. У меня есть кошка, которая ведет себя точно так же.

Она подвинула в мою сторону красивую чашку с блюдцем.

— Сахар? Молоко? Мед?

— Просто чай, спасибо.

Эмерсон снова изучала меня, легкое веселье покинуло ее.

— С тобой действительно все в порядке?

— Да. Честное слово. Ну, если не считать того, что мне придется начинать этот сезон подкаста с нуля, так как покинула его компанию. — Откинулась на спинку кресла. Я не давала себе шанса подумать о том, как продолжу рассказывать историю Эмерсон без тех эпизодов, которые были под контролем Бейкера.

Эмерсон поднесла чашку к губам и осторожно подула на жидкость внутри.

— Неужели все так плохо?

Я на мгновение прикусила губу, обдумывая вопрос.

— Если я буду повторять то, о чем уже рассказывала, то потеряю слушателей, которые уже слышали эту информацию. А если начну с того места, на котором остановилась, то могу запутать новичков.

Она сделала глоток чая, размышляя над этим.

— Что, если ты начнешь с того же, с чего начала со мной?

Я поерзала на своем месте, и Сейбер бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если начать с объединения дел, а не с одного моего? Это привлечет людей. Затем ты сможешь постепенно вплести информацию, которую ты уже охватила. Люди, которые уже слушали, возможно, даже не заметят, потому что она будет смешана с новым материалом.

Я помолчала, задумавшись.

— Хочешь работать продюсером подкастов?

Эмерсон захихикала, отставляя чашку.

— Думаю, мне и так хватает работы.

Я уставилась на чай в своей чашке, наблюдая за тем, как парит темная жидкость.

— Я никогда не говорила о своей сестре на шоу. Это как вырвать часть себя и выставить на всеобщее обозрение.

— Это свяжет тебя со слушателями, — мягко сказал Эмерсон. — Соединит тебя с ними. Потому что ты достаточно смелая, чтобы поделиться этой болью.

Мой взгляд переместился на нее.

— Надеюсь, что так. И что я смогу пройти через это.

Эмерсон потянулась через стол и взяла мою руку, крепко сжав ее.

— Ты — Ридли Сойер, электрошокер для придурков и укротитель раздражительных братьев. Ты можешь все.

Я подавила смех, сжимая руку Эмерсон в ответ. И понадеялась, что она была права.

Я села на заднее сиденье своего фургона и установила на место звукопоглощающие панели. Во время моих путешествий шестиугольные куски пенопласта служили не только украшением, но и были необходимы для уменьшения эха и лишнего шума. Несмотря на то что я уже записала несколько эпизодов подкаста на подъездной дорожке Кольта, в этом случае все было по-другому. Более эмоционально, более реально.

На моем новом рабочем столе раздался сигнал видеозвонка. Я напряглась, надеясь, что это не Бейкер пытается позвонить, но расслабилась, увидев на экране имя Салли. Нажала кнопку «Принять», и его лицо появилось на экране.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наклонившись к камере своего компьютера.

Я видела беспокойство на лице Салли и чувствовала его в его словах. Это знание окутало меня словно теплое одеяло. Возможно, я взорвала одну часть своей профессиональной жизни, но вокруг меня по-прежнему были хорошие люди.

— Я готова, как никогда. — И от одного только произнесения этих слов у меня в животе запорхали бабочки.

Салли усмехнулся, показав небольшую щель между двумя передними зубами.

— Да, черт возьми, ты готова.

Я изучала своего редактора.

— Уверен, что хочешь пойти со мной на это? Это будет означать потерю нескольких других заказов. — Я была уверена, что Бейкер уволит Салли, как только узнает, что он все еще редактирует для меня.

Лицо Салли скривилось, как будто он попробовал что-то нехорошее.

— Этот урод может засунуть их себе в задницу. Если мне больше никогда не придется редактировать его шоу, я умру счастливым человеком.

Я хихикнула.

— Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.

Но Салли не стал смеяться вместе со мной; вместо этого его выражение лица стало серьезным.

— Я рад, что ты вырвалась из-под его влияния, Ридс. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем он тебе давал. Мне просто жаль, что все дошло до этого.

Горло обожгло.

— Спасибо, что прикрыл меня, Салл.

— Всегда, малышка. Всегда. Хочешь, чтобы я остался, пока ты будешь записываться?

Я покачала головой.

— Нет, я в порядке. — Мне была невыносима мысль о том, что кто-то будет наблюдать за мной, пока я озвучиваю все, над чем так долго работала, пока выкладываю свою боль на всеобщее обозрение.

— Ну ладно. Просто напиши мне, когда закончишь, и я приступлю к работе.

— Салли, в Нью-Йорке уже за полночь. Просто сделай это утром.

Настала его очередь качать головой.

— Это очень важно. Я хочу выложить это завтра утром, и ты знаешь, что я сова.

Я вздохнула.

— Хорошо. Но остановись, если слишком устанешь.

— Обязательно, босс.

Мои губы дернулись.

— Спокойной ночи.

— Удачи, — сказал Салли, завершая разговор.

Как только он отключился, я начала проверять свое оборудование. Микрофон был закреплен в стойке. Кабель от него к моему аудиоинтерфейсу был в порядке. И USB-кабель от него к моему ноутбуку тоже был готов к работе.

Я открыла Pro Tools и включила микрофон.

— Проверка раз, два, три.

Звук был хорошим. В пределах диапазона. Но, опять же, мое тело запомнило, на каком расстоянии от микрофона мне нужно находиться.

Я уставилась на экран, облизывая внезапно пересохшие губы. Взгляд упал на мои записи — вступление, которое я писала и переписывала бесчисленное количество раз, пока работала у Эмерсон. Но сейчас оно казалось неправильным.

Я слегка повернула голову, чтобы увидеть кусочек ночного неба, вереницу огней, которые были в центре моего внимания. И тогда заговорила.

— Привет, Подкастландия. Это Ридли Сойер, ведущая программы «Список виновных». Вам, наверное, интересно, почему шоу выглядит немного иначе и почему мы больше не на канале True Crime Channel.

Я проследила взглядом за цепочкой звезд, сосредоточившись на них.

— Правда в том, что пришло время выйти в самостоятельное плаванье. Идти по пути, который звал меня, без давления других голосов. Но самое главное — пришло время рассказать вам, почему я делаю то, что делаю.

Звезды померкли, и я вдохнула полной грудью, пытаясь наполнить легкие силой, которая понадобится для того, что должно произойти.

— В ночь перед выпускным в колледже моя сестра-близнец Эйвери исчезла. Единственное, что осталось после нее, это измазанный кровью брелок и следы борьбы на лесной тропинке.

Размытые звезды исчезли, и я видела только Эйвери. Ее голубые глаза, которые были чуть более серыми, чем мои. Как морщится ее нос, когда она улыбается. И то, что ее волосы никогда не завивались в локоны так, как она хотела.

— Она была удивительным человеком. Доброй, умной, талантливой. Но больше того, она была любима. Ее друзьями, нашими родителями, мной. Она оставила в нашей жизни дыру, которую никогда не заполнить. Мы никогда не перестанем скучать по ней. Но, возможно, сможем помочь ей обрести покой, предав её убийцу правосудию. И я хочу, чтобы вы помогли мне в этом.

И я все изложила. Снимала каждый мучительный слой, пока не осталось ничего. Я отдала им все. И просто молилась, чтобы этого было достаточно.