Женя

Сегодня пришла на работу практически первая. Раньше меня были только охранники, новая смена.

Уселась за свой рабочий стол и превратилась в глухую, немую, ещё бы хотелось и в слепую, но никак. Работать-то надо.

Так я и просидела несколько часов подряд, не отрывая взгляда от монитора. И так меня засосал очередной проект, что очнулась только тогда, когда перед лицом промелькнуло что-то тёмное и выключило монитор.

Это была рука, а точнее, рукав тёмно-синего пиджака с белой полоской рубашки и серебристой запонкой.

В дополнение мужской парфюм слева от меня и недовольное бухтение на тему «так и ослепнуть можно».

Подняла глаза на блюстителя здоровья моих глаз.

Мирский.

Собственной персоной и без приглашения. Такой весь бодрый, красивый и абсолютно не мой.

Вот иногда именно так приходит озарение. И коту под хвост все два дня самозаточения. Достаточно одного взгляда на объект желания, и чувства вышли из-под контроля.

Печати сорваны!

— Добрый день, Евгения! Как это замечательно, что именно сегодня вы решили поправиться и зайти к нам в гости.

ООО! Права была Катюша! Босс демонов изгоняет! Из всего коллектива по очереди. Видимо, моя подошла!

— Добрый день, Матвей Романович. Вот вылечилась, — не обращая внимания на его тонкие намёки, поприветствовала начальство. — Активно работаю.

— Вижу. Даже как-то чересчур стараетесь! Не дай бог, снова сляжете с простудой в тридцатиградусную жару.

Отвела взгляд от мужчины и как бы невзначай огляделась вокруг.

Тишина. Ещё две девочки и мужчина средних лет сидели как декорации. Мирно смотрели в мониторы и изредка щёлкали по клавиатуре и мышками. Идиллия!

— И над чем так трудитесь?! Может, покажете? — опираясь одной рукой на спинку моего кресла, шеф склонился надо мной.

Второй рукой снова включил монитор.

— Может, не надо! — вставила я, стараясь не поддаться большому желанию скукожиться в кресле до размера изюминки.

— Женя, мы это уже проходили, — тихо в ухо, обдавая дыханием нежную кожу.

Господи, где ты там?! Порази молнией этого беса-искусителя.

Капкан из мужских рук меня волновал и заставлял фантазировать.

Неприлично. До горячих щёк.

Если этот гад сейчас хоть слово скажет про моё горящее как олимпийский факел лицо, снова заболею. Скажу, что температура, и сбегу.

— Неплохо, Соловейчик! Мне, в общем, нравится. Вот тут и здесь надо изменить, — тыкая пальцем в монитор, вынес вердикт босс.

Стараясь запомнить, что он там указал, согласно покивала головой.

— До вечера надо всё доделать и показать ещё раз мне. Завтра едем на объект. С вами.

Не-е-ет. Ни за что! На стройку, в командировки или ещё куда-нибудь в компании Мирского я больше не поеду.

— Всё будет готово, но, Матвей Романович, я не поеду на объект. Вдруг снова чего случится, — так заботливо и мягко начала я, слишком мягко. — С вами.

— Звучит как угроза!

— Нет, что вы! — вроде как, изумилась я и для убедительности подняла глаза на мужчину.

Большая-пребольшая ошибка! Мужские глаза, обычно холодные, сейчас были полны красноречивых эмоций. Порция адреналина резко поступила в мою кровь, заставляя сделать быстрый вдох.

Это пытки. Пытки чувствовать, как его взгляд обжигает кожу лица, губы …

— Тогда завтра вы едете со мной. И это больше не обсуждается, — немного хрипло вывел заключение шеф.

Капкан был снят. Я выдохнула.

Мирский тихо ушёл, оставляя меня на пепелище своих запретов и табу.

Мысль об очередной болезни пришлось отмести в сторону. Моя плохая игра была разгадана. Во второй раз фокус не сработает, и Мирский, пыхтя огнём, прибудет ко мне домой.

Это вообще опасный вариант развития событий.

Остаток дня думала, как избавиться от наказания в виде поездки на объект. Ничего оригинального на ум не приходило. Хоть головой в стену долбись для усиления генерации новых идей.

Вместо травмирования мозга решила его подкормить, так сказать, задобрить. Достала свой любимый термос с кофейком и прямо за рабочим столом принялась смаковать напиток. Вокруг никого, все ушли на перерыв. Я же не хотела лишний раз рисковать и встретить любимое руководство.

Революция! Всем указам начальства. И пусть он скажет, что это подростковое бунтарство.

— Чудный запах.

Святые угодники! Глоток кофе, что я не успела проглотить от неожиданной реплики, выплеснулся прямо на стол.

— Ой, Женечка! Прости, что напугала!

— Ну, что вы, Аделаида Львовна. Это я сама.

Всё ещё пребывая в лёгком шоке от появления бабушки Мирского, я тормозила.

Наконец-то прекращая пялиться на наряд старушки и её широкую улыбку, принялась за уборку.

