КОЛЬТ

Меня охватило раздражение, когда я увидел Ридли и ее разношерстную группу помощников, никому из которых не нужно было ввязываться в это дело. Особенно Дину. Парню едва исполнилось шестнадцать. А это расследование прошлой ночью превратилось из «висяка» в открытое и потенциально смертельно опасное.

Ридли улыбнулась мне, слегка наклонив голову в сторону.

— Законник. Как дела?

Эзра подавился смехом, и я бросил на него сердитый взгляд.

— Все было хорошо, пока мне не позвонили насчет некой подкастерши, которая вернулась к расследованию.

Она откинулась на спинку стула.

— Кто сдал?

— Трей.

— Этому бармену нужно немного поучиться конфиденциальности, — пробормотала Ридли.

— Он беспокоился о тебе. Потому что, ох, я не знаю... ты чуть не погибла прошлой ночью. — При этом напоминании меня захлестнула новая волна ярости. И здоровая доза гнева на Ридли за такую беспечность. Я знал, что она продолжит расследование, но могла бы и не привлекать внимания.

Мое обвинение заставило ее выпрямиться и смерить меня своим пристальным взглядом.

— Знаю. Я была там. Но сейчас как раз тот случай, когда мне следует поднажать. А я не смогу этого сделать, если буду заперта в твоей хижине в лесу.

Эзра снова закашлялся, и Дин ухмыльнулся, выставив костяшки пальцев для удара.

— Отличный ход, чувак. Настоящая защита. — Я просто уставился в ответ, и Дин медленно опустил руку. — Или нет.

Я снова повернулся к Ридли.

— Возвращайся в хижину. Пожалуйста. — Последнее слово было лишним, но я знал, что это моя единственная надежда на то, что Ридли согласится с просьбой.

На мгновение она заколебалась, и я подумал, что убедил ее, но потом девушка покачала головой.

— Мне очень жаль. Я не могу. У меня есть дела, которые нужно сделать. Но я дам тебе то же обещание, что и Трею, даже несмотря на то, что он маленький предатель.

Я боролся между смехом и разочарованием, но в конце концов вздохнул.

— И что же это было?

— Я буду дома до темноты. Черт возьми, до заката, потому что я хочу увидеть, как солнце заходит за твое прекрасное озеро. Может, даже захвачу бутылочку «Рэнсома», чтобы поделиться.

Черт побери. Я был неравнодушен к женщине, которая ценит хороший закат. А еще больше к женщине, которой по вкусу мой любимый виски. Я долго смотрел на Ридли, понимая, что ни черта не могу сделать, чтобы остановить ее, разве что посадить в тюремную камеру. Но даже тогда я не был уверен, что решетки выдержат ее напор. Поэтому сделал единственное, что мог.

— Будь осторожна, Хаос. Меня чертовски разозлит, если ты умрешь.

Она усмехнулась.

— Ты говоришь самые приятные вещи, Законник.

Мои ноги покоились на перилах задней террасы, пока солнце опускалось все ниже в небе. С каждым миллиметром его движения мои раздражение и беспокойство усиливались. Ведь Ридли все еще не вернулась.

В разгар своего беспокойства я понял, что у меня даже нет ее проклятого номера телефона. Но что мне действительно было нужно, так это маячок. Один на фургоне и, возможно, один, хирургически имплантированный ей самой.

Пока я обдумывал все это, Боузер поднял голову и навострил уши. Потом, клянусь, чертов пес ухмыльнулся.

— Это она, не так ли?

Он поднялся на ноги и направился к передней части террасы, не дожидаясь разрешения, как обычно делал.

Я хмуро посмотрел вслед собаке.

— Ну, я не собираюсь быть таким жалким. — Поэтому остался на месте. Но мои уши были настроены на каждый малейший звук, пока я смотрел на зеркальную гладь озера.

— Кто хороший мальчик? — раздался голос Ридли. — Я тоже по тебе скучала. Возможно, у меня тут есть особенная косточка специально для тебя.

Она собиралась испортить мою собаку своим баловством.

Затем я услышал хруст гравия и шаги по ступенькам террасы.

— Вернулась к комендантскому часу и все такое, — возвестила Ридли.

Я не сказал ни слова. Меня все еще чертовски раздражало, что меня это так волнует.

Она опустилась на стул рядом с моим и поставила на пол несколько пакетов.

— У меня есть виски, тайская еда и кость для Бой-мена.

Я просто хмыкнул.

— Да ладно тебе, — укорила Ридли, доставая массивную кость и протягивая ее моему псу. — Ты же знаешь, что я не могу перестать заниматься этим делом.

— Знаю, — сказал я, по-прежнему не глядя на нее.

— Но это тебя бесит, — сказала она, переходя к делу.

Я обдумывал это мгновение, прежде чем наконец повернулся к ней.

— Меня бесит, что мне не все равно.

Голубые глаза Ридли расширились, а челюсть отвисла.

— Знаешь, Законник, ты используешь самые оскорбительные комплименты, которые я когда-либо слышала.

Я не смог сдержать смешок, который вырвался у меня. Это немного сняло напряжение, которое скручивало меня изнутри. Но не его источник. Потому что этот источник сидел рядом со мной, и ее аромат жженого апельсина витал в воздухе и проникал в мои чувства.

— Надеюсь, у тебя хотя бы есть карри?

Она с вызовом вскинула бровь.

— Я что, похожа на идиотку?

— Хаос, ты много на кого похожа, но точно не на идиотку.

На ее щеках появился розовый румянец, и, черт побери, мне нравилось осознавать, что я на нее влияю. Девушка наклонилась и порылась в сумке, достала картонную коробку и протянула ее мне. Когда я взял ее, наши пальцы соприкоснулись, и меня пронзило какое-то чувство. Не электричество, ничего такого простого для такой уникальной женщины, как Ридли.

Это было нечто большее. Словно искры, разлетающиеся цепной реакцией по моей кровеносной системе. Или миллион и одно нервное окончание, проснувшееся после столетнего сна. Какой бы ни была реакция, я был в полной заднице.

Я пододвинул коробку к себе.

— Спасибо. — Мой голос звучал грубее, чем обычно, и я перевел взгляд на еду. Кокосовое карри. Мое любимое. — Откуда ты знаешь?

— Спросила девушку, которая принимала мой заказ. Подумала, городок маленький, скорее всего, ты там уже бывал. Поэтому я спросила, есть ли у тебя любимое блюдо.

Я тяжело сглотнул, когда взял коробку с рисом, чтобы добавить к карри.

— Мы с Эм часто заказываем там еду.

Ридли на мгновение замолчала, вероятно, осознав, что я впервые упомянул сестру без ее подсказки. Она достала свою коробку с лапшой и пластиковую вилку.

— Я действительно не идиотка...

— Я знаю, что...

— Просто послушай, — сказала Ридли, прервав меня. — У меня нет желания умереть.

Это было хорошо, но с моего места так не казалось.

Она покрутила вилкой в пад-тай, который выглядел так, будто был полон тофу.

— Я уже почти четыре года занимаюсь поиском нераскрытых дел, похожих на дело моей сестры.

Моя рука замерла, пальцы сжались вокруг вилки. Мне не следовало удивляться. Конечно, Ридли будет расследовать дело своей сестры.

— Я нашла двадцать три.

Моя вилка упала в карри.

В темно-синих глазах Ридли плескалась боль.

— И я думаю, что твоя сестра была первой.