Дойдя до устья Голубой реки, Уми, Лэнса, Энду, Энупу и большой темнокожий Адану идут на восток по замёрзшей поверхности озера. На севере от них сплошная стена засохшего камыша, обозначившего болотистый берег озера, зато на восходе через несколько дней показались вершины невысоких гор, а значит, скоро они выйдут на твердую землю.

— Совсем снега не осталось на льду, — пожаловался Энупу. Он хотел пить, и до сей поры, как и остальные, вместо воды закидывал в рот снежки из снега. А теперь и его нет.

— Чистая вода, — Энду вылез из саней и, спотыкаясь, побежал к увиденной им полынье. И у него во рту пересохло. Опустившись на колени, он зачерпнул ладонью воду и сразу же выплюнул:

— Противная и теплая.

Лэнса тоже пригубил — и в самом деле теплая:

— Немного горькая, но если нет снега, то пить ее можно.(1)

В окружающей их все эти дни и давно уже привычной тишине замерзшего озера вдруг раздался громкий треск. От полыньи по льду поползла трещина, которая понемногу начала расширяться. Лэнса отскочил от нее: не забыл, как провалился под воду на Голубой реке.

— Какая длинная⁉ Словно разом по всему озеру лед сломался. Надо достичь земли до темноты, недалеко до нее осталось, — Уми пытался определить границы разлома, который уходил далеко на юг.

Задул устойчивый теплый ветер. Земля на востоке, которая до этого была хорошо видна, скрылась в тумане. Едва не влетели в еще одну трещину во льду. Перебравшись через нее, толкавший сани, Адану остановился отдохнуть и снял с себя верхнюю одежду. Его примеру последовали и остальные.

— Как-то быстро зима закончилась, — Уми ковырял ногой ставшую рыхлой поверхность льда, а затем заглянул в трещину. — Здесь неглубоко — значит до твердой земли осталось немного, пусть ее сейчас и не видно. Энду, иди впереди саней: ты лучше всех видишь в сумерках, может еще где озеро треснуло.

Туман становился все гуще. Порой Уми не видел даже Энду, который шел впереди саней. А лед все никак не заканчивался, и, когда под полозьями заскрипел песок, он с облегчением остановился. Наконец-то они достигли суши.

— Какая-то земля туманов, — пробурчал утром Энупу. Рассеявшаяся ночью густая белая пелена к утру снова накрыла берег.

— Все равно лучше, чем по льду идти, и провалиться под него, как Лэнса, — огрызнулся Энду. — Ночью я слышал треск со стороны озера. Наверное, лед ломался.

— Зато по льду сани хорошо скользят. Посмотрю я, как ты их по земле будешь толкать.

— А мы и не будем их толкать. Заберем вещи и пойдем своими ногами, — вмешался в их разговор Уми.

— Но они же нам могут еще пригодиться. Вдруг снег пойдет, — обиделся Энупу за свое творенье.

На песке осталась лежать куча старых шкур, никто не захотел их брать с собой. Да и зачем, когда наступает теплое время года. Рядом валялись самые толстые бревна от саней. Те, что полегче, разделили на куски и собрали в вязанки, чтобы легче тащить. Вспомнив, как не могли разжечь костер во время перехода по безлесной степи из-за отсутствия деревьев, младшие охотники решили не рисковать и взять дрова с собой. Пока они возились, утренний туман пропал, и взгляду открылась покрытая трещинами поверхность озера. Кое-где даже были видны обширные полыньи. Вовремя же они достигли земли.

— А ты говорил, сани нам еще понадобятся. Нет льда уже не будет, как и снега, — не упустил случая припомнить Энупу его слова Энду. Молодой лесовик молча отвернулся, перекинул через плечо мешок, в который запихнул горшок и статуэтку женщины, и направился в сторону гор, которые виднелись на востоке. Много понимает этот мелкий каменщик в санях. Ничего, когда снова ударят морозы, все сразу начнут его просить сделать их.

Они шли весь день вдоль отрогов невысоких голых гор, переходящих в плоские степи, в которых высохла за зиму редкая жесткая трава. У редких балок росли чахлые колючие кустарники. Приподнятое настроение, которое было с утра у всех, кроме Энупу, постепенно сошло на нет.