Выхватила из сумки бумажные платочки и, старательно промокая коричневые лужицы, вспомнила о правилах гостеприимства.

— Здравствуйте! Присаживайтесь, пожалуйста! — как можно любезнее предложила я, подвигая своё кресло к женщине.

— Здравствуй! Спасибо, не откажусь. А ты присядешь?!

— Ой, нет. Если вы не против, я постою. Целый день просидела.

Это тоже верно, но и свободных стульев в этом кабинете больше не имелось. Брать же кресла других сотрудников я не решусь. Мало ли они какие?! Вдруг суеверные? Или ещё чего?! Они со мной особо не общались, ну, и я не лезла в их души.

Завершила уборку и пристроилась краешком попы к столу. Вроде, и не стою, и не сижу.

Госпожа Мирская продолжала молчать и таинственно улыбаться, при этом не сводя с меня своих прозорливых глаз.

От такого пристального внимания хотелось тут же посмотреться в зеркало, дабы убедиться, что с лицом и одеждой всё в порядке. Я мужественно терпела и лишь заправила прядку волос за ухо, что настырно щекотала мою щёку.

— Я, дорогая, вроде как, к тебе за помощью, — наконец-то заговорила женщина.

Мысленно выдохнула, что игра в молчанку завершена, но, уловив смысл обращения, поняла.

Рано радуюсь!

— Конечно, Аделаида Львовна, если я могу вам чем-то помочь, то обязательно помогу.

От скомканного выражения собственных мыслей нахмурилась. Обычно я не паниковала в присутствии людей, особенно безобидных старушек.

— Женечка, да ты не волнуйся. Я человек мирный, и дело у меня пустяковое.

Вот теперь я реально начала паниковать. Ад и мир по логике вещей несовместимы.

Дружелюбно покивала головой, заранее соглашаясь на всё.

Всё-таки это же бабушка босса. Причём у них с ней есть контакт, а мне сейчас лишнее внимание шефа во зло, особенно отрицательное.

— Ты не могла бы взять на себя Матвея?

Кого? На что взять? Эмоции на моём лице, как всегда, говорили сами за себя.

— А зачем? — стараясь не заикаться, задала первый пришедший в голову вопрос.

— Ой, тут у меня небольшая проблема. Внук дал мне денег на операцию, будто иначе я помру. Вот только я вместо этого сделала себе тату.

Что-то у меня сегодня со слухом. Может, и правда переработала?!

— Тату?! — так спокойненько переспросила я, ожидая, что меня сейчас поправят.

— Да.

И улыбается, чертовка! Словно миллион, ну, пару миллионов выиграла.

— Офигеть! — вырвалось у меня. — Простите.

Она махнула рукой. Это точно та ужасная львица, которую все боятся?! Может, это клон?

— Хочешь покажу?!

Я ещё больше подофигела, даже дар речи пропал. Просто, словно китайский болванчик, покивала головой.

— Смотри, какая милая вещица! — лицо бабули таки светилось гордостью, когда она скинула летний пиджак и продемонстрировала мне голую до половины спину.

Топ у Мирской был откровенно смелым.

— Мило, — скупо повторила я, вглядываясь в изображение под левой лопаткой.

Ёж.

Ну, точнее, персонаж из мультфильма «Ёжик в тумане». Такой изумлённый и с авоськой на палочке через плечо.

— А как же операция? — продолжая разглядывать тату, поинтересовалась я.

Даже поближе подошла. Работа мастера была прекрасной. Животное казалось удивительно реальным. Хотелось потрогать, но вовремя одернула руку.

— Ну-у, я немного преувеличила масштаб бедствия, когда разговаривала с Матвеем. На самом деле, изначально я планировала сделать коррекцию груди, но потом подруга меня отговорила.

Коррекция груди … мамочка, забери меня домой …

— А что вы сказали внуку?

— Да что у меня нашли уплотнение в груди и надо сделать биопсию.

Ужас!

— Да, это мелочи! — прокомментировала Аделаида Львовна мои мысли.

— Но Матвей Романович, наверное, очень волновался, — нахмурившись, предположила я.

Это я ещё мягко высказалась. У меня, скажи мне моя бабушка такое, вообще бы приступ паники случился. Не хочу даже думать о болезнях или потери своих близких.

— Согласна, Женечка, что я немного перемудрила. Но Матвей сам виноват. Повяз в своей работе и ничего вокруг не замечает.

В общем, я её понимала. Желание быть нужной и любимой в любом возрасте остаётся актуальным.

Мирская, одевшись, присела обратно. Теперь её радостная улыбка вновь стала загадочной.

— А тебе, значит, не всё равно?

— Что? — не понимая, переспросила я.

— Не всё равно на Матвея? Вот волнуешься за него?

Вот это я попала! Лучше сразу под поезд!

— Ну-у, это …

— Вот ты где! Можно было бы сразу догадаться!

Мирский. Радость моя!

Сейчас я бы расцеловала шефа за столь удачное появление у меня в кабинете. Необходимость ответа на щекотливый вопрос отпала сама собой.

