Женя

Сегодня при виде дома бабушки я радовалась как никогда.

За этот вечер произошло столь всего, что даже для меня было слишком!

— Мы пришли, Матвей Романович! — радостно оповестила босса и галопом понеслась вниз по склону.

Мужчина неспешно ковылял позади.

— Забыла предупредить. Бабка моя, Агафья Прокопьевна, строгая женщина. Приверженец Ленина, комсомолка и так далее. Вы с ней о политике даже не начинайте разговор, а то будете спать на сеновале.

— Где? — донеслось до меня.

Я притормозила.

— На сеновале. Знаете, что это такое?!

Ой! Прищуренный взгляд мужских глаз грозил мне очередным убийством. Король переменчивого настроения сердился.

Господи, да чтобы я ещё раз … да с ним … да в командировку! Лучше больничный и горчичники!

Дальше спускались вместе. В тишине. Снова. Злобный дядька.

Бабушка нас уже встречала.

Как и откуда она всё узнавала, я никогда не понимала. Вот только телефон и интернет ей были не нужны, чтобы быть в курсе всего происходящего.

— Женька, бесстыдница, неужто совесть тебя ко мне привела?! Совсем бабку забыла! — грозно прокричала Агафья Прокопьевна

— Это, вроде как, её традиционное приветствие. Не обращайте внимания, — тихо шепнула Мирскому, пока не дошли до ворот.

Сказала и тут же кинулась обнимать старушку.

— Бабуля, не серчай. Ты же знаешь эту городскую жизнь. Ни минуты покоя. Вся в делах. Работу искала.

— Ага, я и вижу. Искала работу, а нашла хахаля городского?! — прокомментировала она наличие стоящего позади меня путника. — Тебе наших парней что ли мало? Здоровые, рослые, а ЭТО что?!

Всё! Бабушка оседлала своего любимого конька! Наш спор о выборе мужа длится уже лет пять.

— Тише! Это не хахаль.

— О! Принц датский что ли? Где конь тогда?

Жест рука-лицо мне бы сейчас не помешал.

— Конь сломался, и потому я пеший.

Мирский обрел дар речи. Да как не вовремя! Куда только делось его любимое молчание?!

Мужчина вышел из-за моей спины, протягивая руку этой серьезной женщине.

— Мирский Матвей Романович. Начальник вашей внучки на её новой работе.

— Агафья Прокопьевна, — в тон ему ответила бабушка, уверенно и с силой пожимая протянутую ладонь.

Босс бровью не повел, хотя я точно знаю, что силушка в руках этой старушки богатырская.

— Начальство значит. А я уже подумала, внучка жениха привезла знакомиться.

— Ну, уж извините, пока только начальство.

У Прокопьевны подбородок дёрнулся. Это значит, что режим «добрая бабуля» включён. Очень она уж правнучков хотела повидать, пока не помрёт. И тут даже вопрос, деревенский или городской муж, отходил на второй план.

— Ну, что ж мы на пороге-то всё стоим?! Проходите в дом, пожалуйста. Устали-то, наверное, с дороги. Голодные, — запричитала моя святая простота, открывая пошире калитку.

Через плечо посмотрела на Мирского большими, вроде как, пугающими глазами. Намекала, что еще одна такая шутка, и я сама его отправлю спать на сеновал.

Без средства от комаров.

— Баб, да Матвей Романович шутит. У него в городе и невеста замечательная красавица есть. Просто мы пешком от станции топали, немного с приключениями. Он … устал.

Я попыталась отвлечь беду от наших голов. Сватовства шеф точно не переживёт.

— Ох, с тобой, Женька, по другому-то и не бывает, — горестно выдохнула актриса прошлого столетия. — Вот так уж вышло, Матвей Романович, что она у нас девушка- беда.

— Так, бабуль! Не начинай! Нормальная я! Энергичная, как электростанция. Вот и всё!

— Ага! Так поди и не одна электростанция, а всей нашей области, — не выдержав выбранной роли, съязвила она.

Хотела тоже помучать старушку, но громкое мужское «Черт!», а потом, кажется, и что-то нехорошее про «мать», сбили меня с мысли.

— Матвей Романович?! — вспомнила я про несчастного напарника вечерних приключений.

Босс стоял с видом святого мученика, удерживая одну ногу в воздухе. Медитирует что ли?!

Если судить по лицу, то расслабиться не получилось.

— Что случилось? — возвращаясь назад, попыталась выведать хоть немного информации.

— Что?!!! Что?!!! Да ГОВНО со мной случилось!

— М-да!

Даже не знаешь, что тут добавить!

— А туфли, между прочим, итальянские! Стоят как весь ваш гардероб вместе взятый! — продолжил орать Мирский, упорно дёргая испачканной туфлей в воздухе.

Надеялся, что отвалится, но фиг! А вот про мой гардероб это он зря!

— Да прекратите вы мотылять ногой, а то сейчас на голову кому-нибудь прилетит кучка счастья.

Движения резко прекратились.

— А мне уже прилетело! Вы на мою голову прилетели! Да что ж это такое?! За что мне это наказание?!

