Влезть в чужой дирижабль — как два пальца.

Для меня, во всяком случае.

Под иллюзией, да ещё в мимикрирующем комбинезоне я могу спокойно разгуливать по любым ангарам, не привлекая к себе внимания. Кроме того, все были поглощены подготовкой к взлёту. Затаскивали в гондолу последние ящики с электрокара, проверяли уровень топлива в баках, отстёгивали страховочные фалы.

Я даже не стал использовать свой Дар.

Не хватало ещё, чтобы кто-то из экипажа ощутил незначительный всплеск ки. Приблизившись к дирижаблю, я понял, что внутри есть двое одарённых. Психотип я определил быстро — левитатор и кинетик. А вот мой психотип они вычислить не смогут. Потому что нет аналогов.

Гондола встретила меня удивительной тишиной. Шум из ангара словно отрезало. Верный признак наличия артефакторики и продвинутой каббалистики.

Интерьер мне понравился.

Словно попадаешь на роскошную яхту, где каждый квадратный сантиметр поверхности — это годовая зарплата школьного учителя. Всё продумано, дизайн эксклюзивный. Дорогая древесина, лакированные поверхности, кожа, полированная сталь, оникс…

Из общей кают-компании я переместился в личные апартаменты Хоума.

Руководитель «Человечности» занимал большую часть средней палубы — его ограничивал только капитанский мостик. Ну, и часть моторного отсека на корме. Не каюта, а хоромы. Спальня, рабочая зона, санузел, уютное пространство для гостей. Я решил ни в чём себе не отказывать. Сел в кресло, мимикрируя под него, и стал ждать. Известный меценат приближался к аэровокзалу.

Я перекинул Доброму Эху слепок локации.

Ольга перебросила мне образы Такахаси.

А ещё через десять минут пришло сообщение о том, что началась операция в городе. Мусаев и несколько наших прыгунов телепортировались в штаб-квартиру фонда, быстро отключили сигнальные блоки и ликвидировали охрану. Сразу после этого в здание вмонтировался Бродяга. Джан приступила к выносу архива.

План у меня был очень простой.

Секретные документы, за которыми охотится Барский, переносятся ко мне в усадьбу и копируются в память Бродяги. Оригиналы я передам Эфе. Но и для себя сохраню ценную информацию.

Такахаси скинул очередную порцию слепков.

Похоже, автомобиль Хоума припарковался у главного здания аэровокзала.

Я попросил оружейника отследить нашего героя до самого ангара, и пошла прямая трансляция. Меценат в сопровождении двух своих мордоворотов выбрался из машины. Один из охранников тут же раскрыл над ним зонтик. Сопроводив босса до центрального входа, бодигарды пристроились к нему в фарватер. Сам британец уверенно двинулся к неприметной двери для ВИП-клиентов, возле которой его встретила улыбчивая девушка из администрации. Девушка провела троицу мимо всех досмотров, касс и прочего непотребства — по тихим коридорчикам с ковровыми дорожками. Последний коридор вывел сэра Кристофера к парковке с электрокарами. Тройка погрузилась в ближайшую машину и поехала к ангарам.

Трансляция оборвалась в тот момент, когда сэр Кристофер ступил под ангарные своды.

Один из здоровяков сложил зонтик.

Второй профессиональным цепким взглядом просканировал окружающее пространство.

К Хоуму подскочил человек из экипажа цеппелина и бросил несколько фраз по-английски. Дескать, машина подготовлена к вылету, исполним любой приказ.

Я присмотрелся к этому человеку.

На вид — около шестидесяти. Приличная физическая форма, уверенные движения. Голова полностью седая. Резкие морщины, как у людей, переживших потрясения в прошлом. У пояса — короткий меч. Ни личных вещей в дорожных баулах, ни портфеля с важными бумагами. Похоже, наш герой переживает исключительно за собственную шкуру.

Оля, хватит. Такахаси — можно отключаться.

Трансляция прервалась.

Переборки вокруг меня сделались прозрачными.

Я видел, как сэр Кристофер в сопровождении телохранителей поднимается на борт цеппелина. Видел, как к нему подходит кто-то из экипажа и рапортует о готовности. Видел, как меценат неспешно идёт вверх по трапу и оказывается возле двери своей шикарной каюты. Охранники остаются в коридоре.

Дверь открывается.

Прозрачность мне больше не нужна.

Полотно, через которое я прошёл, оказывается каббалистическим. Плашки с тихими щелчками накладываются друг на друга, отрезая коридор от апартаментов.

Кристофер Хоум осматривает покои.

Он что-то чувствует.

Я определяю психотип этого человека — криокинетик. Неудобно. Такой тип может проморозить тебя насквозь, даже не вступая в рукопашный бой.