— Ой, здравствуй, внучок! Мы тебя как-то и не ждали! — уверенно откидываясь на спинку стула, Аделаида Львовна на четверть оборота повернулась к мужчине.

Теперь она нас обоих держала в поле зрения.

Мне же её громкое «мы» резануло по уху. Мы??? И самое главное, босс это «мы» тоже заметил. Со слухом-то у него полный порядок.

— Значит, теперь вы совместно моей смерти хотите? Я вас по отдельности боюсь, а тут вообще не знаю, куда спрятаться!

Вначале его фразы я мысленно приготовилась бежать, но к концу поняла, что это шеф так юморит. Немного по-чёрному, но всё равно такой его подход к увиденному радует. Мало ли чего Мирский мог про меня подумать?! Что я его бабушку тут обрабатываю против него или чего похуже …

— Матвей, это грубо. Но ты шутишь на работе?! Нет, ты вообще шутишь?!!! — удивлённо спросила бабушка, элегантно закидывая ногу на ногу.

Теперь её изучающий взгляд остановился только на внуке.

У меня же стало появляться чувство, что мы с шефом в лаборатории, причём в образе подопытных мышей.

Свободу попугаям!

— Аделаида Львовна, не меняйте тему. О чём это у вас тут беседы? Надеюсь, ты не пытаешь моего дизайнера? Она у меня по ландшафту одна на всех, а вид у Евгении какой-то … замученный?

У меня что ли? Да уж, комплимент так себе …

— Нет, я просто зашла поздороваться.

Ответ Мирской её внука не удовлетворил. Он ждал продолжения.

— И я заодно похвалилась, что сделала тату и операция мне не нужна, так как на УЗИ всё было хорошо. Доктор сказал, что можно не волноваться. А ещё мы хотели сходить перекусить и …

— СТОП!!!

И правда, она так складно пела, что и сама почти поверила и забыла начало. А шеф нет.

— Тату?! Ты совсем … — он замолчал, явно подбирая приличные слова.

Выражение лица Аделаиды тоже резко изменилось. Губы поджались, а взгляд стал острым.

Я тут сразу вспомнила, о чём меня просила женщина.

— Ну, что вы, Матвей Романович. Вышло очень замечательно. Вы сами посмотрите.

Я подскочила к Мирской, взглядом намекая снять пиджак.

Мой намёк был принят. Тату продемонстрировано.

— Ёж?! В честь чего? Что ты у меня сверху колючая?! И к тебе лучше не подходить? — поглубже вдыхая, сквозь зубы спросил мужчина.

— Можно и так сказать, но в действительности недавно на вечере встреч мы с подругами вспоминали молодость, включая мультик про это милое создание.

Выражение лица моего босса было неописуемым. Тут даже «Рафаэлло вместо тысячи слов» не поможет.

— Бабушка, но если этот ёжик так тебе … мил, зачем клеймить им своё тело?!

И если первые три слова были произнесены сдержанным тоном, то потом Мирского понесло. Это я с ним тоже проходила. Сейчас будет война.

— Иногда этого требует душа! Ты ставишь знак не только на теле, сколько на душе!

Праведный взгляд божьего карателя обратился на меня.

— Соловейчик, что я слышу?! Вы так, Евгения Ивановна, щебечете, словно о себе рассказываете.

Я молчу.

— У вас тоже есть тату?!

Вот почему его вопрос прозвучал как обвинение.

— Какое вам до этого дело?! Есть у меня или нет! — прежде, чем он успел ответить, а мужчина явно хотел, добавила. — В трудовом договоре о наличии или отсутствии тату и других телесных шрамах не упоминалось.

Мирский открыл и закрыл рот.

Значит, я угадала рычажок его давления. Работа.

Противный трудоголик. Только одно мерило — рабочий договор.

Матвей Романович закипал как советский чайник, ещё чуть-чуть, и раздастся свисток. Я, уверенная в своей правоте, тоже не собиралась отступать от своей точки зрения.

— Угомонитесь, молодёжь. Ещё успеете! — между нами, как барьер, подскочила бабушка Ад. — И Матвей, с чего столько шума. Сам спонсирует благотворительные фонды для животных, включая бездомных собак и кошек. Неужели для бабушки пожалел кусочек счастья?!

— Что спонсирует?! — переспросила я, поглядывая на госпожу Мирскую.

— Фонды для …

Её прервали.

— Вообще-то это была личная информация. Сугубо … Ты же знаешь, только среди членов семьи, — босс недовольно оборвал пояснения женщины.

При этом красноречивый взгляд был адресован в мою сторону.

Ох, Божечки мои! Я нарушила семейный завет. Не больно-то и хотелось!

— Простите, мне действительно пора. Удаляюсь. До свидания, Аделаида Львовна. Всего вам хорошего, включая внука, — вздернув нос, прихватила свой ридикюль и бодро двинула на выход.

Шеф что-то попытался пикнуть, но, видимо, передумал. Да и фиг с ним! Переживём и это!