Бесконечная ледяная вода атаковала мои чувства. Ты не утонешь. Черт, как же я ненавидел водную пытку. Тряпку сорвали с моего лица, когда передние ножки стула стукнулись об пол. Воздух со свистом ворвался в мои легкие, сладкий кислород был единственным, чего я хотел в тот момент. Кроме одного — знать, где, черт возьми, моя женщина.

— Скажи нам, что мы хотим знать, маг, — прорычал следователь, схватив меня за волосы и откинув голову назад, заставляя смотреть на него. Мысль о Сейдж и, в свою очередь, о моих братьях вызвала у меня безумный смех, сорвавшийся с губ. Я был следователем в нашей команде, и знал, что выводит нас из себя. Его темные глаза вспыхнули, и у меня не было времени, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем тряпку снова набросили на лицо и меня опять откинули назад.

Даже когда я лежал, не дыша, все, что я чувствовал, — это чистый, необузданный гнев. Я собирался убить всех этих ублюдков. Как раз когда я подумал, что сейчас потеряю сознание от нехватки воздуха, видение того, как я взрываю мозги всем этим ублюдкам, промелькнуло за моими веками, и, черт возьми, мой член действительно шевельнулся. Я больнее, чем думал.

Снова вверх. На этот раз я выплюнул полный рот воды прямо в глаза Дону. Так его звали. Какое тупое имя. Но, о, как он разъярился от моей дерзости и отсутствия страха. Вот в чем дело. Когда ты уже умер, не так много остается того, о чем стоит беспокоиться. Я уже пережил это. Это было ужасно, но у меня был второй шанс.

Дон вытер рукой лицо с отвращением, стряхнув мою слюну с руки резким движением вниз. Он одарил меня хищной улыбкой, которая, в ретроспективе, вероятно, должна была меня насторожить. Но я был здесь так долго, что мне было на все наплевать.

— Я вернусь позже. Тогда мы поговорим. Обещаю тебе, маг, — пригрозил он, поворачиваясь ко мне спиной, чтобы выйти из комнаты. И поэтому я был не готов, когда он быстро обернулся и заехал мне кулаком по лицу так сильно, что я почувствовал, как щека наполняется кровью. Стул опрокинулся, и я остался лежать, стоная в луже воды глубиной в дюйм от наших сеансов пыток.

Отсюда могло пройти несколько минут, часов, дней, недель? Я понятия не имел, я терял чувство времени. Здесь не было света. Абсолютная тьма. Мои руки кричали от того, что были в одном положении так долго. Я был едва в сознании, когда люди Азраэля бросили меня на ту телегу с остальными. Но достаточно в сознании, чтобы знать, что Фарис никогда не садился на ту телегу. Никто не говорил мне ни слова о состоянии моих братьев. Или Сейдж. Или моих дочерей.

Они разлучили нас с самого начала. Вероятно, разумный шаг с их стороны. Еще больше ментальных игр — не знать, страдают ли другие тем же обращением или их уже отправили на тот свет. Моя челюсть сжалась. Нет. Я не мог так думать. Я отказывался верить, что потерял кого-то из них. Кроме одного.

Слоан.

Мой дракон.

Мой бедный, измученный мужчина. Он снова был под заклятием Азраэля, и мое сердце разбивалось каждый раз, когда я думал о том, как его могли использовать. Как он чувствовал бы себя потерянным в собственном разуме. С моей собственной способностью я знал, что такая судьба иногда — почти всегда — хуже самой смерти. Не иметь возможности доверять себе или знать, твои ли это мысли, или твоя травма обрела собственное тело и захватила твое. Как одержимость. Только этот вид был хуже, потому что это была не обычная ПТСР, нет. Азраэль оказывал на Слоана какой-то контроль в сочетании с той травмой, которую он уже причинил ему в той лаборатории.

Мне следовало стереть его воспоминания без его согласия. Эта мысль скрутила мой желудок. Я всегда клялся, что никогда не сделаю ничего подобного — хотя я уже делал, и это меня тошнило. Не так давно я стер все их воспоминания, когда отдал свою жизнь за их.