— А где быки, олени, кабаны? Даже следов нет. Только мелкие зверьки на равнине, которые в норах прячутся, — любящий вкусно поесть Энупу совсем раскис и теперь жаловался Лэнсе.

— Я заметил пыль вдали. Наверное, стадо быстрых оленей пробежало. Звери здесь есть, надо только узнать их пути и подловить их, — успокоил тот лесовика.

— Попробуй еще догони этих оленей в открытой степи. Но мы прошли мимо нескольких ущелий, там должны быть кривороги, которых можно добыть из засады. Во всех горах есть кривороги, и бегать за ними не надо, — Энду запрыгал на месте от возбуждения.

— Нет, хватит с нас гор. Но если найдем подходящее место, то можем остановиться на луну, чтобы набить зверя и сделать припасы. И шкуры нужны для зимней одежды, — успокоил всех Уми.

Все засмеялись после его слов. Когда это еще зима наступит? Только Адану одобрительно посмотрел на подростка «старых людей». Он в очередной раз убедился в правоте своих мыслей, что если они и дойдут до Восточных земель, то только потому, что Уми доведет их туда.

Опять этот густой утренний туман. Несколько дней его не было, но стоило разбить на подходящем месте стоянку, как он снова заволок окрестности. А место, которое нашли Адану и Лэнса, надо признать, было хорошим. Из-под скалы вытекал небольшой ручеёк, который, пробежав совсем немного, пропадал в ближайшем овраге. Рядом располагались небольшая сквозная пещера, постоянно продуваемая ветром, и широкое ущелье, уходящее в горы.

— Наконец-то! Туман пропал, и Энду засуетился, собираясь вместе с Энупу отправиться в ущелье на охоту за криворогом. Посмотрел на очистившееся небо — солнце уже совсем высоко, надо торопиться.

По мнению Энупу молодой «каменщик» охотился неправильно. Вместо того, чтобы идти по ущелью и искать зверя, как сделал бы он сам, Энду взобрался на вершину высокого бокового склона и теперь осматривался, вертя кругом своим торчащим носом.

— Ну долго еще, Энду? — терпение у Энупу заканчивалось. Зря он с ним пошел, надо было остаться на стоянке. Но уж очень он любил мясо криворога, а вдвоем можно больше туш принести. Даже связку дров взял, которая сейчас оттягивала его назад и больно давила на спину.

— Это у вас на болоте можно было идти и наткнуться где угодно на большого лесного оленя, который ест ветви ели. А в горах кривороги пасутся на полянах, которые должны вместить все их большое стадо. А их не так уж много, и я, кажется, вижу одну такую, на которой находятся звери.

И Энупу увидел:

— Так она же далеко!

Энду уже пожалел, что взял с собой молодого лесовика. Мало того, что отстает все время, так еще и громко фыркает позади, совсем как криворог. А зверь этот острожный. Только из укрытия его можно добыть. Если заметит или услышит угрозу, мигом умчится по склону. Никто его не догонит. Но вроде пронесло. Стадо криворогов, которое находилось посередине поляны, постепенно двигалось к скале, за которой они затаились. Под ее навесом оно, наверное, и собиралось остаться на ночь. Наконец, кривороги приблизились на расстояние броска копья.

— Кидаем вместе, — прошептал Энду.

— Гррх…

Один из самцов, с крупными круглыми рогами, глухо заблеял, после чего стадо разбежалось в разные стороны.

Хорошо бросил копье «каменщик». Энупу посмотрел на взрослого криворога, которого замертво свалило копье Энду. А вот сам он поначалу решил, что попал в хребет самке, но нет. Очень уж толстое основание было у рогов. Это оказался молодой самец, который бил ногами по траве не в силах подняться. У Энупу потекли слюнки. Наконец-то поест хорошего мяса, а не этих зверьков из нор.

Энду хотелось заехать палкой по спине, нависшего над костром, Энупу, который и не думал помогать ему свежевать туши. Тот вырезал мякоть из задней ноги, насадил целиком печень на палку и теперь терпеливо ждал, пока дрова прогорят до углей. А ведь вся ночь еще впереди — успеет еще набить брюхо.

Еще до того, как солнце появилось из-за скал, Энупу разбудил треск. Раннее утро. Внизу, в долине, стелется туман, а здесь проглядывает чистое небо.

