РИДЛИ

Слова, которые Кольт бросил в мою сторону, прилипли ко мне, как дым от костра. Они словно впечатались в мою плоть. После его ухода я пробовала заниматься йогой, медитацией, даже выходила на пробежку. Все это не помогало.

Потому что внутри меня звучал тихий голосок, который спрашивал, не причиняю ли я боль другим в поисках правды. И я точно причиняла боль Кольту. Потому что именно это подпитывало его словесные выпады — боль. Агония от потери сестры. Я хорошо знала эту боль. Только он нашел свою, а я так и не смогла.

Я направила свой велосипед к повороту дороги, позволяя ветру смыть его обвинения. Или, по крайней мере, помочь мне преодолеть их, чтобы я могла предпринять следующие шаги, необходимые для подкаста, для расследования. Я не собиралась возвращаться в «Ковбой кофе», по крайней мере пока. Хотела дать Эзре время остыть и подумать о том, что, возможно, у меня есть что предложить.

Поэтому вместо этого я направилась в «Бочонок виски». Сейчас было время обеда, и я надеялась найти несколько любителей выпить, которые захотят рассказать мне историю. Может быть, они вспомнят игроков того времени, на которых не обратили внимания правоохранительные органы. Что угодно, что могло бы дать мне зацепку. Потому что если это было первое преступление злоумышленника, да еще и неудачное, то была велика вероятность, что он оставил здесь больше улик, чем где-либо еще. Была даже вероятность, что преступник жил в Шейди-Коув в то время. А может, и сейчас живет.

Я припарковала велосипед у бара, заперла его и направилась к толстой деревянной двери. Как только переступила порог, мне пришлось несколько раз моргнуть. На улице ярко светило солнце, но здесь, похоже, была полночь. Слабое освещение бара заставляло людей забыть о том, что они пропивают свой день.

Когда глаза привыкли к слабому освещению, я рассмотрела толпу или отсутствие таковой. Женщина и мужчина сидели за барной стойкой на расстоянии нескольких табуретов друг от друга, а другой парень сидел за одним из столиков с гамбургером и картофелем фри перед ним. У меня заурчало в животе. На завтрак я съела только энергетический батончик, а после визита Кольта была слишком зла, чтобы что-то есть.

Взгляд серых глаза поднялся от потрепанной книги в мягкой обложке и остановился на мне, когда я подошла к барной стойке. Это был оценивающий взгляд. В нем не было той злости, что была в глазах Кольта, но и приветливым его тоже не назовешь.

Но я не позволила этому остановить меня и направилась прямо к бармену.

— Я так понимаю, ты получил предупреждение обо мне.

Трей выпрямился, отложив книгу, его поза была непринужденной, но каким-то образом он все еще выглядел готовым к удару.

— Маленький городок. Новости быстро распространяются.

— Хочешь, чтобы я ушла? — спросила я. Лучше было знать это сейчас.

Парень еще какое-то время изучал меня. Я понятия не имела, что он искал, но, похоже, нашел это.

— Обед, выпивка или и то, и другое?

Меня охватило облегчение, когда я пододвинула табурет и села.

— Еду, пожалуйста, и не откажусь от «Ширли Темпл»⁷.

Губы Трея дернулись в усмешке, заставив темно-русую щетину шевельнуться.

— «Ширли-темпл»?

Я пожала плечами, положив сумку на табурет рядом с собой.

— Не суди. Это напиток счастья, и я думаю, что всем нам не помешает немного счастья время от времени.

— Вполне справедливо. — Он подвинул ко мне одностраничное меню на барной стойке и принялся за работу над моим напитком.

— К тому же, кто не питает слабости к мараскиновой вишне?

Трей хихикнул.

— Я бы сказал, большинство населения. Почти все вынимают их из своих напитков и оставляют на столе.

— Они многое упускают, — пробормотала я, изучая меню. — Есть какие-нибудь рекомендации?

— Я неравнодушен к куриному роллу барбекю, а с картошкой фри никогда не ошибешься.

— Запишите меня, — сказала я, отложив меню.

— Будет сделано, босс. — Трей поставил на салфетку высокий стакан с коктейлем «Ширли Темпл» с вишней и зонтиком. Затем поставил рядом небольшую тарелку, наполненную еще большим количеством вишен.

Я долго смотрела на них, слушая, как Трей прокричал мой заказ на кухню. Когда парень снова повернулся ко мне, я все еще смотрела на эти два предмета.

— Что-то не так? — спросил он.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать жжение в глазах.

— Почему ты так мил со мной? Уверена, что твой приятель уже гуглит, как выгнать меня из города или как растворить тело в кислоте.

Трей рассмеялся и прислонился к задней стойке бара.

— Кольт взвалил на свои плечи всю тяжесть мира. И сделает все, чтобы уберечь свою сестру или любого другого человека, который ему дорог, от беды. Это своего рода долг, который выжжен в этом человеке.

Все это было правдой. Я видела, как это проявляется в доме Эмерсон. А еще в его заботе о каждом человеке, который попадался ему на пути. Даже обо мне.

— Хорошо. Но разве ты не должен прикрывать его спину и дать мне пинка под зад? — Я подняла напиток и поднесла соломинку к губам, сладкое сочетание «Спрайта» и гренадина заиграло на моем языке.

Трей на мгновение замолчал. Даже за то короткое время, что общалась с этим человеком, я могла сказать, что он не боится тишины и не торопится. На этот раз он как будто решал, достойна ли я правды.

— Эмми говорит, что ты связала ее дело с другими.

Мои брови сошлись на долю секунды, прежде чем замешательство рассеялось.

— Эмерсон?

Он приподнял подбородок в подтверждении.

— Ты нашла другие похожие случаи?

