Мы с Багирой присели, прячась в группе сосен в центре города. Его черный как смоль мех позволял легко сливаться с темными тенями под деревьями. У нас здесь был хороший обзор, и мы могли легко наблюдать за «Свинкой». Наполеон сидел у нас на спине, и я понял, что они двое могут разговаривать друг с другом, когда я в этой форме. Это было довольно круто. Я не очень слушал их перепалку...

Я остался в доме с остальными, чтобы практиковать наши новые способности, и продержался всего пятнадцать минут, прежде чем начал ерзать. Мое сердце колотилось, и я как можно незаметнее проверял телефон каждую минуту. Я просто не мог избавиться от мыслей, которые продолжали возникать. Они были абсолютно нелепыми. Например, что у машины, на которой они уехали, могло проколоться колесо, они съехали бы с дороги и врезались в дерево. Затем машина могла бы взорваться. Или Азраэль мог бы появиться из ниоткуда и забрать мою пару. Может быть, кто-то ограбил бы магазин ради денег или чего-то еще. Мысль за мыслью, это было бесконечно. Каждая превосходила предыдущую по своей нелепости.

Черт, я сводил себя с ума.

«Не сумасшествие, а беспокойство о нашей паре», — прогудел Багира. С тех пор как я получил это усиление, я мог четко общаться с ним, тогда как раньше это было больше похоже на чувства и мысленные образы. Это было здорово, и это заставляло меня чувствовать себя еще ближе к нему. Там, где раньше мы двигались как одно целое, это усилило нашу связь до нового уровня. Я думаю, это дало Багире чувство индивидуальности, которого у него никогда не было раньше.

«Эта женщина — воин. Свирепая, как львица», — добавил Наполеон.

Я придумал какую-то хрень, чтобы отмазаться перед парнями, сказав, что пойду на пробежку через лес, чтобы посмотреть, смогу ли я найти еще каких-нибудь животных, в которых можно превратиться. Затем я побежал прямо сюда, как Детка, скучающий по своей матери. Я знал, что моя идея — тренироваться сегодня, но я не мог удержаться.

Движение привлекло наше внимание через дорогу, и мы наблюдали, как Миранда и Энни выходят из магазина. Энни что-то говорила своей маме о ком-то по имени Бородач, и Багира фыркнул от мысли, что там была собака. Он был животным Сейдж. Ну, кроме Мэйвена. Ему не нравилась идея, что она пахнет какой-то вонючей собакой.

«Бородач — глупое имя в любом случае», — вмешался Наполеон, похлопывая нас по голове.

«Мы просто посидим здесь, пока она не закончит, а затем побежим домой, прежде чем кто-нибудь узнает, что мы делаем», — сказал я им.

«Почему это имеет значение, узнают ли они?» — спросил Багира, виляя хвостом.

«Ты знаешь, они странно отреагируют на то, что я странный. Они все будут волноваться. Это не имеет значения», — проворчал я. Я не хотел, чтобы кто-то знал, хотя. Легко нарисовать счастливое лицо — по правде говоря, это не было спектаклем большую часть времени. Мои братья, Сейдж, Бетти, даже Хол — они делали меня счастливым. Что заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком от того, что во мне было что-то сломанное, что не могло просто оставаться счастливым.

Когда я оставался наедине со своими мыслями, становилось тяжело. Пока мы были в замке Азраэля, я почти не спал, а когда спал, просыпался в холодном поту, задыхаясь и сбитый с толку. Даже тогда я тосковал по Ростку, нуждаясь в ней, как в кислороде. Связь была прекрасна, и это было наше, но она влияла на мое психическое здоровье так, как мне не нравилось.

«Может быть, дело вовсе не в связи», — мягко сказал Багира. «Может быть, это потому, что ты был травмирован тем, что твою пару не только оторвали от тебя, но и от этого измерения, не зная, увидишь ли ты ее снова. Или это может быть потому, что ты видел, как Фишер пожертвовал своей жизнью ради твоей. Ты многое пережил в последнее время. Тебе нужно дать себе передышку».

Ну, черт, это было глубоко. Я знал, что он прав. Я просто не знал, как это исправить.

«Возможно, стоит поговорить с кем-то...» — предложил Багира, и я отшатнулся от этой мысли.

