РИДЛИ

Вода обдала таким холодом, что у меня перехватило дыхание. Я вынырнула на поверхность с потоком проклятий, и меня встретило ухмыляющееся лицо Кольта.

— В это время года вода — чистый талый снег.

Я поплыла по воде, тело привыкало к арктической температуре.

— Секунда боли за целый мир блаженства. — Я перевернулась на спину, любуясь небом и тем, как облака плывут по синеве в виде ватных шариков. Это было почти гипнотически. — Давай, Законник. Немного холода никому не повредит.

Я повернулась так, что могла наблюдать за ним краем глаза. У него на челюсти начал подергиваться мускул, но потом мужчина исчез. Через секунду он вернулся, пистолета на бедре уже не было, а пальцы потянулись к пуговицам форменной рубашки, которая должна была выглядеть уродливо, но каким-то образом на нем казалась чертовски сексуальной.

Подтянувшись, я снова приняла вертикальное положение, чтобы посмотреть на шоу. Я не часто позволяла себе наблюдать за Кольтом в таком состоянии. Когда мы с ним сходились, это обычно было лихорадочное желание. Не было медленных взглядов и томительных прикосновений. Но сейчас я позволила себе понаблюдать.

Рубашка сползла с его тела. Затем Кольт схватил за спиной свою белую футболку и потянул ее вверх. Когда она упала на пол террасы, я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Эта грудь и эти плечи могли бы убить меня. Сплошные загорелые мускулы с волосками на грудных мышцах. Волоски, которые я чувствовала, когда он брал меня, но не позволяла себе пропустить между ними пальцами.

Кольт ловко расстегнул ремень, пока снимал ботинки. Брюки упали, обнажив черные трусы-боксеры. Потом штаны и носки исчезли совсем, и он уже карабкался на перила.

— Если я сломаю себе шею, выполняя этот нелепый трюк, то буду преследовать твою задницу.

Я ухмыльнулась.

— Я не против игр с задницей.

Глаза снова потемнели и стали почти черными, полными обещания. Затем Кольт спрыгнул с перил. Но это был не простой прыжок. Он сделал что-то вроде сальто и приземлился пушечным ядром, обрушив на меня волну холодной воды.

Но Кольт не всплыл на поверхность. Я покрутилась на месте, пытаясь понять, где он мог всплыть, но его нигде не было. Мое сердце забилось быстрее, и как раз в тот момент, когда я собиралась нырнуть, рука обхватила мою лодыжку и меня дернули вниз.

Я вскрикнула, когда прямо передо мной, смеясь, выскочил Кольт. Я брызнула ему в лицо водой.

— Я убью тебя за это.

Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то мальчишеское. Она напоминала о невинном озорстве и дразнящем дерганье за косички. Он стряхнул воду с волос, и она потекла по его лицу ручейками.

— Ты сама хотела, чтобы я немного пожил.

— Да, пожил. А не пугал меня до чертиков.

Кольт притянул меня к себе, затем подплыл к берегу настолько близко, что смог стоять, а на его лице все еще играла ухмылка.

— Прости, Хаос.

Я ногами обхватила его талию.

— Тебе ведь совсем не жаль.

Ухмылка расширилась.

— Может, и нет.

Его пальцы впились в мою задницу, разминая плоть. Мое тело мгновенно откликнулось на его прикосновения, я прильнула к нему, желая большего. Провела пальцами по его волосам, почти черными от влаги, и подергала за концы прядей.

— Тебе что-то нужно, Хаос? — к его голосу вернулась та хрипотца, которая приятной дрожью пробегала по моей коже с тех пор, как я впервые услышала его.

Единственная проблема заключалась в том, что я становилась зависимой от этого ощущения. Эту зависимость я не хотела изучать слишком пристально, поэтому сделала единственное, что могла. Я поцеловала Кольта.

На вкус он напоминал смесь холодного чая и мяты, а его аромат бергамота и гвоздики кружился вокруг меня. Кольт встретил мой поцелуй в том поединке за превосходство, в котором я всегда могла на него рассчитывать. Казалось, мы всегда были голодны друг до друга. Может быть, потому, что знали: у того, что между нами, есть срок. Только мы понятия не имели какой именно.