За дверью — меты.

Хоум не спешит раздеваться и снимать обувь. Его цепкий взгляд скользит по каюте, останавливаясь на креслах, шкафах, двери в санузел. Телохранители, по идее, отрезаны. Но хозяин каюты может впустить их, кода пожелает. Надо упрощать это уравнение.

Два выстрела через бесплотную переборку.

Меты не успевают перейти в боевой режим — их головы взрываются кровавыми брызгами. Кристофер Хоум слышит два хлопка, но всё ещё не видит меня в кресле. Я стреляю из-под иллюзии.

Охранники проваливаются через перекрытия, выпадают из гондолы, погружаются в мир бетона и подземных коммуникаций.

Вокруг Хоума начинает вихриться энергия.

— Не советую, — сказал я. — Очень не советую.

Взгляд мужика пригвоздил меня к креслу.

Хоум среагировал на звук.

— Кто здесь?

— Стойте на месте, — продолжил я. — Никаких резких движений. Не вздумайте применять Дар.

— Вы уверены в своих действиях, молодой человек? — сэр Кристофер быстро приходил в себя. — Кто вам заплатил? Я дам больше.

Кристофер смахивал на взведённый спусковой механизм.

Я понял, что он применит Дар в любую секунду.

Сбить концентрацию этому ублюдку можно было лишь одним способом. Убрав наган в кобуру, я достал кромсатель. И выстрелил летающим клинком в ногу британца. Дико заорав, Хоум потянулся к торчащей из бедра железке. Я призвал клинок обратно, и тот вышел из раны, попутно резанув сэра Кристофера по пальцам. Кровь мгновенно пропитала штанину. Британец прислонился к стене и, тяжело дыша, сполз на пол.

— Ведите себя смирно, — приказал я. — Я чувствую, когда вы набираете ки для удара.

Меценат разразился проклятиями в мой адрес.

И в этот самый момент к нам присоединился Байт Мусаев. Выпав из многомерности рядом с британцем, диверсант ловким движением застегнул на запястье ушлёпка блокиратор и столь же внезапно исчез. Всё это было проделано с изяществом Гудини, я аж восхитился.

А ещё через секунду рядом с дверью в санузел прорезалась вторая дверь. Только проём этот вёл совершенно в иное пространство — в салон автоморфа.

— Нам туда, — сказал я по-английски.

Британец слабел на глазах. Под его ногой уже образовалась небольшая красная лужица. Я прикинул, что мужик сильный, на уровне второго ранга. А это означает, что рана затянется, не дав ему умереть от потери крови. Но это не точно.

— Помоги, — прошипел меценат. — Не дойду.

Я отдал мысленный приказ.

Байт Мусаев снова материализовался в каюте. Забрав у пленника меч, мы помогли ему подняться на здоровую ногу, опереться на наши плечи и доковылять до двери. За британцем тянулся размазанный кровавый след. Хорошо бы почистить, но у меня нет на это времени. Скоро здесь объявится кто-то из экипажа. Дирижабль вот-вот должны вывести из ангара, а Хоум молчит и не даёт последнюю отмашку.

В коридоре слышатся возбуждённые голоса.

Ну, конечно.

Я ведь и там наследил.

— Быстрее, — я втащил стонущего британца в дверь и оказался в узком помещении, смахивающем на кабину лифта. — Мы спешим.

Мусаев вышел через дверь и тут же растворился в воздухе.

Проём затянулся.

Лифт перестроился в мгновение ока. Как и в случае с Бродягой, я не сумел отследить момент перехода, а также всю цепочку трансформаций. Просто мы обнаружили себя в кабриолете на подземной парковке неизвестного жилого комплекса.

— Кабриолет? — я уставился на Доброго Эха.

Каримов пожал плечами:

— Вы же стоите. Берёг ваши головы.

Я с силой усадил Хоума на заднее сиденье. Про аптечку глупо спрашивать — любой бинт из протоматерии рассыплется в пыль за пределами автоморфа.

Глава фонда «Человечность» побледнел.

— Регенерация идёт? — спросил я.

— Какая регенерация? — вспылил англосакс. — У меня же блокировка!

Твою мать.

— Возьмите аптечку, — нашёлся Каримов.

Мы воспользовались сотворёнными из протоматерии бинтами и перевязали ногу британца. Потому что других вариантов попросту не было. Салон был перепачкан кровью, но автоморф включил режим очистки. Я даже моргнуть не успел, а вся эта мазня испарилась.

— Где мы? — я осмотрел паркинг.

Машин почти не было.

Два фургона, явно принадлежащих строительным бригадам, и одинокая «таврия» — солидная, чистенькая, на низком клиренсе. Ближе к формату спорткара.