Но нам нужен был Слоан. При первой же возможности я заберу эту травму из его разума, позволю этим ужасным видениям ускользнуть в пустоту моего подсознания, потому что им не место в этом мире.

Дверь скрипнула, отвлекая меня от внутренних мыслей. Шаги крались по земле, когда человек приближался ко мне. Мой стул поставили прямо, и я глубоко застонал, когда голова закружилась от внезапной смены положения. Я несколько раз моргнул, пытаясь восстановить зрение. В комнате все еще было темно, но человек оставил дверь приоткрытой, так что было немного видно.

Чья-то рука опустилась мне на бедро, и я попытался отдернуться от нежеланного прикосновения. — Фишер, — прошептал он, и я всхлипнул.

Мне это показалось?

— Посмотри на меня, милый.

Я поднял глаза, его лицо сфокусировалось, и грубое рыдание вырвалось из моей груди. — Слоан. О боги. О боги, — выдохнул я.

Его большая рука легла мне на щеку — ту, которую разбил Дон, и я зашипел от боли. — Дай посмотрю. — Он повернул мое лицо, чтобы осмотреть.

— Я в порядке. Слоан, развяжи меня. Нам нужно выбираться отсюда сейчас. Ты что-нибудь слышал о других? Сейдж? С ней все в порядке? — Вопросы срывались с моего рта, и я не мог замедлиться. Я отчаянно нуждался в информации. Любой информации. Он покачал головой. — Что это значит? Ты не можешь просто покачать головой!

— Прости. Я ничего не слышал. Я пробрался сюда, чтобы увидеть тебя. Я должен был увидеть тебя, — тихо сказал он. — Я не могу долго оставаться.

Я нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Нам нужно идти. Сейчас, Слоан. Развяжи меня.

— Я не могу. Будет хуже, если я это сделаю, — прошептал он в тускло освещенном пространстве. Тени плясали на его лице.

Я сглотнул. Я знал, что он был не в себе. Его разум не принадлежал ему, но мне нужно было, чтобы он вернулся ко мне. Прямо сейчас. — Эй. Ты видел кого-то из остальных? Слышал что-нибудь? Меня сводит с ума это незнание.

— Я никого не видел несколько недель. — Его руки медленно скользнули по моим бедрам. — Я скучаю по тебе.

— Слоан, сосредоточься. Я люблю тебя. Я так сильно по тебе скучаю, что это причиняет мне боль, малыш. Но мы не можем оставаться в этой комнате. Они хотят знать о Фарисе. О том, как я все еще жив и как он появился. Я ничего им не сказал, но я боюсь, что если я не дам им что-то скоро, они прибегнут к более радикальным мерам. Я не смогу помочь нам, если я застрял здесь. Развяжи меня, — умолял я.

— Позволь мне сделать тебе приятно, хотя бы на мгновение, — ответил он, залезая мне в пояс и сжимая мой мягкий член. Тошнота закружилась, когда он сжал мой ствол, потянув его.

— Нет. Слоан, прекрати. Я не... Черт! — Мои слова умерли на языке, когда он взял меня в рот. Слезы навернулись, потому что я не чувствовал никакого прикосновения, которое не было бы вредным, уже не знаю сколько времени. И вот он, мой мужчина, дающий мне связь с моей человечностью. Но я не хотел этого. Я был не только грязным, но и время было неподходящее.

Я застонал, когда его язык скользнул. — Пожалуйста, прекрати.

Он не прекратил. Он продолжал лизать меня с рвением одержимого. Почему он не останавливается? Он был словно в другом мире, потерянный для меня.

— Инферно, — прошептал я.

— Все в порядке, питомец. Просто прими это, — пробормотал он вокруг головки моего члена, и мое сердце участилось. Слоан никогда бы не проигнорировал мое стоп-слово. Он также сказал мне, что я больше не его «питомец».

Мужчина между моих ног, с моим членом во рту — это был не Слоан. Черт. Я дернулся, пытаясь уйти, но этот самозванец удерживал стул, чтобы продолжить свою атаку на мое тело.

— Убирайся от меня! — закричал я, мой голос был хриплым.