— Смотри, какой камень. Нет лучше для острия, — Энду, заметивший, что он открыл глаза, показал серый пластинчатый булыжник. И здесь его кто-то ломал до нас.

— Кто-то живет здесь рядом, или жил, — Энупу громко зевнул. — Ты же не хочешь тащить с собой этот камень, и так туши тяжелые.

Но, конечно же, Энду его не послушал. Горы остались позади, и Энупу скинул с себя на землю криворога, завернутого в шкуру, и со злорадством услышал, как тяжело дышит позади Энду. Мало того, что криворог у него больше, так еще и несколько остриев для копья сделал и взял с собой. И это они до сих пор еще вниз по склону шли, что гораздо легче.

— Мы не туда вышли, заблудились в тумане, — голос у маленького «каменщика» осип. Ему явно надо передохнуть. — Пойдем вдоль длинной белой скалы на закат. Не могли же мы далеко уйти от стоянки.

Туша криворога больно давила на шею, склоняя голову к земле. Только сухую траву и видно. Плечи занемели, и Энупу сбросил груз на землю, завертел головой и хотел крикнуть Энду. Но так и остался стоять с открытым ртом. К ним вниз по склону от вершины скалы, не торопясь, спускались несколько мужчин.

— Это не темнокожие, — Энду суетился — поднял свое копье, бросил на траву и вытащил длинный нож, снова поднял копье.

— Стой спокойно, хотели бы убить — бежали бы и кричали, — Энупу облокотился на свое копье. С тех пор, как они вышли на Долгую дорогу, встречали только темнокожих. И ему было любопытно увидеть людей, похожих на них самих.

Не дойдя до них всего несколько шагов, чужаки, два старика и младший охотник их возраста, остановились. Понятно, почему не бежали: тяжело бежать старым охотникам. Исподлобья разглядывали оружие и туши криворогов и что-то громко прокричали.

— Что они говорят, — Энду ничего не понял.

— Хотят, чтобы мы ушли, — решил Энупу. — И мы уйдем.

Чужаки долго шли за ними на некотором отдалении и остановились только, дойдя до приметной остроконечной скалы.(3)

— Здесь заканчиваются их угодья, — решил Энупу. — И наша стоянка видна отсюда.

Движимый непонятным порывом молодой лесовик обрубил заднюю часть своего криворога и положил рядом со скалой.

— Это наша добыча, что ты делаешь? — Энду возмутился подобной щедрости.

— Уми сказал, что мы останемся здесь на луну или две, а их угодья рядом, вдруг снова придется с ними столкнуться.

«Да, только ты отдал ту часть криворога, с которой уже вырезал большой кусок мякоти», — подумал Энду.

Уми придирчиво осмотрел куски мяса, которые сушились в сквозной пещере. Понюхал, пованивают, несмотря на постоянный сквозняк. Нет у них возможности вымочить мясо в соляном растворе, как это делали люди Гррх, вот и начинает портиться. И где взять горькую эссу совершенно непонятно. Расстроенный Уми снял мясо с палочек. Надо съесть, пока полностью не сгнило. Пусть Энупу сварит в своем котле. Но лесовик куда-то пропал. Торопился, даже статуэтку свою не взял с собой. На стоянке высится только крупная фигура Адану

— Энупу с Лэнсой опять отправились к камню, — пояснил темнокожий. — И мясо криворога, которого Энду добыл, взяли с собой.

Уми поморщился. Опять ушли общаться с людьми, живущими под скалой. И каждый раз что-то забирают из добычи. Иногда и вовсе остаются на день-два, и это ему не нравилось.

Уже почти целую луну они на этой стоянке, а он про этих людей с заскальной стоянки слышал только со слов Энупу и Энду. Вроде и рядом находятся их угодья: начинаются сразу за этим камнем. Но ни разу их не видел. Да и некогда было о них думать, когда каждый день уходишь на охоту, и не всегда удачно, чтобы сделать запас шкур и мяса. Но не пришло ли время и ему отправиться к большому камню.

Так вот, что их так сюда притягивает! Уми увидел рыжую голову Лэнсы и беловолосую — Энупу, а рядом несколько молодых женщин и юношу.

— Уми, иди сюда, — машет рукой Энупу. А вот Лэнса, кажется, недоволен его неожиданным появлением.

— Что ты хотел, Уми, — голос Лэнса прозвучал неожиданно резко.

