Когда все формальности были улажены, а мирный договор подписан, я сделал знак рукой, и Николай Филиппович Аркус собрал наши экземпляры в папку.

Переговоры были завершены.

Мы сидели в кабинете Абдуллы Аль-Кааби. Окна кабинета выходили в сад, до моего слуха доносилось журчание фонтана.

— Я догоню.

Николай Филиппович, Джан, два наших юриста и люди самого Аль-Кааби вышли за дверь. Мы с поверженным шейхом остались наедине.

— Что вам угодно, барон? — бес посмотрел на меня с откровенной ненавистью. — Война закончилась. Мы пришли к соглашению.

— Всё так, — кивнул я. — Но я обязан вас предупредить о том, что будет после.

— После? — в голосе шейха послышались нотки удивления.

— Да. Погибли ваши дети и потомки, нанесён ущерб репутации. Вы лишились значительных накоплений и активов, кое-какой элитной недвижимости. И, безусловно, вынашиваете планы мести.

— И вы решили забрать у меня даже это? — не удержался от сарказма Абдулла.

— Вовсе нет. Главное, чтобы ваши планы не перетекли в практическую плоскость.

Шейх горько усмехнулся:

— И тогда что?

— Ваш Род окончательно перестанет существовать. А я приду уже за вашей головой. Вообще, странно, что вы не навели обо мне справки перед тем, как ввязываться в эту авантюру.

— Начал наводить, — неохотно признал шейх. — Но не успел собрать все материалы.

— Погорячились, — кивнул я. — И не узнали о Гамовых. Да и не только о них. Поэтому я облегчу ваши размышления, упомянув, что вы увлеклись чрезвычайно выгодным предложением Питера Бланта и тех, кто стоит за ним. Я прав?

— В некотором роде.

— Значит, прав. Вам предложили быстрое решение проблем в Африке, но при условии, что вы начнёте действовать незамедлительно. А ведь я ничего плохого вам не сделал. Кроме того, вы знали о нашей дружбе с Назаром Куртом. И о том, что он поддерживает выбор своей дочери. И всё же хотелось ухватить удачу за хвост.

— Всё гораздо сложнее, чем вы думаете, юноша.

— О, нет. Всё просто, как апельсин. Вы хотели заполучить месторождение алмазов на юге Африки, но оно принадлежало местному царьку. Царёк заломил высокую цену. А рычаги давления на этого типа есть у британского правительства. И это месторождение оказалось для вас более значимым, нежели многолетняя дружба с Куртами. Ах да! Чуть не забыл. Вы сделали ставку на Юсуфа, который горел желанием возглавить Род.

— И к чему всё это? — нахмурился мой собеседник.

— А к тому, — вкрадчиво произнёс я. — Что моя разведка очень хорошо осведомлена о каждом вашем шаге. И поверьте, если на моих землях объявятся ваши наёмники, я найду след. А когда найду — обижусь по-настоящему.

Шейх наградил меня тяжёлым взглядом.

— Вы ошиблись, — сказал я. — Найдите в себе мудрость и благоразумие двигаться дальше. Выбросьте меня из головы. Иначе вашу семью ждёт забвение.

У двери меня настиг вопрос:

— Сколько вам лет, барон?

Я обернулся.

— Вы и этого не знаете, Ваше Превосходительство?

— На самом деле.

Моё лицо осталось непроницаемым.

— Я не бес, если вы об этом.

Абдулла задумчиво кивнул.

— Знал, что вы это скажете. Прощайте, господин барон.

Я вышел из кабинета.

* * *

Створки шикарных кованых ворот разошлись, открывая мне путь в ялы.

Юсуф Курт тоже поселился на берегу Босфора, и его имение практически не уступало по роскоши особняку отца Джан. Подъездная дорожка вилась среди магнолий и кипарисов, в глубине сада мелькали беседки, а слева я заметил искусственный пруд в японском стиле.

Дорожка вывела меня на открытую парковку перед домом.

Слева поднимался горный склон, по которому вверх карабкались крыши зажиточных соседей Юсуфа. Справа высился каменный особняк в пять этажей, фасад которого выходил прямо на залив. Светло-розовое здание с черепичной крышей, многочисленными эркерами, пристройками и балкончиками. Вдоль фасада тянулась каменная набережная с причалом для яхт, но отсюда её не было видно.

Я вышел из спорткара даже не удосужившись открыть дверь.

Прямо через кузов.

Хозяин ялы в сопровождении двух охранников спустился ко мне с парадного крыльца. Никакого намёка на гостеприимство в его глазах не было.

— Эфенди Юсуф! — расплылся я в фальшивой улыбке. — Вижу, что вы безмерно рады нашей встрече!

— Завязывай с этим, барон, — проворчал кинетик. — Скажи спасибо, что ты живым добрался до этого дома.

Я оценил психотипы быков, сопровождавших Юсуфа.