«Нет. Нет, я буду в порядке. Я просто... мне нужно убедиться, что с ней все в порядке», — сказал я ему, надеясь, что он отстанет. Я говорил со многими терапевтами в подростковом возрасте, и у меня не было особенно приятных воспоминаний. Внезапно я зевнул, и меня сразила усталость.

«Тебе стоит поговорить с нашей парой. Ты бы ожидал, что она сделает то же самое, если бы боролась», — сказал Багира, не отставая, как я надеялся. Он был прав, я бы хотел, чтобы она пришла ко мне, но мысль о том, чтобы рассказать ей все это? Я хотел, чтобы она думала обо мне как о ком-то, на кого можно опереться, а не как о ком-то, кто обременяет ее тем, как иногда работает мой мозг. Я так и не ответил Багире, прежде чем мои веки начали тяжелеть.

«Отдыхай. Мы последим», — предложил Наполеон, и я хотел отказаться, но я действительно плохо спал в последнее время. Может быть, просто короткий сон...

«Воин в движении, повторяю, Воин в движении. Команда Альфа, повышенная готовность», — взвизгнул Наполеон, и я очнулся, оглядываясь в поисках моей пары.

Должно быть, я проспал дольше, чем думал; моя голова была затуманена.

«Ты проспал около часа», — сообщил Багира, когда мы заметили, как Росток быстрым шагом идет по улице, направляясь вглубь города.

«Я трансформируюсь и последую за ней. Не уверен, как жители города отреагируют на большую пантеру, разгуливающую по улицам».

Легко, как дыхание, я трансформировался обратно в свою человеческую форму. К счастью, я догадался подождать, пока я в укрытии деревьев, раздеться и трансформироваться, так что моя одежда осталась целой.

«Горожане скорее увидят меня, чем твою голую задницу», — усмехнулся Багира, и я закатил глаза.

«Согласен не соглашаться», — парировал я, переходя через улицу и быстро преодолевая путь, по которому пошла моя девочка.

Наполеон сидел на моем плече на своем обычном месте, бормоча французские ругательства на прохожих, или, как он их называл, «гражданских». Он действительно думал, что он маленький генерал. Кто я такой, чтобы спорить?

Я увидел вспышку рыжих волос вниз по улице, как раз когда она вошла в здание. Больше не боясь быть замеченным, я ускорился и остановился у тату-салона. Ее запах кокоса и ванили говорил мне, что я точно в нужном месте. Зачем она пошла в тату-салон? Вдыхая, я расслабился, учуяв старый книжный и кофейный запах Брама и более терпкий медный аромат Фариса. У него также был легкий запах вишни под металлическим запахом. Он не должен был пахнуть так хорошо, но я солгу, если скажу, что его запах был чем угодно, кроме соблазнительного.

Прислонившись к кирпичной стене, я решил просто подождать. Казалось, все было в порядке, непосредственной угрозы не было.

Но это могло измениться за секунду.

Я пролистывал телефон в тщетной попытке отвлечься. Мемы были дурацкими, ничто не заставляло меня смеяться. Открыв новостное приложение, я чуть не уронил телефон, когда прочитал заголовок первой статьи: «Montague Industries Достигает Большого Прогресса в Клеточной Манипуляции».

Пробегая глазами текст, я почувствовал, как у меня упало сердце. Черт.

«Азраэль Монтегю продолжает творить историю со своими научными исследованиями сверхъестественных существ и их стихий».

Я пропустил вперед, не нуждаясь в чтении о его "достижениях".

«Испытание, хотя и не идеальное, считается большим успехом. Мыши, которым был введен сыворотка сверхъестественного, созданная самим мистером Монтегю, претерпели значительные физические и ментальные изменения. Некоторые из подопытных выросли почти в пять раз больше своего первоначального размера, в то время как другие стали агрессивными и жестокими вплоть до самоповреждения и разрушения других мышей.