Уми с трудом сдержался, чтобы не нагрубить ему в ответ.

— Нам нужна соль, тяжело без нее сделать мясо, которое долго не гниет. Узнай у них, может они знают, где ее взять в этих горах.

— Мы не знать, — сказала заскальная девушка, которая сидела ближе к Лэнсе.

Оказывается, она его поняла. Успела выучить несколько слов и выражений.

— Белая эссу, горькая, — Уми показал, словно лижет соленую глину, так, как это делают олени.

Бесполезно. Наверное, эти люди ее не используют.

Уми вскоре после этого ушел. Энупу перестал улыбаться и повернул свою голову к Лэнсе.

— Почему ты прогнал его?

— «Лэнса — самый сильный охотник. Он не приходит без добычи с охоты, и у него есть копье с белым наконечником», — выкрикнула та же самая молодая женщина.

— Зато Уми помнит все, что говорила Старшая и знает, где находятся Восточные земли, — умерил ее радость Энупу.

Раннее туманное утро. Адану внимательно наблюдает, как Уми бесцельно бродит на стоянке. Не похож он сам на себя после того, как вчера пришел от одинокой скалы. А Лэнса с Энупу так и не вернулись на стоянку. Не пришли они ни на следующий день, ни даже через луну.

Энду грустил без Лэнсы. Он отправился к камню, где Уми оставил его с Энупу, но там их не оказалось. А еще через некоторое время исчез мешок Энупу с горшком и статуэткой женщины.

— Они не захотели нас видеть и прокрались на стоянку, когда нас не было, чтобы забрать свои вещи, — Энду был потрясен подобным поведением.

— Лэнса и Энупу нашли себе новую семью. Кто угодно может прийти в другую семью и там остаться, — пожал плечами Уми.

— Но мы же идем в Восточные земли, там мы найдем людей Долгой дороги, и там наша семьи, — неуверенно проговорил Энду. Он уже совсем перестал что-то понимать.

— Я не знаю Энду, хотят ли они теперь на восход. Но я точно хочу.

— Энду и Адану идут охотиться, — прервал их Адану и показал на свое копье.

— У нас есть еще мясо, но нам не сделать припасов без соли. Сначала мы найдем ее. Еще луну сделаем припасы, а только затем отправимся дальше на восход.

Они шли по равнине на восход, обогнув по дуге заскальную стоянку, на которую ушли Лэнса и Энупу. Уми обратил внимание на широкую улыбку, которая снова появилась на лице Адану. Не в характере большого темнокожего долго оставаться на одном месте. Пожалуй, если они задержатся здесь еще некоторое время, то в один из дней, и он также улыбнется и молча уйдет от них.

— Здесь пробежало большое стадо оленей, — Адану изучает следы на глинистой земле.

— Ищут траву, здесь она без дождей толком и не выросла, — предположил Уми.

Но он ошибся. Следы вывели их прямо к большому озеру. Уми попробовал воду:

— Это тоже самое озеро с чуть соленой водой, которое мы пересекли по льду. Похоже, оно окружает эту землю. Но на восток продолжается травянистая равнина, по ней мы и пойдем в Восточные земли.и(4)

— Может полить этой водой мясо, вот и не испортится?

— Нет, Энду. Она недостаточно горькая.

Адану нашел выброшенного на берег морского зверя с темной спиной и белым животом. Не успел еще испортиться.(5) И вместе с Энду они жарят его костре. А Уми осматривает берег, не может понять, для чего бежали сюда олени. Не для того же, чтобы выпить горьковатой воды.

Следы животных вели в прибрежные балки, которые глубоко вдавались в сушу. Уми прошел одну из них до конца. Глина и песок, и даже травы нет. В одном месте сильно натоптано, а стены гладкие. Так и есть, на глине выступают белые пятна соли, то так ее не добыть. А что если…

— Уми… — Энду кричит изо всех сил. И куда он пропал, мясо давно готово, а молодой длинноногий словно испарился.

— Идем за мной, — Адану вышел вперед и пошел по глубоко печатавшимся в темный песок следам, которые привели к ближайшей от берега балке.

Уми сидел, прислонившись к стене оврага, возле огромной кучи глины, которую он выбил из стены балки, в результате чего в ней образовалась внушительная дыра.