Сегодняшний день стал напоминанием об этом. Я могла бы с таким же успехом завершить дело, наметить состав заключительных эпизодов подкаста. Но вместо этого была на этом озере, с Кольтом.

И он заставлял меня чувствовать.

Я умела делать вещи, которые напоминали мне, что я все еще жива, еще дышу. Но никто и ничто не заставляло меня чувствовать себя более живой, чем Кольт.

Воспоминание об этом подстегнуло меня, и мои ноги плотно обхватили его талию. Я почувствовала, как его длина прижалась к моей сердцевине, и застонала ему в рот, покачиваясь на нем. Я искала трения, давления, но на самом деле мне нужен был он.

Кольт оторвал свой рот от моего.

— Хаос, — прорычал он, и в его голосе отчетливо прозвучало предупреждение.

Я посмотрела в его темные глаза.

— Напомни мне, что я жива.

Должно быть, он прочел отчаяние в моем голосе, потребность, потому что что-то в нем изменилось. Его руки сжались на моей попке, притягивая меня сильнее к себе, показывая, как сильно я ему нужна.

— Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя? Как умираю от желания оказаться внутри этого тугого жара, растянуть тебя, наполнить тебя?

Все внутри меня затрепетало, взывая именно об этом.

— Да.

Одна из рук Кольта покинула мою задницу, скользнув по талии и обхватив мою грудь.

— Эти великолепные сиськи. Соски уже настолько твердые, что ими можно резать камень. Щеки раскраснелись, губы приоткрылись. Самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

— Кольт, — выдохнула я.

— Ты знаешь, что это делает со мной, когда я слышу свое имя из твоих уст.

Я знала. Но он не знал, что и на меня это тоже действует.

— Возьми меня, — прошептала я.

Это было все, что ему нужно. Его рука опустилась с моей груди и обвилась вокруг моей талии, чтобы удержать меня, а другой стянул мои трусики. Затем потянулся к своим трусам-боксеркам, стягивая их. Кончик его члена коснулся моего входа, когда я снова обхватила его ногами.

Темные глаза вспыхнули жаром и обещанием.

— Скажи еще раз.

— Возьми меня.

Он так и сделал.

Рука Кольта крепко обхватила меня, притягивая к себе, а его бедра подались навстречу. Мои губы приоткрылись, голова откинулась назад, когда он заполнил меня. Растяжение было божественным, доводя меня до предела и напоминая о том, что именно мне нужно, что я здесь, что дышу.

Кольт снова толкнулся в меня, и мои ноги напряглись, подстегивая его, отчаянно желая большего. Его пальцы скользнули в мои волосы, сжимая пряди. Я еще больше запрокинула голову, любуясь этим великолепным послеполуденным небом.

Красота всего этого была выше моих сил. Но я сосредоточилась на каждом ощущении, не желая упустить ни одного. Холодная вода, скользящая по моей разгоряченной коже. Пальцы Кольта, хватающие меня за волосы. Его член, двигающейся внутри меня.

Затем Кольт опустил голову. Его губы сомкнулись вокруг моего соска через тонкую ткань бюстгальтера. Я чуть не лишилась чувств, когда он начал ласкать мой бутон.

Мужчина выгнул бедра, задевая то место внутри, где я больше всего нуждалась в нем. А потом сжал зубами мой сосок. Меня захватил намек на боль, ощущение, которое делает все остальные слаще.

Мое влагалище сжалось вокруг него, и я издала звук, не похожий ни на один человеческий. Но мне было все равно. Я не пряталась от него. Могла быть той, кем хотела быть.

Волна за волной накатывала на меня, когда Кольт продолжал двигаться, проникая все глубже, пока его пальцы не сжались в кулак в моих волосах, губы не переместились к горлу, и он не взорвался внутри меня. Мы наслаждались каждой секундой удовольствия, которую дарили друг другу, пока не осталось ничего, кроме неглубокого дыхания и нежных прикосновений рук.

Кольт прижался поцелуем к моему горлу, когда наконец вышел из меня.

— Спасибо. Думаю, мне тоже нужно было это напоминание.

Мы оба переваривали этот день, каждый по-своему и вместе. И в этой правде было что-то такое, от чего в моей груди зародилась боль. Но я улыбнулась мужчине напротив меня.