«Это может не казаться успешным экспериментом, но учитывая, что это был пожизненный проект мистера Монтегю, и все его предыдущие подопытные умирали довольно рано в ходе испытания, это обнадеживает. Когда его спросили, почему он решил выступить сейчас и объявить о своих исследованиях, мистер Монтегю сказал следующее: "Сверхъестественные и люди alike заслуживают больше ответов о магических стихиях и о том, почему у одних есть силы, а у других нет. Я надеюсь использовать мои открытия, чтобы помочь отдать долг сообществу, миру. Представьте, если бы мы могли создать вакцину, которая могла бы лечить или исцелять болезни? Или удалять опасные и вредные стихии? Это, конечно, было бы на добровольной основе. Я взволнован тем, куда приведет нас будущее"».

«Мы тоже взволнованы. Montague Industries призывает всех сверхъестественных, желающих помочь дальнейшему развитию науки, сдать свою кровь для изучения. Подробности можно найти на их сайте, или...»

Черт, черт, черт.

«Отбой миссии. ОТБОЙ МИССИИ!» — взвизгнул Наполеон, и я выронил телефон, поморщившись, когда он ударился о тротуар у моих ног. Быстро нагнувшись, я схватил его и поблагодарил звезды за небьющиеся чехлы для телефонов.

«Кай?»

Дерьмо. «Будь крутым, Командир», — приказал Наполеон, и я посмотрел на троицу, которая только что меня застала.

«О, привееет». Я провел рукой по волосам и прислонился к стене, я мог быть крутым и все такое. «Какая неожиданная встреча», — добавил я, и Наполеон фыркнул.

«Дома все в порядке?» — спросил Росток, в ее голосе слышалось беспокойство.

«Да! Я имею в виду, да. Все в порядке. Я просто гулял. Хотел посмотреть, смогу ли найти еще каких-нибудь животных, в которых можно превратиться». Я пожал плечами, и Брам поднял бровь. Черт. Он знает, что я лгу.

Моя пара выдохнула с облегчением. Я заметил, что она держала за руки каждого из других мужчин, и я почувствовал себя идиотом за то, что не доверял им защитить ее. Конечно, они бы защитили. Она была так же важна для них, как и для меня.

«Итак, каких животных?» — спросил Брам.

«А?»

Он медленно улыбнулся. «Животных, в которых ты пытался превратиться? Каких ты пробовал?»

«Жирафа», — выпалил я не подумав, а затем приложил ладонь к лицу. Ради всего святого... Эпичный провал.

Смех Брама разнесся в воздухе, и мне захотелось пнуть его по яйцам. Росток присоединилась, и я застонал, все еще прячась за ладонью.

«Здесь есть жирафы?» — взволнованно спросил Фарис.

«Нет... здесь их нет», — медленно сказала Сейдж, приходя в себя. «Кай? Ты в порядке?»

Я не ответил. Мне было слишком стыдно, чтобы даже смотреть им в глаза. Хорошо, что я закрыл лицо рукой, на случай, если соблазнюсь. Итак, теперь я не только идиот, который бьет себя ладонью по лицу на людях, но и тот, кто стоит так, будто играет в заморозки или что-то в этом роде.

«Как насчет того, чтобы вы с Каем перекусили в закусочной? Фарис и я вернемся в коттедж, нам нужно отвезти продукты и сегодня попрактиковаться в его магии», — предложил Брам, и я мог бы его поцеловать.

«Хорошо, да. Я бы хотела. Спасибо», — сказала она, и затем я наблюдал сквозь пальцы, как она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

«Будь осторожна, Светлячок», — вмешался Фарис, оттаскивая ее от Брама и помогая себе к ее розовым губам.

«Мы будем. Правда, Кай?» — спросила она, глядя на меня, и я опустил руку и кивнул.

«Я всегда буду защищать тебя, Детка», — сказал я ей, хотя чувствовал себя мошенником. Потому что это было неправдой. Я не защитил ее.

«Мы увидимся позже. Пошли». Она протянула мне руку, и я переплел свои пальцы с ее и позволил ей увести меня по улице от парней.

«Извини. Я не хотел прерывать ваше время», — сказал я, сжимая ее руку.

«Я чувствую через связь, что тебя что-то беспокоит, Кай. Я всегда хочу, чтобы ты приходил ко мне, когда чувствуешь потребность. Шесть парней — это много, но я надеюсь, ты знаешь, что иногда ты нужен мне. Мой друг, мой Альфа». Росток улыбнулась мне, и мое сердце начало перекачивать чистую любовь по моим венам.