Босс вышел «из берегов». Кажется, мы такое состояние проходили в универе на психологии. Называется «вынести себя за скобки».

Оказывается, чтобы узнать человека, надо просто загнать его в коровью какашку.

Мирский был прекрасен.

Такой живой, натуральный. С перекошенным от гнева лицом, горящими глазами и практически пеной бешенства на губах он мне нравился во сто крат больше, чем та холодная офисная статуя.

Я могла бы вечно смотреть на эту картину.

Смотреть — это, конечно, очень хорошо! Вот только надо спасать положение и …себя.

— Ну, Матвей Романович, какое-то же это наказание?! Это к богатству! Примета такая.

Добавила и пожалела. И правда говорят, молчание — золото!

— К богатству?! К богатству?! — снова начал заикаться мужчина. — Это вы-то что ли? Моё богатство?! Так-то я больше ничего вокруг себя не вижу!

— Так оно не сразу вам привалит. Надо подождать, — снова постаралась успокоить начальство.

— А я не могу ждать! Вы меня раньше прикончите! — всё равно продолжал орать Мирский. — Или я вас!

Ой! А вот тут пора уходить … по-английски!

— Ну-ну, молодежь! Достаточно! Ещё не поженились, а уже убивать друг друга собираетесь. Не порядок какой-то!

— Да я её придушу сейчас! Вместе с этими приметами! — пуще прежнего взвился мужчина, даже подпрыгивая в воздухе.

Он начал движение в мою сторону, и я, недолго думая, спряталась за бабушку.

Кстати, чему-то радостно улыбающуюся. Внучку практически убивают, а она веселиться удумала.

— Матвей Романович, вам вредно волноваться! Ещё инфаркт хватит, — уже из-за спины родственницы в очередной раз попыталась угомонить беса.

— О! Какая забота о моём здоровье! Не волнуйся, на тебя хватит!

Босс перешёл на «ты», и вот тут-то я реально очканула. В его глазах я видела свою погибель.

Прибьёт! И бабушка не поможет! Точно в тихом омуте … психи водятся!

— Господи, помогите! — теперь заорала я и сиганула в дом.

Двери на замок, а сама в погреб. Всё! Теперь, главное, ни звука!

Бабушку Мирский точно не тронет, а без меня, возможно, приступ бешенства его и отпустит.

Идея-то хорошая, но под полом и в темноте это так себе убежище.

Снаружи было тихо, а у меня ещё тише.

В голову сразу полезли разные мысли, включая неадекватное поведение моего шефа. Тут, правда, я и сама хороша!

Спрашивается, какого чёрта лысого я ответила на этот варварский поцелуй героя-спасителя?! Надо бы сказать огромное спасибо пауку и моей огромной нелюбви к этим тварям.

А случись всё по-другому! Отдалась бы боссу прямо посреди леса?!

Да! Меня уже сейчас в жар бросает только от этих мыслей! Мирский, как оказалось, далёко не палтус, а вполне себе нормальный мужчина. Буйный и местами придурок, но второе больше от незнания жизни обыкновенной.

Конфликт мыслей и реальности налицо! Как мне теперь быть?! А, между прочим, у него ещё и невеста имеется.

Стоять дольше сил не было, так что присела на корточки в какой-то уголок. Стало совсем грустно. Наверное, это неизбежно, если ты понимаешь, что тебе кто-то нравится, но ты точно знаешь, что опоздал.

Плюнула и села на попу. Любимый сарафан всё равно испорчен, а отсюда я ещё долго не выйду. Можно вообще не выходить! Буду сидеть в заточении, пока мозги на место не встанут — не выветрится увлечённость Мирским.

Мне кажется, я задремала, так как, услышав голоса наверху, вздрогнула и очнулась.

Босс беседовал с бабушкой и так мирно журчал, что я даже слов разобрать не могла.

— Евгения, выходи. Хватит прятаться, — как ни в чём не бывало позвал меня шеф.

Ага! Нашёл дурочку! Я сейчас выйду на свет божий, а он меня раз и все!

— Соловейчик, выходи. Не надо делать из мухи слона! — продолжал настаивать мужчина.

— Да-да, внученька. Айда скорее. Будем ужинать.

Ммм. Еда-а-а …

Мой лёгкий перекус был давно, так что я бы сейчас быка съела. А у бабушки всегда всё очень вкусно. Даже банальная жареная картошечка выходит такая, что пальчики оближешь.

Решила сдаться. Голод не сосед — от него не уйдешь! Да и сомневаюсь, что моя боевая бабуля сдаст меня в плен городскому ироду.

Вот сейчас выйду спокойная и равнодушная.

Вышла!!!

В темноте я запнулась за пустое ведро, что со звоном полетело в одну сторону, а я в другую. Приземлилась снова шумно, особенно голова. Приложилась затылком обо что-то металлическое до темноты в глазах и колокольного перезвона в ушах.

Офигеть! Теперь-то моё логово точно рассекречено.

