Новорожденную сестренку целый месяц после появления на свет звали Татьянкой. Маленькая такая, хорошенькая, светленькая кудрявенькая головка, ясноглазая. Смотрела я на нее своими семилетними глазами и диву давалась, какая же замечательная у меня сестренка. Гладила ее малюсенькие ручки и приговаривала: «Не плачь моя, Танюшечка, сейчас я тебе дам водички, поменяю тебе подгузнички, перепеленаю». В один из таких дней, когда я в очередной раз оставалась за няньку, приходит домой папа с какойто «бумажкой», вслед за ним появилась и мама. Папа виновато смотрит на маму и протягивает ей эту «бумаженцию». И вдруг... Из их диалога на повышенных тонах я поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

«Какая еще Лариска! Да таких имен-то во всей деревне ни одного не сыщешь...» Мама «выходила вон из себя», как говорят в таких случаях. Папулька наш, интеллигент «до мозга костей», так степенно смотрит на нас с мамой и абсолютно спокойно повествует:

— Слушать меня не захотели работники сельсовета. При регистрации возмутились, якобы полдеревни Татьян. Вот, мол, ни одной Ларисы во всей округе. В Москве самых красивых девушек называют этим именем, к примеру — Голубкина, Лужина... Как я мог переубедить женщин?..

Боже мой, что тут началось! Весь день был испорчен. Мама рванулась было в сельсовет, но папа, учитывая ее взрывной характер, как мог успокаивал и удерживал от этого шага. Я онемела на какое-то время. Это как же так, мою Танечку надо переназывать Ларисой. Дау меня и язык-то не повернется. Но я так люблю своих родителей и так мне было их обоих жаль, после этой умопомрачительной сцены, что я сказала со слезами в глазах: «Мамочка, ну не ругайся ты, пожалуйста, привыкнем как-нибудь!»

Это «как-нибудь» вылилось в довольно-таки продолжительное время. Ломать себя было трудно всем, да и не очень-то хотелось моей сестренке отзываться на новое имя. Она куксилась и взглядом как-будто вопрошала: «За что вы так со мной и к кому вы обращаетесь?». Но время расставило все по своим местам. В ясельках, детском садике, в школе звали и так до нынешнего дня ее величают Ларисой. С годами потемнели ее светлые волосы, изменился цвет глаз, стал темнее и насыщеннее. Бог наградил ее «шестым чувством», да и от папы она унаследовала бесценный дар — любовь к искусству, поэзии и серьезной литературе. В школе ее охарактеризовали как трудолюбивую, увлекающуюся «девочку с фантазией». Ни одна стенгазета не была выпущена без ее участия. Да и сейчас к праздничным мероприятиям она незаменимый консультант и воплотитель идей. С ней интересно любому собеседнику. Большую часть жизни она занималась нелегкой, но любимой работой — художником-оформителем. Шла по стопам отца. Эти нетленные ценности, в отличие от бытовых, которые, к слову сказать, она терпеть не могла, занимали и занимают до сей поры большую часть ее души и сердца. Сколько воды утекло... Теперь моя сестренка Лариса — пенсионерка, а я все вижу ее той малюсенькой девочкой и мысленно тереблю ее нежные пальчики и агукаю: «Танечка, Танюшенька».

Что может помнить малышка в возрасте один месяц? Только из наших воспоминаний она узнала об этом незначительном, на первый взгляд, эпизоде. Но, знаю, всякий раз сердечко ее вздрагивает при имени «Танечка». Не раз слышала, что от имени зависит судьба человека. Кто знает, не вмешались бы чужие люди в ее судьбу, может, жизнь Танечки, в отличие от Ларисы, сложилась бы иначе. Лучше ли, хуже ли, одному Богу известно.