— Ничто так не напоминает о том, что ты жив, как шалость в озере.

Кольт хихикнул.

— Уверен, что твои трусики плавают у тебя за спиной.

Я рассмеялась, извиваясь в его руках и хватая их.

— Не собираюсь надевать их обратно. Нет ничего хуже, чем холодные трусы.

Он ухмыльнулся, выглядя легче, чем раньше.

— Мне нравится, когда ты без трусов.

Я откинула волосы с его лица одной рукой, а другой провела пальцами по его щетине и ощутила ее колючесть, как хотела раньше.

— В тебе тоже есть на что посмотреть.

Кольт вскинул бровь.

— Да?

— Вполне себе достойный экземпляр.

— Осторожно, это может вскружить мне голову.

Я пальцем провела под его нижней губой, следуя линии щетины.

— Мне нравится видеть тебя таким. Расслабленным, счастливым.

Этот взгляд дрогнул на минуту, но Кольт удержал его. Качество изменилось, но не суть.

— Мы постоянно сюда приезжали. Мама, Эм и я. Это было наше место. На месте моего дома была старая полуразвалившаяся хижина, здесь никто не жил.

Я замерла, и меня охватила смесь тепла и боли. У моей семьи тоже было свое особое место у озера и связанные с ним воспоминания. Эта радость, смешанная с печалью, возникала каждый раз, когда я отправлялась в подобное место. Но это было нечто большее.

Кольт посмотрел на меня, но я знала, что он видит уже не меня.

— После всего, что случилось с Эм, когда она не хотела выходить из дома, я все равно приходил сюда. Просто чтобы подумать или попытаться заглушить чувство вины.

Эта боль вытеснила тепло, когда я смотрела на человека, взвалившего на свои плечи так много. И решила сделать единственное, что могла: показать ему, что он не одинок.

— Я заставила Эйвери пойти на вечеринку тем вечером.

Кольт несколько раз моргнул, пытаясь снова сфокусировать на мне взгляд.

— Она ненавидела вечеринки, которые устраивали братства, но я хотела, чтобы она немного повеселилась в колледже до того, как мы выпустимся. Если бы я не...

Рука Кольта скользнула под мои спутанные мокрые волосы, и он сжал мою шею.

— Если бы ты не сделала этого, он бы забрал ее в другой раз.

— Знаю, — прохрипела я. — И могу то же самое сказать тебе.

Выражение лица Кольта смягчилось.

— Ты права.

— Стараюсь. — Я долго смотрела на него, впитывая его тепло, так контрастирующее с прохладной водой озера. — Я никогда никому раньше этого не говорила.

Он наморщил лоб, поглаживая большим пальцем мою шею.

— Что?

— Что я заставила Эйвери пойти. Ни копам. Ни родителям. Никому.

Большой палец Кольта замер.

— Они все равно винят меня. Мои родители. Папа никогда ничего не говорил, но однажды мама сорвалась и закричала на меня: «Почему ты не осталась с ней? Ты потеряла моего ребенка!». Я до сих пор слышу эти слова. Они навсегда запечатлелись в моем мозгу, даже если она не помнила, как произнесла их.

Пальцы Кольта сжались на моей шее, не больно, но так, что я почувствовала, как в нем поднимается гнев.

— Ей было больно, — прохрипел он. — А иногда, когда люди не могут справиться с собственной болью, им приходится выплескивать ее на других. Это не оправдывает их, но иногда простое понимание этого помогает.

Я заглянула в его темные глубины.

— Твоя мама так делала?

Он покачал головой.

— Она ушла в себя. Совсем перестала общаться. Не пойми меня неправильно, она делала все, что должна была делать мама, но ее как будто не было. Думаю, ей пришлось возвести стену, надеясь, что она больше никогда не почувствует подобной боли.

— Думаю, мой папа такой же. — Я обвилась руками вокруг плеч Кольта, впитывая их силу. — Он иногда приходит в себя, но на самом деле его там нет.

Большой палец Кольта снова принялся за дело, грубая подушечка заскользила по нежной коже моего горла.

— Такие вещи меняют людей.

— Я скучаю по ним, — призналась я. — Достаточно того, что мне так больно без Эйвери. Но почему-то скучать по ним еще тяжелее, потому что они все еще здесь. Прямо перед моим носом. Но их... словно нет.