— И что ты здесь искал, в этом овраге, — проворчал Энду.

— Соль, — Уми засмеялся. — Да вот же она.

Энду присмотрелся, посередине коричневой стены видна серая полоса, с кулак шириной. Отковырял кусочек, и в самом деле земля горькая.(6)

— Но в ней больше глины, чем соли.

— Ничего, растворим в воде, глина осядет, а в чистом растворе замочим мясо.

Вроде бы и простое дело: набить землей мешки. Но провозились до самых сумерек. Энду каменным топором освободил соленосный слой от глины. Затем выломали его кусками.

— Хватит, не унесем больше, — Уми заполнил последний мешок и с трудом вынес его на берег моря. Шея и тело чесались от пыли, и он вместе с Энду полез в озеро. Ну и мелкое же оно! Как раз для Энду с его боязнью глубины. Прежде чем вода достигла пояса, они довольно далеко отошли от берега.

— Смотри, Уми, рыба с острым носом, которую Энупу так любит.

Энду быстро метнулся к берегу. Но прежде чем он вернулся, рыба исчезла в темной воде.

Утром Уми еще раз заглянул в овраг, чтобы оценить, имеет ли смысл еще раз прийти сюда, если им понадобится соль. Пожалуй, нет. Серый пласт уходил глубоко в землю — много сил нужно, чтобы очистить его от окружающей его земли. Легче поискать в других балках, которые находятся недалеко от озера.

А когда Уми вернулся на место, Энду и Адану на нем не оказалось.Он разглядел их фигуры далеко в море. Надо же. Похоже, желание поймать рыбу с длинным носом у мелкого «каменщика» окончательно победило боязнь воды. Но если они не хотят провести здесь еще одну ночь, то самое время им вернуться. Долго ждать не пришлось: Энду и Адану медленно направились к берегу.

— И как вы ее добыли? — Уми осмотрел огромную рыбу, на которой не нашел раны от копья.

— Оглушил топором по голове, — довольный Энду ходил вокруг рыбы с длинным носом, примериваясь, как бы ее разделать, чтобы поместилась в кожаные мешки. В итоге они взвалили ее на палки и понесли целиком.

С тяжелым грузом они шли медленно, делая частые остановки. Уми решил срезать путь и не обходить длинную белую скалу по большому кругу, надеясь, что их не заметят люди, живущие на ее склоне, иначе не успеть до ночи на стоянку.

— А много здесь семей, — Энду насчитал пальцев одной руки костров, которые зажглись на склоне с наступлением вечера.

— Наверное, там много маленьких пещер, — Уми с любопытством рассматривал огоньки, словно ожерелья, украсившие гору.

Им повезло: их никто не заметил, кажется. А если и увидели, то решили не связываться. А стоянка уже совсем близко.

— Кто-то мясо жарит, — Энду вбирал воздух своим торчащим носом. Еще через несколько шагов стали видны силуэты, которые сидели у прогоревшего костра. Один из них принадлежал женщине, а вот вторая им знакома:

— Энупу! — закричали они одновременно.

Молодой лесовик суетился, готовя одну порцию жареного мяса за другой для Уми, Энду и Адану. Сильно же они проголодались.

— Это мясо маленького оленя; люди, с желтыми лицами, их много добыли.

— Почему с желтыми лицами? Я их видел. Кожа у них на лице такая же, как у нас! Как у этой молодой заскальной женщины, которая пришла с тобой. Тебя долго не было, Энупу, но придумываешь ты разное, как и раньше.

— Женщину зовут Эта, и я не придумываю! — Энупу размахивал руками. — Вот смотри. Таким их мужчины красят свои лица перед охотой. — Он сунул что-то в руку Уми.

— Не видно ничего, темно, завтра посмотрю, — тот повертел вещь в руках и вернул обратно.(7)

— А что вы принесли? Любопытный Энупу пытался понять, что там такое тяжелое они притащили. Пока он ковырялся в их вещах уставшие младшие охотники и Адану уснули и не услышали его радостный крик:

— Рыба с длинным носом!

Уми потянулся. Хорошо же он выспался. Ноги и руки болят уже не так сильно. Пахло чем-то вкусным, и он поднял голову. Энупу и женщина, которая с ним пришла из заскальной стоянки, как ее, Эта, крутились возле горшка. Понятно, рыбу с длинным носом варят.