— Комплекс ещё не сдали, — успокоил меня Каримов. — Использую для стыковок.

Стыковками Добрый Эх называл промежуточные остановки автоморфа. Иногда нужно перестроиться без лишних свидетелей. Или просто передохнуть, выбирая следующий пункт прибытия.

— Я знаю, кто ты, — неожиданно выдал Хоум. — Сними иллюзию.

— Правда? — я мысленно отключил артефакт и сбросил капюшон с головы. — А вы неплохо соображаете, мистер Хоум. Надо понимать, я у вас в разработке.

Меценат долго, изучающе смотрел на меня.

— Ты ведь не думаешь, что моя смерть что-то решит?

Пожимаю плечами:

— Смерть — это слишком просто.

Британец вздрогнул.

— Тогда что?

Ольга переправила мне сообщение от Джан. Архив из здания «Человечности» вывезен, Бродяга сделал копии. Наши люди убирают следы вторжения.

Я хмыкнул.

Главный след нашего присутствия — исчезнувшие документы. Ну, если забыть про тех, кого прирезали диверсанты. Война уже идёт, и более жёсткая схватка с СРБ не за горами.

— Для начала меня интересуют подробности, — сказал я. — Детали всех разработанных против моего Рода операций. Перечень задействованных людей. Сроки и схемы. Я должен защититься, как вы понимаете.

— Логично, — кивнул британец. — И, полагаю, у вас есть надёжные способы вытащить из меня эти сведения.

— Есть, — заверил я. — Поэтому мы сейчас отправимся ко мне в гости, сэр Кристофер. К сожалению, истинного кавказского гостеприимства обещать не могу.

— А роскошные похороны организуете?

— Я бы и рад, да только вами, уважаемый сэр, интересуются и другие влиятельные особы. Я намереваюсь вытянуть из вас всё, что только можно, а потом передать по цепочке.

— Даже так? — бровь англичанина поползла вверх. — Надо думать, местные спецслужбы? Уж не господин Барский ли собственной персоной?

— В самую точку, — я перевёл взгляд на Каримова. — Едем домой.

Каббалист нарастил над нами крышу.

Секунда — и машина уже стоит под серым небом Красной Поляны. Вокруг несмолкаемый шум дождя, горные вершины утопают в пепельной дымке.

Я вижу знакомые контуры Бродяги.

— Барон, — проникновенно заявил англичанин. — Вы хоть понимаете, насколько несоизмеримы наши финансовые возможности?

— О да, — не стал я отрицать очевидное. — Мне докладывали.

— И, надеюсь, вы учитываете все возможности? — продолжал гнуть свою линию сэр Кристофер.

— Например, какие? — невинно интересуюсь я.

— Не стройте из себя святую невинность, — поморщился Хоум. — Любые недоразумения решаются деньгами. Это всегда вопрос цены.

— Хм, — нельзя сказать, что я не предусматривал чего-то подобного. — Интрига. Но в этой схеме отсутствует одна фамилия.

— Какая? — насторожился собеседник.

— Блант.

— Не берусь комментировать, — по выражению лица Хоума было сложно что-то определить. — Вы и так вытащите из меня эти сведения. Через морфистов, например.

— Мне может потребоваться больше.

— И чем я могу помочь?

— Вы или ваша родня — не принципиально. Я хочу найти Питера Бланта. Каналы не играют роли.

— Молодой человек, я предлагаю сделку. Моя жизнь и свобода — за сумму, которую вы назовёте. Уверен, цену можно согласовать.

— Всё зависит от качества товара, — хмыкнул я.

К нам уже шли люди мастера Багуса, вызванные Ольгой. Разговор с британцем был окончен. Вся эта история, признаться, начинает утомлять. Отпустив Каримова и направляясь к своему дому под проливным дождём, я размышлял о дальнейшем развитии событий. Готов ли я пойти на сделку с Хоумом? После допроса этого типа его можно выгодно продать. А Барскому заявить, что рейд не удался, резидент выскользнул у нас из-под носа…

Почему-то мне не хотелось этого делать.

Кристофер Хоум и подобные ему личности могут создавать большие проблемы. Они как пауки. Долго и упорно плетут свои сети, создают разветвлённые структуры, а потом обрушивают жизни людей целых стран и регионов. Назревает большое противостояние. Если забыть об окружении Иезекииля Джонса, можно увидеть приближающийся конфликт. А мне нравится Фазис. И империя, в целом, устраивает. Патриот из меня никакой, я ведь где только не рождался на свет, но обрушить свою зону комфорта… Не позволю.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, я уже определился с судьбой сэра Кристофера.