Мрак.

Моя голова раскалывалась, и тело казалось весом в десять тонн. Где я?

Открыть глаза оказалось самой сложной задачей в моей жизни, поэтому я решил использовать другие чувства, чтобы понять, где я, черт возьми, нахожусь. Думай, Слоан. Думай.

Пробираясь сквозь затуманенный разум, я ухватился за последнее, что отчетливо помнил. Чувство удовлетворения разлилось по мне, как чума, и я поймал себя на том, что ухмыляюсь. Брайс. Без члена, задушенный, мертвый.

В горле пересохло; я бы убил за стакан воды. Когда я вдохнул, запах антисептиков и чистящих средств проник в мои чувства, и тогда мои глаза действительно распахнулись, несмотря на то, какими тяжелыми они казались.

Больница. Я был в гребанной больнице. Мое сердце бешено забилось, когда я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Все было размыто и не в фокусе, особенно левый глаз. Нужно выбираться отсюда.

Черт, я ненавидел больницы. Слишком много времени провел в приемных покоях в детстве, с слишком маленькой заботой со стороны лечивших меня людей. Я застонал, пытаясь сесть; мои мышцы живота болели так, будто меня избили.

«Эй, эй, большой парень. Не торопись. Ты попал в аварию», — сказал голос. Мое зрение постепенно возвращалось, и я огляделся, заметив, что эта комната не совсем похожа на больничную. Она выглядела как...

«Черт», — выругался я, пытаясь приподняться на локтях и обнаружив, что мои запястья надежно прикованы к кровати.

«Нет смысла бороться. Тебя зафиксировали для твоей же безопасности». Женщина подошла ко мне. Она была одета в медицинский халат и, казалось, была за пятьдесят.

«Где...» — прохрипел я, сухость в горле делала мой голос хриплым и грубым.

«Ах, дай-ка я принесу тебе воды. Но сначала мне нужно взять утренний образец. Приказы босса. Ты знаешь, как это бывает», — сказала она, пожав плечами. Мои глаза расширились, когда она направилась к локтевому сгибу с иглой. Пошло оно все к черту.

Я зарычал, и из моей груди вырвался глубокий рык.

«Никаких глупостей, мистер Салливан, — отчитала она. — Будь паинькой, и мне не придется тебя усыплять».

Усыпить меня, как же. Я призвал свою магию, но почувствовал, как гнев вспыхнул во мне, когда я обнаружил, что она полностью исчезла. Никакого огня. Никакого дракона. Ублюдки, должно быть, накачали меня чем-то. С их стороны умно, но для меня не очень хорошо. Это меняло все, и я знал, что мне нужно подходить к этому осторожно — по-другому, чем мои обычные огненные инстинкты. Они, скорее всего, уже взяли кровь, так что что еще немного? Это стоило того, чтобы не быть усыпленным. Мне нужно было сохранять ясность ума, чтобы понять, что, черт возьми, происходит. Позволить себе замереть было не так просто, как казалось. Позволить кому-то взять у меня что-то без моего согласия было не тем, с чем я когда-либо мог смириться. Даже моя собственная кровь.

«Очень хорошо», — похвалила медсестра, и через мгновение я почувствовал острую боль от иглы. Она сделала все быстро и вложила мне в руку холодную бутылку воды. У женщины был какой-то инструмент, который позволял ей ослабить мои оковы ровно настолько, чтобы я мог напиться. И, звездами, я пил жадно, немалая часть пролилась мне на подбородок.

«Где я?» — спросил я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Она цокнула в ответ, поместив пробирку с кровью в пакет для биологических отходов и запечатав его. «Он скоро придет», — ответила она и вышла из комнаты, не оглянувшись.

Он? Я вспомнил убийство Брайса. Что еще случилось? Он собирался изнасиловать Рыжую, насколько я помнил, и этого было достаточно, чтобы желание убивать захлестнуло мои вены. Но она была в безопасности. Мы трахались — нет, я занимался с ней любовью, как влюбленный дурак. Боги, ведьма была наркотиком. Даже сейчас, прикованный к смотровой койке, мой член дернулся при воспоминании о том, как она извивалась подо мной.