Прыгун и мета.

Ничего серьёзного.

— Вы плохо понимаете расклад, эфенди. Я могу зайти в ваш дом, когда захочу, оставить там склад трупов и выйти когда захочу. Вы должны меня поблагодарить за этот разговор. За сам факт разговора.

Быки потянулись к ножнам.

Юсуф небрежным взмахом остановил идиотов.

— Ты много на себя берёшь, мальчишка.

— Примерно в таком ключе думал и Абдулла Аль-Кааби ещё вчера вечером. Если не хотите впускать меня в дом, можем пообщаться на свежем воздухе. Но поговорить придётся. И уберите этих кретинов, пока я не убрал их сам.

Вот тут дядя Джан не выдержал:

— Вышвырните этого выскочку из моего имения.

По его лёгкому кивку охранники шагнули в мою сторону.

Я щёлкнул пальцами.

Быки провалились под землю.

Это выглядело эффектно. Два здоровенных турецких амбала, которыми можно сваи заколачивать, ухнули вниз. Не успев даже вскрикнуть или достать оружие. Через секунду один из них телепортировался обратно и тут же схватился за горло, из которого торчал клинок. Усилием воли я втянул эту часть кромсателя обратно в цилиндр. А хрипящего и булькающего охранника отправил под землю.

— Никогда не понимают с первого раза, — поцокав языком, я убрал кромсатель в чехол на боку. — У вас там на КПП надо порядок навести. Меня обыскали, но решили, что я еду с подзорной трубой.

— Я тебя в порошок сотру, — прорычал Юсуф.

— Как это сделал Абдулла?

Мне было известно, что Юсуфу доложили о войне, проигранной Аль-Кааби. И он здорово струхнул. Ведь до него дошёл простой и ужасающий факт: на тропу войны вышел безбашенный отморозок, который непостижимым образом сметает всех, кто преграждает ему путь.

— Идём, — Юсуф кивнул в сторону беседки, оплетённой турецкими бобами. — В дом я тебя приглашать не собираюсь.

— А я и не горю желанием.

Оказавшись в беседке, Юсуф протянул руку к перилам и щёлкнул тумблером. Внешне ничего не изменилось, но я ощутил незначительный всплеск ки.

— Что за фокусы?

— Защита от прослушки, — ответил кинетик.

Мы присели на скамейки, не выпуская друг друга из поля зрения.

— Ты убил Берка, — выплюнул обвинение Юсуф.

— Не я. Но мои люди.

— Ответишь за это.

Я покачал головой:

— Давайте сразу внесём ясность. Я здесь не для того, чтобы тратить время на ерунду. У меня ультиматум. И лучше вам пойти на выдвигаемые условия, если не хотите отправиться вслед за родственниками Абдуллы.

— Ты…

— Я. Юсуф, мы оба знаем, на чьей стороне сила. Хватит ломать комедию. Я могу истребить всех, кто находится в этом доме, включая вас. Могу сделать это с объявлением войны. Или без него. Вы просто исчезнете. Я могу добраться до каждого из ваших бастардов. До ваших любовниц. Спалить к чертям собачьим вашу виллу в графстве Уэссекс. Или бунгало на Тенерифе. Мне вообще пофиг, что и кого уничтожать. Вы мне мешаете.

Юсуф сглотнул.

Впервые за долгое время маска надменного высокомерия дала трещину.

— Могу предположить, что вы сомневаетесь, — продолжил я. — Откройте свой разум для моего телепата и получите слепок.

— Какой такой слепок, сын собаки?

— Очень важный для понимания реальности, — оскорбление я пропустил мимо ушей.

Юсуф снова сглотнул.

— Ладно. Я открыт.

По моему приказу Ольга перекинула дяде Джан небольшой ролик. Сюжет поступил от Байта Мусаева, который сейчас находился в небольшом и уютном городке на севере Италии. Юсуф сразу узнал дом, комнату и читающего книгу паренька. Мальчишке на вид было около четырнадцати. Мусаев находился прямо у него за спиной.

— Мой человек перемещается через многомерность, — сообщил я. — Его не остановить.

Юсуф как-то неожиданно сдулся.

Передо мной теперь сидел очень старый, уставший от жизни человек. Вот только никакой жалости к этому персонажу я не испытывал.

— Что у тебя за условия? — наконец, выдавил Юсуф.

— Очень простые, — я закинул ногу на ногу и облокотился о бортик беседки. — Я не трогаю никого из близких вам людей. Забываю о том, что ваш сынок пытался убить меня руками Зейна в конструкте. В конце концов, оба за это поплатились. Взамен вы исчезаете из поля моего зрения. Не мешаете нашей с Джан свадьбе. Не пытаетесь возглавить Род, подсиживая Назара. Более того, я не хочу видеть вас в Стамбуле, Юсуф. И в Халифате. Я ссылаю вас… да хоть бы и на Тенерифе. Или в Европу. Выбирайте сами.