— Вставай, Уми, все уже поели.

Жирное мясо таяло во рту. Не зря его Энупу так любит. И варево от нее очень вкусное.

— Вот этим заскальные охотники красят лица, — Энупу увидел, что он наелся и подсунул ему небольшую вещь. Удобно лежит в руке. «Похоже, на камень, из которого делают красный порошок, только мягче»,— решил Уми. Провел им по руке, и на коже остался желтый след. Не врал, лесовик, про желтолицых.

— Я принес и разделал двух оленей; надо их сварить, пока мясо не испортилось, — Энупу показал на кучу мяса, которое лежало на коричневой шкуре.

— Не надо их варить, мы замочим мясо и оставим сушиться. А когда будет готово, отправимся дальше в Восточные земли.

Энупу засыпал содержимое мешка в горшок, залил водой, размешал и теперь терпеливо ждал, пока глина осядет. Хмурый Энду попробовал раствор на вкус и решил, что он недостаточно соленый, и добавил еще. А затем, когда молодой лесовик отвернулся, неожиданно толкнул его:

— Зачем ты вернулся, Энупу, а не остался у заскальных людей вместе с Лэнса и своим горшком?

Энупу задумался. Он и ушел с Лэнса, потому что устал все время быть в дороге. А через несколько лун, которые он провел в небольшой пещере с Этой, он заскучал. Он часто вспоминал Уми, Энду, Адану и даже криволицую старшую охотницу. И в одно утро не выдержал — взял горшок, статуэтку и Эту и вернулся обратно, чтобы найти пустую стоянку. Сначала испугался, что все ушли на восток без него, но нашел в сквозной пещере спрятанные шкуры и копья с луком и стрелами и понял, что все скоро вернутся.

— Я больше не уйду, Энду. И кто-то же должен сделать сани и плот, чтобы быстрее достичь Восточных земель.

Лицо «каменщика» разгладилось. Все-таки, какой он молодой — быстро злится, и быстро отходит.

— Неси мясо, горькая вода готова, нечего ей просто так стоять.

Утром каждого дня Уми лезет в сквозную пещеру над стоянкой. Попробовал сохнущее здесь на сквозняке мясо и рыбу — полусырые, но и не гниют. Надо бы подождать еще немного, пока окончательно не затвердеют. Чем суше, тем легче его нести с собой. И этого количества им хватит, больше с собой не унести.

— Ну что, готово? Когда отправимся дальше? — внизу ждет нетерпеливый Энду.

— Еще несколько восходов. И не стоит идти на охоту, Адану принес вчера оленя.

— А что же делать?

— Пойдем к камню, где начинаются угодья заскальных людей.

«И зачем мы сюда пришли?», — подумал Энду. Он вертелся вокруг камня, пока Уми безмятежно сидел у его подножья. Что-то сверкнуло на солнце, Энду пригляделся. Неужели копье Лэнсы. Так и оказалось. Окреп за то время и что он его не видел, и стал выше. И лицо окрашено желтыми полосками.

— Мы уходим, Лэнса, через несколько дней, когда подсохнет мясо. Я хотел сказать тебе об этом, — лицо Умы выглядело совершенно спокойно.

— Вчера я добыл настоящего быка. В семье, которая живет у этой скалы, давно никто не мог сделать этого в одиночку, — Лэнса медленно выговаривал слова.

«Зачем он рассказывает нам о быке?» — Энду не узнавал сына Эссу.Всего лишь несколько лун прошло с тех пор, как он ушел к заскальным людям и так сильно изменился.

Лэнса ушел, Энду никак не мог прийти в себя:

— Что с ним стало, Уми?

— Он стал взрослым охотником, Энду. У него есть женщина, и он заботится о семье, и эта семья не белогорцы, а заскальные люди.

Они уходили на восход. Мешки их были полны мяса, у каждого за спиной висела свернутая шкура криворога, а в руках были копье, короткий лук и стрелы. Энупу забрал у Эты мешок и статуэтку: хранить эти вещи он не доверял никому. Уми хотел снова обогнуть стоянку заскальных людей, но Энупу настоял на том, чтобы пройти мимо.

— Хочу снова их увидеть, все-таки я жил у них несколько лун.