Пожар в доме ее подруги. Исчезновение Энни. Побег Лори. Звонок из тюрьмы о том, что мой отец наконец-то ушел.

Мое сердце упало при воспоминаниях. Воспоминания возвращались быстрее, и явно не в порядке. Я помирился с Фишером. Слава богу. Я наконец сказал ему, что люблю его, и он ответил взаимностью, несмотря на то, что не хотел, чтобы я ехал в тюрьму. Я помнил, как вел машину, остановился на убогой заправке и потерял связь. Огненный шар, врезавшийся в внедорожник. Две фигуры, стоящие надо мной... Нет. Пожалуйста, нет.

Повернув голову, я вырвал на чистый пол, прежде чем откинуться на подушки.

«Я вижу, ты очнулся».

Это не реально. Это кошмар.

«Посмотри на меня, мальчик. Прошло слишком много лет с тех пор, как я видел своего сына», — сказал мой отец своим властным голосом, и я обнаружил, что поднимаю на него глаза практически бездумно.

Он постарел, это очевидно. Прошло так много лет с тех пор, как я видел его. Его время в тюрьме, должно быть, было тяжелым, если судить по шрамам на его руках, не говоря уже о большом рваном шраме, идущем по одной стороне лица.

Мой отец был таким же высоким, как я, ростом в шесть футов два дюйма, но он был шире в плечах. И более жестоким.

«Думал, ты мертв», — выпалил я, сжав челюсть.

Скрестив руки на своей огромной груди, он уставился на меня. «Ты надеялся сплясать на моей могиле, сын?»

Я фыркнул. «Как будто я позволил бы тебе иметь могилу».

Для старого человека он двигался быстро. Не то чтобы я мог заблокировать удар, даже если бы предвидел его. Боль взорвалась на моей скуле, и я был уверен, что услышал хруст. С лицом всегда трудно было определить.

«Ублюдок», — прошипел я.

«Я вижу, наше время в разлуке заставило тебя потерять уважение, мальчик. Это не проблема. Мы это исправим. Немедленно», — пригрозил он, и я хотел бы убежать как можно дальше. Я ненавидел то, как он даже сейчас, спустя столько лет, имел надо мной эту власть. Я был не Слоаном Салливаном, одним из лучших шпионов в «Радикал», хранителем чар и самым искусным магом огня в мире. Нет, я снова был тем испуганным, тощим, робким ребенком, которого он избил до беспамятства.

«Зачем я здесь?» — потребовал я.

«Потому что мы, мужчины Салливаны, важны для дела. Я работаю с Азраэлем еще до твоего рождения, мальчик. Все идет по плану, и мы так близки к финишу», — зловеще ответил он, и на его лице появилась тревожная усмешка. «Теперь мы посмотрим, из чего ты на самом деле сделан. Пошли».

Он зашел за кровать, и она зашаталась, когда он отпустил тормоз на колесах. Куда бы мы ни направлялись, я знал, что это не будет приятно. Он толкал меня по длинному, ослепительно белому коридору.

Когда мы приближались к углу, женщина обогнула его с маленькой светловолосой девочкой. Мои глаза впились в девочку, когда она подняла лицо.

«Энни?» — выдохнул я. К счастью, она выглядела нормально — физически не пострадавшей. Легкое движение ее губ подсказало мне, что она пытается не улыбаться. Какого черта она хотела улыбаться в такой момент? Я встречал девочку лишь мельком, так что я даже не был уверен, знает ли она меня.

«Ненастоящий», — прошептала она. Что, черт возьми, это значит?

Я извернулся, пытаясь не сводить с нее глаз, но мой отец продолжал толкать проклятую кровать дальше.

«Ты лучше не тронь ни волоска на голове этой девочки», — прорычал я, теряя остатки самообладания. «Что вы с ней делаете? Отпустите ее, старик. Она всего лишь ребенок!»

Его глубокий смех был единственным ответом, когда он вкатил меня через двойные двери. В центре огромной комнаты был прозрачный загон, и мы направлялись именно туда. Несколько человек в белых халатах слонялись вокруг, некоторые с ноутбуками и блокнотами. Большинство из них смотрели на меня с нетерпеливыми глазами, и мне это чертовски не нравилось. Резкий укол в руку заставил меня дернуться от мужчины в белом халате, который только что ввел мне что-то. Они уже подавили мои силы, так что, какого черта это было?