— Меня уже отстранили от принятия решений.

— Да, я в курсе. Но этого мало. Вы покидаете страну на ближайшие десять лет. Поживите где-нибудь… в тихом и спокойном месте. Подумайте над своим поведением. А чтобы лучше думалось, переведите мне на счёт вот эту сумму.

Я протянул Юсуфу клочок бумаги.

У кинетика глаза полезли на лоб.

— Чего-о-о?

— Знал, что вы спросите. Будем считать это скромным свадебным подарком.

— Скромным? — зашипел Юсуф. — Да тут…

— Угу, — кивнул я. — Тут. Или ваша жизнь стоит дешевле?

Юсуф громко выдохнул.

Он аж побагровел от злости.

— И ещё, — я легко поднялся со скамейки. — Вы мне не нравитесь. Поэтому на нашей с Джан свадьбе вас не будет. На то, чтобы выполнить все мои условия, у вас есть двадцать четыре часа. Счастливо оставаться.

Я вышел из беседки, прожигаемый ненавидящим взглядом несостоявшегося родственника.

* * *

Мрачный приземистый особняк в староанглийском стиле расположился в той части Харлингтона, где предпочитали жить мелкие чиновники, силовики и промышленники неблагородного происхождения. Тут было тихо и спокойно, но и минусы никто не отменял. К примеру, часто ремонтировались изношенные теплотрассы. А ещё не хватало дорогих магазинов и салонов — за этим нужно было ехать в центральные районы города.

Особняк ничем не привлекал к себе внимания.

Примерно этого и стоило ждать от начальника секретного отдела, ведущего свою деятельность по всему миру. Отдела, специализирующегося на грязных решениях. И поэтому хорошо финансируемого.

Тем не менее, Питер Блант подумал о своей безопасности.

Дом оснастили отклоняющими линиями, видеонаблюдением, сложными каббалистическими ловушками и высокой каменной стеной. Охранники тоже имелись. А ещё по двору бегали псы, которых я очень не люблю. Не люблю, потому что их не обманет иллюзия. Псы ориентируются на запах. Передо мной же стояла задача не из простых — выкрасть Бланта из собственного жилища, чтобы передать Багусу для последующего допроса.

Я потратил неделю на разработку плана.

За это время Юсуф Курт успел свалить в долгосрочный круиз по странам и континентам, мы с Джан снова сгоняли в Стамбул, где прошла окончательная помолвка. Больше никто не возражал, не лез с испытаниями и другими пакостями, не пытался смешать меня с грязью. Даже патриарх Рода, отец Назара, выглядел подавленным, а на меня смотрел с интересом и уважением.

А ещё на минувшей неделе состоялся прорыв в исследованиях Доброго Эха и его верных помощников. Так сложилось, что Лука Каримов возглавил узкий коллектив спецов, продвигающих могущество моего Рода на недостижимые высоты. И вот, в один дождливый вторник, они мне доложили, что кажется понимают, откуда растут ноги у летающих британских мехов. Чуть позже у нас состоялся интересный разговор. Выяснилось, что мехи оснащены блоками переменной гравитации. Технология очень напоминала ту, которую использовала при перемещении Хорвен, что указывало на артефакты Предтеч. И всё же, разница имелась. И существенная. Хорвен обладала удивительной для биомеха способностью улавливать и перерабатывать энергию ки. Блоки летающих мехов были заряжены через каббалистические цепочки. Серьёзная модификация, если подумать. И совершенно незаконная. Я одобрил дальнейшее исследование блоков и поручил своим умникам подготовить отчёт о возможности легального применения технологии. Сам же сосредоточился на захвате Питера Бланта.

Ибрагима, кстати, мы отправили в расход.

Всё, что мне было нужно, я узнал.

Дальше — война.

И вот я стою на противоположной стороне безлюдной улочки в три часа ночи. Вокруг — промозглый дождливый октябрь. Из освещения — только редкие фонари. Напротив — двухметровая ограда, глухие бронированные ворота. Меня не видно, потому что я предпочитаю выходить на операции в комбезе Михалыча. Глубоко под особняком Бланта, встроившись в подвал, затаился автоморф под управлением Доброго Эха. В нескольких кварталах отсюда, в круглосуточном пабе сидит Ольга — она обеспечивает ментальную связь.

Над верхушками деревьев, избавившихся от листвы, кружила незримая Хорвен.

Рядом со мной стоял Байт Мусаев.

Через минуту мы, не сговариваясь, пересекли дорожное полотно, и остановились у каменной ограды, которую я сделал прозрачной.

Гончая спикировала с небес.

И начала расстреливать костяными шипами всех, кто подавал признаки жизни во дворе. Не прошло и двух минут, как охранники вместе с собаками были зачищены.

Я просочился сквозь камни.

Байт попросту исчез из реальности.