Эротика в семейной жизни — полный контакт спин.

Вам, конечно же, подобное знание чуждо, вы ведь еще так мало лет прожили вместе и поэтому для вас эротика — это полный фронтальный контакт.

И у вас никогда не будет подобной глупости в отношениях.

И спать вы будете, только крепко обняв друг друга.

А вот у Маши с Петей сложилось так, как сложилось.

Как Маша ни билась с Петром за любовь, так у нее ничего и не вышло.

Нет, он ее безусловно любил, уже лет двадцать, более того, их взрослый сын тому подтверждение. Но Маше хотелось получать подтверждение каждую ночь, а не так, как в анекдоте: «Что вы больше любите — Новый Год или секс?»

«Конечно же, Новый год — он чаще!»

Что она только ни делала — и комбинашки из сексошопа покупала, и благовония на ночь жгла, и даже родиолу розовую ему в чай подливала — все бесполезно! Любой намек на романтику — пресекался и раздражал Петю. Его возбуждали только мытая посуда и зеркальные поверхности с его отражением.

А что Маша? Попав в Петино эротическое настроение, негаданно-нежданно она получала моральное удовлетворение, так как Петя считал всяческие там оргазмы женской блажью и прихотью, не достойной его высочайшего внимания.

Вот такая была у них эротика. Может быть, так и длилось бы вечно, да к несчастью Маши она была влюбчива. Но верность Пете блюла.

Верная, но влюбчивая, она подсознательно выбирала для своей любви неадекватные объекты: умненьких, хороших мужчин, но, например, моложе себя лет на пятнадцать, или тактичных и ласковых геев, причем даже когда те были равнодушны к ней абсолютно. Охота за ними, гарантированно обреченная на провал, доставляла ей огромное удовольствие.

Иногда, как-то случайно, в ее западни попадались мужчины, которые не говорят по-русски. И по-английски.

Вот эти-то и научили ее правильному сексу — бурному, быстрому, яркому — неправильному, с точки зрения Пети. Лежа в кровати, как оказалось, сексом можно заниматься только самой с собой. Уже поняв это, Маша продолжала требовать секса от Пети еще активнее — так ей хотелось приобщить супруга к празднику жизни, да не тут то было. Петя отворачивался, укутывался в одеяло и спал, спал, спал, прижимаясь спиной к Машиной спине.

А во сне видел Машу, обнаженную, веселую и несказанно желанную...

Жаль, что сны у них так и не стали общими.