Возвращаясь из лёгкого нокдауна, сначала боялась даже глаза открыть. Проанализировав своё тело, поняла, что жить буду.

Как только приоткрыла веки, яркий свет ударил по моим привыкшим к полной темноте глазюкам.

Кажется, я уже не одна в этом погребе.

— Ты в порядке?! Или, может, врача? В больницу?

Голос Матвея Романовича излучал беспокойство и, как ни странно, заботу. Может, у него, маньяка, перед убийством принято задобрить свою жертву?!

— Нет. В смысле нет, никуда не надо. Я в порядке.

Попыталась принять сидячее положение, но мужские ладони тяжело легли на плечи. Пришлось прилечь обратно.

— Не спеши. Ты, скорее всего, сильно ударилась головой, у тебя кровь на затылке.

Этим меня не удивить и не испугать. Я регулярно вижу свои кровоточащие раны.

— Пустяки, — отмахнулась от излишнего внимания начальства.

Больше меня интересовало, успокоился ли мужчина или на задворках сознания продолжает меня душить.

— Извини за концерт на улице. Я, наверное, действительно просто вымотался, — немного скрипучим голосом признался шеф.

— Угу, — легко согласилась я, отказываясь комментировать извинения.

Уверена, что этот человек не так часто просит прощения, а во-вторых, не будем будить лихо!

Руки с меня убрали, так что, пользуясь моментом, быстренько села, а потом и встала. Тут же сделала шаг назад, подальше от мужчины, чтобы его тело не смущало меня своим теплом.

Надо отметить, Мирский успел преобразиться. Помылся, и ему выдали гостевой комплект одежды моего давно выросшего дяди — старые джинсы-варёнки и футболку- безрукавку. Так что глубокий вырез открывал много голой кожи на мужской груди, а полностью открытые руки дополняли образ наготы.

В моей голове.

От яркости собственного воображения сделала ещё шаг назад. Нога угодила в металлический тазик и, судя по знакомому звону, это именно об него затормозила моя несчастная голова.

— Женя, прекрати пятиться. Не надо превращать меня в монстра!

— Ага, в гризли, — между прочим, добавила я, вытаскивая ногу и отталкивая посудину подальше от себя.

— Этого воображаемого медведя ты мне ещё долго будешь припоминать?!

Ничего не ответила. Я же не специально. Просто случайно выскочило.

— Давай руку, а то твоя бабушка решит, что мы здесь чем-то нехорошим занимаемся, — пробурчал недовольно босс, протягивая мне свою ладонь.

Разглядывая его руку, на секунду задумалась — принять помощь мужчины или проявить самостоятельность. Его очередной переход на «ты» очень настораживал. Мирский точно не любитель дружеского общения с рабочим персоналом.

— Нехорошим?! Это чем таким? — полюбопытствовала я, решая, что вполне могу справиться и сама.

Начала движение вперёд, ожидая, что шеф меня пропустит. В этом углу погреба было тесновато для двоих.

— Тебе объяснить на словах или показать наглядно?! — тихо и, кажется, соблазняюще уточнил мужчина.

От смены тембра мужского голоса вздрогнула и подняла глаза. Босс меня не пропустил, так что теперь мы стояли в паре сантиметров друг от друга.

— Думаю, лучше не надо, — неуверенно тихо ответила, хотя зарождающаяся дрожь в теле сигнализировала об обратном.

Мирский хищно улыбнулся. Уверена, что он, как зверь, почуял запах моего возбуждения.

— Уверена?!

— Да. В смысле нет. Не знаю. Думаю, что это плохая идея, — такое чувство, будто выдала весь словарный запас.

Мысли путались и скакали, а тёмные глаза и губы напротив не облегчали мне выбор.

Мне хотелось! Я жаждала одного нормального поцелуя. Просто впервые я не знала, нравится мне или нет, как целуется этот мужчина, имея в прошлом уже два поцелуя.

— Ты хочешь меня поцеловать?

Он усмехнулся, поднимая температуру моего тела ещё на пару градусов.

— Мне кажется, это очевидно. А ты?!

— Я?! — в горле пересохло, так что вышло сипло.

Пришлось легонько прокашляться, прежде чем ответить.

— Я бы хотела, но …

Бровь Мирского удивлённо взлетела.

— Но … — поторопил он меня, теряя терпение.

— Но хочется нормального поцелуя. Хорошего, — таки сказала я, ожидая очередного бунта начальства.

— То есть до этого всё было плохо?!

— На троечку. С минусом.

Лучше бы я соврала. Уже хотела зажмуриться в ожидании грозного рыка. Ещё бы я посмела посрамить мужское достоинство!

— Тогда тебе придётся показать свой вариант отличного поцелуя. Можно на «отлично с плюсом», — спокойно, но с вызовом предложил шеф.

Мирский всё решил. Его руки, обхватывающие мою талию, сократили несчастные миллиметры между нами. Теперь мои голые ноги чуть царапала грубая джинсовая ткань, а тонкий хлопок сарафана не мешал чувствовать рельефы мужского тела.

Если он думает, что я не смогу?! Ошибается!