Эта чувство вибрации вернулось. Трей был одним из последних людей, кого я ожидала увидеть в своей команде. Тот факт, что он был близок с Кольтом, был причиной этого. Но вполне логично, что именно по этой причине он знал Эмерсон.

— Двадцать три.

Пальцы Трея сжались на барной стойке, костяшки побелели.

— Святые угодники.

— Я хочу идти по следу, но должна начать с того, с чего, как мне кажется, все началось, а именно с дела Эмерсон.

Серые глаза Трея вспыхнули.

— Ты не знаешь, о чем просишь. Выкапывать такую боль.

— Я знаю.

Искра гнева в этих глазах сменилась любопытством.

Я знала, что должна была сделать. Жители этого города ни за что не доверятся мне настолько, чтобы говорить, если не будут знать моих шрамов, не поймут, что я одна из них, что мы — члены одного клуба, в котором никто не хочет состоять.

Сделав глубокий вдох, я собралась с духом. Натянула на себя маску безразличия, чтобы сказать то, что должна была, не теряя самообладания.

— Моя сестра-близнец пропала в ночь перед выпускным в колледже. В один момент мы были на вечеринке, а в другой она просто исчезла. Не осталось ничего, кроме ее брелка, испачканного кровью. У полиции не было никаких зацепок.

Трей не двигался и не говорил, тишина, в которой ему было комфортно, обволакивала нас обоих на протяжении нескольких долгих мгновений.

— Ты так и не нашла ее.

Это был не совсем вопрос, но я все равно ответила.

— Нет. И поверь мне, я пыталась. И до сих пор пытаюсь. Но в то же время я пытаюсь помочь другим. Не всегда получается. Жизнь не гарантирует грандиозного финала как в кино. Но время от времени мы его получаем. Мы убираем с улиц плохих парней, чтобы они больше никому не могли навредить. Именно это я и пытаюсь сделать.

Трей слушал мою речь, впитывая каждое откровение. Я думала, он скажет что-нибудь о моей потере, о моей миссии, но парень этого не сделал. Он подарил мне нечто совсем другое.

— Я был тем, кто нашел ее. Эмми, я имею в виду.

У меня отвисла челюсть. Этого не было ни в одной статье, которую я читала. В них говорилось только о дороге, на которой ее нашли.

— Как?

Трей сглотнул.

— Я был в походе. Плохая связь. Поэтому я получил сообщение от Кольта о том, что Эмми пропала, только через час или около того после того, как он его отправил. Но как только получил, сразу же собрал вещи и вернулся в свой грузовик. Все отправились на поиски, и я сказал им, что поступлю так же. По чистой случайности я оказался на дороге, по которой она шла.

Парень прерывисто вдохнул, и внезапно мне показалось, что он вообще не смотрит на меня.

— Я никогда в жизни не забуду того, как мои фары осветили ее. Эмми хромала, одежда была в крови. Она изо всех сил прижимала руку к телу. И была до смерти напугана.

Он сжимал челюсть, пока воспоминания прокручивались в его голове.

— Люди считают ее слабой, даже Кольт иногда, как бы сильно он этого ни хотел. Но они все чертовски ошибаются. Она самый сильный человек, которого я когда-либо знал.

— Ты прав. Потому что она выбралась. Освободилась.

Трей несколько раз моргнул, проясняя зрение.

— Да. — Его голос стал более хриплым, в нем слышалась боль от воспоминаний.

Обвинения Кольта заполнили мой разум. Я причиняла боль. Этого никак нельзя было избежать. В чем-то он был прав. Но я знала, что иногда боль здесь и сейчас — единственный шанс на истинное исцеление. Я видела это на примере Марши и Джона. Видела в бесчисленных других людях.

И более того, разве боль не стоит того, если есть шанс, что мы сможем уберечь невинные жизни от гибели в будущем? Шанс, что мы сможем избавить других от необходимости оплакивать своих близких?

— Можешь сказать мне, где именно ты ее нашел? — спросила я. — Я хочу проследить путь Эмерсон той ночью.

Трей напрягся.

— Не уверен, что она готова поделиться этим с тобой.

Я встретила его пристальный взгляд.

— Я и не прошу об этом. У меня достаточно информации, чтобы собрать все воедино. Я просто не знала точной финальной точки. Я ни в коем случае не буду давить на Эмерсон. Она поговорит со мной, когда будет готова. Если она не захочет, это тоже нормально. Все в ее руках.

Напряжение покинуло мышцы Трея.

— Это было на 33-й проселочной дороге. Между Пайн-Батт и Кэттл-Ран-роуд.

Я достала свой телефон и ввела информацию.

— Спасибо, Трей.

Он кивнул, что-то обдумывая.

— И полегче с Кольтом.

Мои брови удивленно приподнялись. Я ожидала предупреждения держаться подальше от Эмерсон, а не от Кольта.

Трей встретил мой взгляд, не отводя его.

— Кольт должен был забрать ее той ночью, но опоздал.

В моем желудке поселилась тяжесть, как будто он вдруг наполнился жидким металлом. Я и раньше сочувствовала Кольту. Понимала, каково это — наблюдать, как исчезает тот, кого ты любишь. Но у нас было даже больше общего, чем я предполагала. Чувство вины — это ядовитый монстр, пожирающий все вокруг заживо.

Трей тяжело сглотнул, оттолкнувшись от барной стойки.

— Если он и ведет себя как придурок, то только потому, что считает, что уже подвел Эмми и не хочет делать это снова.

А разве я не поступила бы точно так же, если бы нашла Эйвери сейчас? Я бы как бульдог отгоняла от нее всех, кто может причинить ей вред или дискомфорт.

Только в глубине души я знала, что не отыщу сестру живой. Я просто хотела ее найти.