«Ммм, ты такая красивая Детка. И я знаю это. Я просто... Ах, давай сначала зайдем в закусочную, потом поговорим». Мы перешли улицу и вошли в «Чистилище». Я пару раз брал здесь еду на вынос, выбор был базовым, но довольно хорошим.

Мы нашли кабинку, и я жестом предложил Росток сесть. Ее восхитительная задница едва коснулась винила, как я скользнул рядом с ней. Она рассмеялась, но, похоже, не возражала против того, чтобы сидеть по одну сторону стола. На самом деле, она положила голову мне на плечо на мгновение, прежде чем появилась официантка.

После того, как она заказала свою любимую диетическую докторскую пепси, а я себе лимонад, она рассказала мне о том, как Фарис сделал два пирсинга, а Брам упал в обморок. Я смеялся до упаду и не мог дождаться, чтобы подразнить большого страшного демона по этому поводу.

Мы получили напитки и заказали несколько разных закусок, чтобы разделить их.

«Что происходит, Кай?» — спросил Росток, отпив глоток.

Черт. Я ненавижу говорить об этом дерьме.

«И это, вероятно, часть проблемы», — сказал Багира.

«Я не уверен, точно. Я э-э...» Черт, почему мне так трудно говорить об этом дерьме? Мои руки теребили пустую обертку от соломинки, и я уставился на скомканную бумагу, как будто она содержала ответы на мои вопросы. Я должен доверять Росток. Она была моей парой, и я был должен ей открытое и честное общение. Разорвав обертку, чтобы дать себе чем заняться, я открыл рот.

«У меня проблемы со сном. Если только я не в одной комнате с тобой. И я знаю, что тебе нужно время с ними. Это не потому, что я ревную, я на взводе. Как будто в любой момент может случиться что-то, и я должен быть готов», — объяснил я и отпил лимонада, чувствуя себя глупо и жалея себя.

Я взглянул на Росток, которая нахмурилась, и мне пришлось отвернуться.

«Кай», — прошептала она, положив руку мне на плечо. «Тебе следовало сказать мне. Я всегда хочу знать, когда у тебя все не в порядке. Мы можем работать над этим вместе, хорошо?»

Казалось, у меня в горле застрял кирпич, поэтому я просто напряженно кивнул. Официантка принесла наши сырные палочки, куриные крылышки и луковые кольца, и я подвинул это к Сейдж, чтобы она попробовала первой. Моя потребность заботиться о ней взяла надо мной верх.

«Я не хочу, чтобы ты думала, что я слабый или что тебе нужно беспокоиться обо мне», — признался я и взял луковое кольцо себе.

Она рассмеялась, что было не той реакцией, которую я ожидал. «Во-первых, ты один из самых сильных мужчин, которых я знаю. Во-вторых, я буду беспокоиться о тебе. Я беспокоюсь о всех вас, потому что это то, что ты делаешь, когда любишь кого-то. Позволить кому-то любить тебя означает, что ты должен принять все, что с этим связано. Я буду беспокоиться, я буду грустить, когда тебе грустно, и я буду праздновать твои победы, потому что они автоматически становятся моими победами. Что бы мы ни делали, мы делаем это вместе, хорошо? Не отгораживайся от меня. Мне нужно, чтобы ты пообещал, что будешь говорить со мной и говорить мне, что тебе нужно. Мы теперь семья».

«Я знаю. И, боги, я люблю тебя. Конечно, когда ты так говоришь, это имеет смысл, что ты будешь беспокоиться обо мне. Я сам одержим этим, когда дело касается тебя. Просто у меня были эти... мысли. Как видения. Не то чтобы они сбывались, но они кажутся такими реальными, когда проигрываются в моей голове. Все способы, которыми все может пойти не так, как ты можешь пострадать, или хуже. Как кто-то может снова забрать тебя у меня. Я думаю, это сломает меня, Детка. Нет — это, блядь, убьет меня. Это... Вся эта ситуация так меня выбила из колеи». Я опустил лицо, потому что не мог смотреть ей в глаза и видеть жалость.

«Звездами, Кай. Это звучит ужасно... Неудивительно, что ты не можешь спать».