Рука Кольта сжалась вокруг моей талии.

— Но ты все еще здесь. Все еще борешься. За них и за Эйвери.

Мои глаза горели, но я не позволила слезам пролиться.

— Да.

— И ты не одна.

Я напряглась.

— Кольт...

Он сжал мою талию, чтобы прервать мои слова.

— Ты создала вокруг себя целое сообщество, которое всегда с тобой, куда бы ты ни отправилась. И по мере продвижения, ты создаешь еще больше. Дин почти влюблен в тебя. Мой чертов пес всегда рядом. Сэм распекает меня за то, что я доставляю тебе неприятности, и даже его приятель по шахматам Норм стал на твою сторону. Мира и Селия не отстают. Черт возьми, даже тот байкер, Эйс, спросил меня, что я делаю, чтобы найти парня, который ранил тебя. Моя сестра обожает тебя, а мой лучший друг с рождения встал на твою сторону еще до того, как познакомился с тобой.

Это заставило меня подавиться смехом.

— Прости за это.

Кольт бросил на меня насмешливый взгляд.

— Так и должно быть. — Он костяшками пальцев скользнул по моим ребрам. — Ридли. Ты никогда не бываешь одна, потому что с тобой твоя сестра.

Я втянула воздух так резко, что у меня запершило в горле.

— Она всегда была частью тебя, и всегда будет. И ты чтишь ее каждый день своей жизни.

Я изо всех сил пыталась заговорить, мне этого очень хотелось, но в то же время не хотела расплакаться.

— Это все, чего я хочу. Чтобы она гордилась мной. Жить ради нас обоих.

— Так и есть. — Кольт прижался своим лбом к моему.

Мы долго стояли так, никто из нас не двигался, пока наконец холод не взял верх, и я задрожала.

Кольт крепче прижал меня к себе и начал двигаться к берегу.

— Пойдем. Давай согреем тебя. — Он прижал меня к себе, когда выходил из воды, мои ноги обвивали его талию. — Если на тропе к озеру есть туристы, то у них будет отличный вид на шикарную задницу.

Я подавилась смехом.

— Все заслуживают награды за то, что вышли на тропу.

Кольт только покачал головой, но я почувствовала его ухмылку на своей щеке.

— Извлекаем максимум пользы из каждого дня, верно? — спросил он.

— Даже если это означает показать миру мою задницу.

Он захихикал, усаживая меня на террасе.

— Давай я принесу полотенца.

Я вздрогнула, когда горный воздух обдал меня прохладой, и сдвинулась подбирая свою сброшенную одежду, когда Боузер выскочил через заднюю дверь. Я натянула майку и остановилась, чтобы поприветствовать его, хорошенько потрепав.

— А вот и мой мальчик. Хорошо себя вел сегодня? Хочешь немного поиграть?

Баузер повилял хвостом и залаял, а затем сбежал по ступенькам, чтобы заняться своими делами. Я достала из кармана телефон и увидел ряд сообщений. Но одно имя привлекло мое внимание.

Я ничего не слышала от Бейкера с момента происшествия в больнице. Просто продолжала записывать эпизоды и выбрала путь трусихи, предоставив Салли разбираться с ним. К счастью, в последние пару недель мой редактор был готов взять на себя ответственность за команду, но, похоже, эта отсрочка закончилась.

Бейкер: Что, черт возьми, происходит с твоим Instagram? Это какой-то трюк?

Я нахмурилась, открывая приложение социальной сети. Моя лента выглядела нормально, но потом я кликнула на фотографию. В комментариях к ней были незнакомые мне имена, от которых меня охватило тошнотворное чувство.

ЭвейриУничтожитель123,

Оторвиголова69,

ЭмерсонКонец88.

Список продолжался, и каждый комментарий был хуже предыдущего.

«Осторожнее, не суй свой нос куда не надо, Ридли, иначе в следующий раз это не будет предупреждением».

«Иди, раздвигай свои ноги где-нибудь в другом месте, подкаст-шлюха».

«Две штуки тому, кто преподаст Ридли урок».

Но мое сердце замерло, когда я увидела последний комментарий.

«Интересно, крики Ридли будут звучать так же, как у ее сестры? Не терпится это проверить».