Но никого они не увидели. То ли все спрятались под навесами, то ли ушли на летнюю стоянку. По словам Эты, так они делали в середине лета. Только Энду на мгновенье показалось, что под скалой что-то сверкнуло.

Задолго до вечера они достигли берега озера, где Уми нашел горькую эссу. Энупу скинул с себя мешки — хватит ходьбы на первый день. Но Энду не дал ему полежать на шкуре криворога и тут же потащил в воду, показывая, где он добыл рыбу с длинным носом. Но на этот раз им не повезло. Расстроенные и мокрые вылезли они на берег.

— Отдохнули бы вы, завтра выйдем на незнакомую равнину, — посоветовал Уми. Никогда не знаешь, чего на ней ожидать.

Чем дальше шли они на восток, тем выше становилась трава. Равнина кишела пугливыми, большеносыми и очень быстрыми оленями, но добыть их не мог даже Адану.

— Ты же принес сразу двух из них, когда вернулся на нашу стоянку, — Уми опять вернулся с пустыми руками и пытал Энупу. — Как тебе это удалось?

— Это заскальные охотники помогали. Часть их уходила далеко на равнину и гнала добычу навстречу другим. Так мы добывали сразу много оленей.

— Они знали их пути, а нам они незнакомы. Легче добыть быка из стада, которое пришло на водопой, чем гоняться за оленями, — пришел к выводу Адану.

И в один день им повезло: Адану смог добыть молодого горбатого быка. Уми с радостью объявил, что они остановятся на несколько дней. Все равно нужно побаловать себя свежим мясом и сварить оставшееся впрок.

— По такой равнине можно легко дойти до самых Восточных земель, — рассуждал объевшийся Энупу, лежа на шкуре рядом с Этой. — Много дичи и никаких гор, в которых можно упасть в ущелье. А зимой я сделаю сани. Положим в них вещи, посадим Эту и будем легко катить по снегу.

— Зато на равнине нет криворогов, одни быки и олени. Иногда встречаются однороги и Большие звери, но к ним близко не подойдешь, и их мало, — засмеялся Энду.

— Ууууу…

Утром Уми разбудил звук, который хорошо ему знаком, так ревет Большой зверь. Он вскочил на ноги, стадо гигантов, ведомое старой самкой, куда-то торопилось. Уми улыбнулся. Только этой ночью Энду говорил, что на этой равнине их мало, и вот они появились. А это еще что? Стадо быстрых оленей пронеслось мимо, не обращая на него никакого внимания. Уми не знал, что думать. Но когда увидел множество настоящих быков, которое тоже куда-то торопилось, то бросился всех будить.

— Что случилось Уми, еще рано мясо варить, — Энупу отмахнулся от него.

— Вставай, что-то не так, звери бегут куда-то.

Все поднялись на ноги — не побегут, изменив своим повадкам, звери равнины без причины,.

— Может трава где-то загорелась? — неуверенно предположил Энду. Но сам же понял, что сказал непонятно что. Не горит зеленая трава летом. И запаха гари нет.

Так они провели в тревожном ожидании все утро, а когда почти успокоились, с востока послышался тяжелый гул, словно задул быстрый ветер. Но ветра как раз и не было. Гул становился все сильнее и словно проникал внутрь тела, вызывая дрожь.

— Собирайтесь быстрее, — прокричал Уми. Чтобы там ни было, нужно быть готовым бежать.

Но вот только куда бежать от незнакомой опасности. И не поджидает ли она именно там, куда они направятся.

— На восходе — темная полоса, — показал ему Адану.

Уми и сам заметил. Полоса неуклонно расширялась. Что бы это ни было, стоять и ждать стало нестерпимо.

— Идем в южную сторону, — решил он.

Они молча шли, стараясь не произносить ни слова. Гудение не прекращалось, а темная полоса на восходе подходила все ближе, пока не слилась с темнотой.

Полный мрак, тишина. Слышно только, как скулит Эта.

— Я слышу воду, Уми, — тихо щепчет Энду. — И не гудит больше.

— Откуда здесь вода? С тех пор, как мы ушли от озера, нам повстречалось всего несколько ручьев, — Энупу тоже шепчет.

— Вода! — завизжала Эта.

Уми сжался, ожидая удара волны, который снесет их, но его не последовало. Они словно внезапно очутились в неглубокой луже посреди сухой равнины.