«Это ужасно. И все же я продолжаю делать это с собой. Заставляю себя нервничать из-за нелепых сценариев, вероятность которых почти невозможна. Но я никогда не думал, что тебя заберут в другой мир, или что Фишер умрет, или что твоя мама сделает это, или что мою память сотрут... Так что мой мозг готовит меня к любой ситуации. Возможно, это было бы менее разрушительно или шокирующе, если бы это было то, через что я уже прошел? Черт. Я не знаю. Я звучу как сумасшедший, да?» Мое колено подпрыгивало вверх и вниз, я не мог перестать трястись. Мои нервы были на пределе, и несколько кусочков еды, которые я съел, лежали свинцом в желудке.

«Черт возьми, нет, ты не звучишь как сумасшедший. Ты звучишь как человек, который пережил многое за короткое время. Много серьезного дерьма. Я тоже плохо сплю. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу...» — она замолчала, и я взглянул на нее, увидев слезы, блестевшие в ее глазах.

«Детка...» Я притянул ее ближе к себе, и она положила голову мне на грудь. Не было лучшего чувства в мире, чем держать свою пару вот так.

«Извини. Мы говорим не обо мне, а о тебе». Она села и вытерла слезы салфеткой, а затем взяла горячее крылышко. «Нет ничего лучше, чем заедать эмоции, верно?» Она печально улыбнулась и затем обмакнула его в соус ранч.

«Мы отличная пара, да?»

«Лучшая», — ответила она и затем проглотила еще крылышки. Мое сердце трепетало, когда я смотрел, как она ест. Черт, я извращенец. Все в ней было привлекательно для меня. Черт, я бы, наверное, даже нашел ее пердеж милым. Мои мысли перенеслись к парням, и я задался вопросом, не стоит ли привезти им еду на вынос, когда мы вернемся домой. Мои мысли приняли другой оборот, и я начал скатываться в токсичную яму самоуничижения. Мой рот работал быстрее, чем мой мозг, и я выпалил свои мысли.

«Кам такой сильный. Слоан тоже. У них все в порядке. Так почему я не могу? Почему моя голова любит так со мной играть?»

Росток доела свой кусок и отпила глоток, прежде чем ответить. «Я думаю, каждый справляется по-своему. Это просто наш способ. И посмотри на Кама. Когда я впервые встретила вас, он казался достаточно счастливым, да? Но в глубине души он носит с собой всю эту вину за то, что случилось, когда он был ребенком. Ребенком. Он ничего не мог сделать для своей семьи в тот день, но его разум заставлял его чувствовать, что он подвел их. Это слабость Кама. Его потребность наказывать себя за вещи, в которых он не виноват. А Слоан? Слоан выглядит как человек, у которого все под контролем?»

Я расхохотался, но она была права. Так легко сравнивать себя с другими, особенно когда дело касается психических заболеваний. Задаваться вопросом, почему ты не можешь быть как тот или этот человек, но правда в том, что у каждого есть свои нездоровые механизмы совладания.

«Теперь, когда ты упомянул, у него, кажется, есть некоторые нерешенные проблемы с гневом», — сказал я, и она притворно удивилась.

«Правда?» — она прижала руку к открытому рту. «Я никогда не замечала».

«Ты смутьянка», — пошутил я и решил попробовать сырную палочку. Я уже чувствовал себя немного легче после разговора с Росток. Она просто... понимала меня.

«Как ты думаешь, что мы можем сделать, чтобы помочь тебе, Кай?» — спросила она, и я замер.

«Э-э... Я не уверен, что кто-то может что-то сделать. Это просто то, кто я есть. Я справлюсь, и я буду в порядке, в конце концов».

«Да, этого мне недостаточно. Тебе больно. На самом деле, нам всем больно. Нам нужно исцелиться».

«Что ты имеешь в виду?» — спросил я и увидел, как ее круглые щеки покраснели.

Она наклонилась и прошептала мне на ухо: «Кое-что, что нам придется сделать дома».

«О, черт. Счет, пожалуйста!» — я помахал официантке, и Росток хихикнула и игриво толкнула меня в плечо. Она должна знать, что нельзя говорить такие вещи и не получить немедленной реакции от меня. Если бы я мог найти способ жить внутри ее тела, черт возьми, я бы это сделал.

«Успокойся, извращенец», — усмехнулся Багира. Я бы попытался, но не давал обещаний.