— Слушай, питомец. Просто скажи им, что они хотят знать, и тогда они выпустят тебя отсюда. Мы сможем быть вместе. — Его рука скользнула между моих ягодиц, и слезы хлынули. На меня никогда не нападали так. Мой разум кружился, а мой предательский член все еще был твердым, как камень, во рту этого человека. Человека, который не был моим. Человека, который украл личность Слоана.

Мои мысли метались, когда он касался меня, и я попытался уйти в пустоту своего разума. В то место, где раньше был Фарис. Если бы я мог туда попасть, я бы мог заблокировать это. Мне не пришлось бы присутствовать.

Используй его в ответ, прошептал голос сквозь тьму моей психики. Был ли это мой собственный подсознательный голос? Может, если я правильно разыграю это, я смогу дать им ложную информацию и использовать это в своих интересах. Мне просто нужно было полностью отключиться. Когда я посмотрел вниз и увидел его темную голову, скользящую вверх-вниз, я задался вопросом, было бы лучше или хуже для меня, если бы они не украли его образ, чтобы манипулировать мной. Если бы это было просто изнасилование незнакомцем, а не кем-то, носящим лицо любимого мной человека.

Это было пиздец. То, как дрожали мои бедра, несмотря на то, что я этого не хотел. Не хотел его. Кем бы он ни был.

И тут появилась пустота. Тьма. Я никогда не проваливался в нее так быстро и решительно, как в этот момент. Онемение окутало меня, и я приветствовал каждую секунду. Я чувствовал, как ощущение пустоты ползет по каждому аспекту моего разума, моего тела, моей гребаной души. Я просто надеялся, что когда все будет сказано и сделано, я смогу вытащить себя обратно.

— Лори, — простонал я. Его рот отпустил меня. Не то чтобы я это чувствовал. Уже нет.

— Лори? — спросил он озадаченно, вытирая нижнюю губу тыльной стороной ладони.

Я позволил своим векам затрепетать, темная усмешка дернула уголок моего рта. — Ты знаешь это; мы говорили об этом. Пообещай мне, что будешь держаться от нее подальше. Это должно быть что-то, что она сделала со мной. Когда она убила меня. Ее магия.

Я бы никогда не привел их обратно к Сейдж. Они явно понятия не имели, что она была ответственна за то, что вернула меня к жизни и разделила меня и Фариса. И я собирался это гарантировать. Если они заподозрят, что Лори была причастна к этому, они пойдут за ней и, надеюсь, оставят мою женщину в покое.

— Бьюсь об заклад, ты прав, питомец. Ты такой умный. Такой хороший, сладкий питомец. — Он вернулся к своей работе, и я почувствовал полную диссоциацию. Как будто я на самом деле стоял в углу, наблюдая. Ожидая. Наблюдая.

Несколько позже ко мне вернулось осознание. Я был не на стуле; вместо этого я был привязан к длинному столу. Фальшивый Слоан ушел, но Дон вернулся, и последнее, что я увидел, было его лицо, прежде чем боль взорвалась в моей лодыжке.

Так продолжалось целую вечность, хотя время для меня было неважно. Дон пытал меня. Фальшивый Слоан успокаивал меня. Я скармливал ему ложную информацию. Когда он брал то, что не принадлежало ему, я фантазировал о том, как выкалываю ему гребаные глаза, отрываю яйца и засовываю их в задницу Дону.

Они думали, что победили. Что они сильнее меня. Однажды ночью, когда я лежал на этом холодном столе, моя сломанная лодыжка пульсировала от инфекции, мои пальцы — большинство из них тоже сломано — кричали от боли, моя задница саднила от того, что меня использовали снова и снова... я ухмыльнулся. Не знаю, как я понял, но воздух сегодня был другим. Заряженным. Мой мозг загорался маленькими вспышками света. Зеленого света.

И тут я услышал это. О, сладкие боги, я услышал ее.

«Пожалуйста. Если вы можете меня слышать, знайте, что я жива. Дети живы. Я люблю вас, и я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть вас».

О, милая. Она была жива. Дети. Я позволил единственной слезе скатиться по щеке.

Мы все делаем все, что нужно, чтобы вернуться к тебе.