Кровать закатили в загон, и через несколько мгновений наручники, удерживающие меня, упали с лязгом. Я не медлил, спрыгивая с кровати и бросаясь туда, где должен был быть мой отец. Конечно, трус был снаружи стекла, с самодовольным видом.

«Какого хрена это?» — взревел я, кружась, пытаясь понять, зачем я здесь. Кроме кровати, здесь ничего не было в этой прозрачной коробке.

«Приведите его», — рявкнул мой отец кому-то, и мой взгляд метнулся к дверям, где двое крупных мужчин волокли человека за руки.

Паника сжала мое сердце, когда я узнал эту кудрявую голову темных волос, этот разворот плеч.

«Нет!» — взревел я. «Руки прочь от него! Фишер!»

Фиш не ответил, и все его тело обвисло, когда они положили его на стальной хирургический стол. Мои кулаки бешено забарабанили по стеклу, но это ничего не изменило.

«Ты вызываешь у меня тошноту, — с отвращением произнес мой отец, и в его глазах читалось отвращение. — Я всегда знал, что между вами двоими что-то было. Это кончается сейчас».

«Не трогайте его!» — закричал я, когда один из мужчин в лабораторном халате начал брать разные хирургические инструменты.

«Ты принимаешь его член, как маленькая сучка? Меня это не удивляет — ты всегда им и был».

Я не мог сосредоточиться, не мог осмыслить слова отца из-за того, как громко теперь билось мое сердце в ушах. Когда тот мертвец, держащий скальпель, сделал свой первый надрез, мое зрение обострилось. При втором надрезе из моей груди вырвался нечеловеческий рев, и я полностью превратился в свою драконью форму. Эти ублюдки за это заплатят.

Они продолжали резать его. Кровь стекала по столу, а Фишер лежал неподвижно, как труп. Огонь вырвался из моей огромной пасти, когда я попытался уничтожить проклятую клетку, в которой находился. Она была магически усилена чем-то. Мой огонь, когти, зубы, грубая сила — ничто не помогало.

Хирург наконец прекратил свое кромсание. «Очистите его. Отведите обратно в камеру. Приведите следующего».

Двое крупных мужчин, которые втащили Фишера, подошли и вынесли его из комнаты. Я запомнил лица каждого из них. Их смерть была предрешена.

«Отпустите меня!»

О боги. Нет. Пожалуйста, нет...

«Слоан! Они причинят мне боль, пожалуйста, помоги мне!» — закричала Рыжая, ее глаза бешено метались по комнате. Двое новых мужчин тащили ее к столу, пока хирург готовил ремни. Вернувшись в человеческую форму, я с силой ударил кулаками о стену.

«Рыжая! Мне так жаль, мне жаль», — взревел я, надеясь, что она услышит меня сквозь свои дикие крики.

«Знаешь что, сын? Нам нужны дети. Демоны. Драконы. И те, и другие. И мы их получим».

Мое горло сжалось, когда одежду Рыжей разрезали. Черт. ЧЕРТ. Я не могу. Я не могу ее спасти.

«Папа, — хрипло прошептал я, делая последнюю попытку. — Пожалуйста, не делай этого. Я умоляю тебя».

Он приподнял бровь и поднял руку, останавливая своих людей, окруживших мою женщину. Он уставился мне в глаза, и я покачнулся на ногах, внезапно чувствуя истощение от отсутствия еды и прилива адреналина.

«Это, — он указал на меня, — именно та причина, по которой это должно быть сделано. Ты слаб». Он посмотрел на своих людей. «Делайте».

В мгновение ока я снова стал драконом. Мое тело снова и снова врезалось в стены, пока крики агонии Рыжей наполняли комнату. Боль взрывалась повсюду, сила моих попыток прорвать ограждение была достаточной, чтобы раздавить мои собственные кости.

С последним рывком и всей моей силой я бросился на стену так сильно, что мое зрение поплыло, и я отшатнулся. Я попытался прояснить голову, но движение лишило меня равновесия, и все почернело, когда я рухнул на землю.

Последнее, что я слышал, был крик моего имени. Мольба и проклятие.