— Вода горькая! — услышал он удивленный голос Энду.

Вот это совсем уж странно. Они далеко ушли от озера, да и находится оно на закате, а не на востоке, откуда шел гул и появилась темная полоса.

Уми зачерпнул воду ладонью. Она была гораздо соленее, чем в озере на западе.

— Поднимите мешки, а то намокнут.

Ночь тянулась бесконечно. Вода за это время поднялась почти до колен. А когда рассвет дал им возможность разглядеть равнину, то они сбились от испуга в кучу. Степь исчезла, и вместо нее насколько хватило глаз появилось море, пусть и не глубокое.(8)

— Идем на солнечную сторону, пока сможем ходить, — привел всех в чувство Уми.

Молодой длинноногий выбрал правильную сторону. В этом они убедились, выбравшись на сухую траву, когда солнце поднялось высоко в небо.

— Вода ведь больше не догонит нас? — Энду лежал на спине без сил.

Но она догнала, и снова начался бесконечный бег. А через несколько дней ноги у них окончательно отказали.

Энупу равнодушно смотрел, как медленно подползающая вода подтекает под мешок с мясом.

— Вставай, пора идти, — толкнул его Адану.

— Горькая вода все равно нас догонит. Посмотри назад. Там, где была трава, сейчас плещутся волны. Не уйти нам от нее на плоской равнине.

— Вставай, я вижу холмы на восходе, — Энду пинком поднял молодого лесовика.

Никто не видел этих холмов. Но все знают, какое острое зрение у мелкого «каменщика». Не увидели они их даже к вечеру. Но это был первая ночь, когда вода их не догнала, и они смогли отдохнуть. А уже следующим днем они, не спеша, дошли до холмов, которых заметил Энду.

Уми смотрел во все стороны с вершины холма. Дальше на восток и юг начинались лесистые горы, далеко на закате плескалось море, которое, похоже, прекратило расширяться в их сторону. Энупу успел развести костер и что-то варил в своем котле.

— Так откуда взялась вода, Уми, которая перекрыла нам путь на восход? — у всех появилось время осмыслить события последних дней.

— Не знаю, но знаю, что мы ушли от нее и остались живы. И пока мы разобьем стоянку на несколько дней и найдем новую дорогу в Восточные земли.

Примечания

На месте Черного моря в описываемый период находится слабосолёное Новоэвксинское озеро, уровень которого в зависимости от периода от 80 до 100 метров ниже современного. Морская фауна тоже отличается от современной и напоминает каспийскую. Энупу и Энду идут вдоль Белой горы в Восточном Крыму, где обнаружены множественные стоянки (Заскальная I-IX) неандертальцев, ныне раскопанных. Наличие их обусловлено наличием множества гротов и навесов, в настоящее время большинство из них обвалились. Большую работу по определению численности и социальной структуры крымских неандертальцев проделал В. Н. Степанчук. По его выводам, полуостров был разделен между 10–12 семьями, которые мало общались между собой. Во всяком случае каждая семья, на которую приходилось примерно 350 кв. километров угодий, имела отличавшиеся от соседей орудия труда. Такие различия могли возникнуть только при спорадическом общении, когда между собой они общались только по важным делам, типа обмена невестами или тому подобном.

(4) Напоминаю, что Черное море в тот период значительно меньше, а Азовского моря и вовсе нет — вместо него простирается обычная степь.

(5) Останки дельфина белобочки найдены на стоянке Заскальной в Белогорском районе Крыма. За 40 километров от моря.

(6) Соль, видимо образовалась, в давние времена, в одном из кратковременных прорывов Средиземного моря, когда уровень и соленость воды повысилась и залила заводи.

(7) На стоянке Заскальная V найден неандертальский «карандаш» похожий по форме на школьный мелок из желтой охры. Исследования показали, что его неоднократно затачивали и использовали для рисования.

(8) Нашим юным неандертальцам «повезло» попасть в момент прорыва волн Каспийского моря в Черное. Если широко известный прорыв воды из Средиземного моря через Босфор достоверно произошел один раз, то Каспий заполнял черноморскую чашу за последние 100 тыс. лет не менее 5 раз, каждый раз поднимая уровень воды примерно на 70–100 метров. И это не считая кратковременных прорывов через Кум- Манычскую впадину. На глазах у младших охотников образуется Азовское море.