Смятение все разрастается, пока сквозь него не прорываются первые лучи осознания.

— И вы решили, что я ваша жена из пророчества? — грудь что-то с силой сдавливает.

То ли смех, то ли истерика. — И что добиваться моего расположения не обязательно — итак сойдет? У меня же глаза и губы горят, да?

Мой голос вдруг кажется слишком громким, и я осознаю, что дождь почти закончился. Но сбегать не тороплюсь. Наоборот, меня словно к месту прибивает его откровениями.

Пора бы распутать этот клубок до конца!

— Я так решил, потому что ты единственная девушка, которой мне захотелось сделать предложение, — одним слитным движением он садится, и наши лица оказываются напротив друг друга. — И если я не хотел рисковать жизнью совершенно случайной женщины, что могла стать мне женой, то твоей и подавно.

— Да вы мне жизнь спасали, предлагая роль шлюхи? — я все же не выдерживаю.

Смеюсь — зло и издевательски. Сжимаю руки в кулаки и лишь с трудом удерживаюсь, чтобы не ударить его.

Сама себя не узнаю.

— Роль постоянной женщины, — поправляет он спокойно, но его глаза сужаются. — Знал, что ты вряд ли согласишься. Но попытаться стоило — для меня это был единственный выход на тот момент. Я хотел предложить тебе брак. И рано или поздно все равно бы пришел с кольцом. Поэтому сделал все, чтобы ты это предложение не приняла.

— Поздравляю, генерал! — все с тем же неуместным весельем восклицаю я. — План удался! Выходить за вас замуж я не собираюсь. На что вообще вы рассчитывали?

Вы даже не потрудились извиниться и все объяснить!

— Когда мы вернулись, я позвал тебя на встречу как раз для этого. Прождал тебя два часа в той гостиной. Ты не пришла.

— И все? На этом порыв закончился?

— Затем я четыре дня почти не спал, расследуя покушение. Пытался поймать тебя на балу. Но ты сразу же кинулась очаровывать принца, — в его взгляде загорается что-то такое, отчего внутри зарождается дрожь.

— Кинулась? Очаровывать? За собой бы следили! Флиртовали на каждом шагу.

Дэлмар выдыхает, и теплый воздух касается моего лица. Только сейчас понимаю, как здесь холодно. Вот только я совсем не чувствую низких температур. Мое нутро кипит. Взрывается.

— Аллисандра, давай просто признаемся, что мы друг друга ревнуем.

— Я не ревную! — со злостью восклицаю я и сама тут же ненавижу себя за ложь. — Просто... неразборчивые связи вызывают у меня отвращение!

— Не поверишь, но у меня в последние годы тоже. Сначала, когда дракон только набирает силу, это кажется интересным. Взгляды, улыбки, внимание. Готовность на все. И лишь потом приходит осознание, что за этим ничего не стоит. Пустое. Разве можно кого-то желать по-настоящему, не зная о нем ничего?

— Напомню, что вы предложили Алисе деньги за ночь в первую нашу встречу, — цежу.

— Чтобы убедиться, что драконий магнетизм на тебя не действует. Ты меня заинтересовала.

— Так это знак внимания такой, да? Я должна быть польщена? Вы унизили меня подобным предложением. А затем унижали еще множество раз! Вот в этом-то и проблема! Вы думаете только о своих чувствах, не обращая внимания на чужие.

Хоть раз поставили бы себя на мое место! Что я должна испытывать? Почему я должна выходить за вас замуж?

Мой голос звенит от непролитых слез, в груди тесно, нечем дышать. Воцаряется тишина, в которой слышны лишь редкие капли дождя. Пространство сужается лишь до нас двоих, запаха сена и этого монотонного стука.

— Ты права, Аллисандра, — его хриплый голос меня изнутри царапает. — Я привык командовать, не считаясь с чужим мнением. И без сомнений брать то, что считаю своим. Я понял, что ты имеешь в виду.

— Возможно, это делает вас хорошим военачальником, — мой голос дрожит. Не знаю, насколько вообще могу доверять этому его “понял”. — Вот только я не город, не крепость, а мы не на войне. Если вы только не надеетесь получить меня любыми способами, оставив лишь руины.

— все не так, Аллисандра, — отвечает он. — Возможно, я не умею правильно это демонстрировать, но ты мне очень дорога.

Меня такой волной эмоций накрывает, что хочется разреветься. Но я не могу позволить себе эту слабость — только не сейчас. Не хочу показывать собственную уязвимость перед ним.

Может, он ничего на самом деле не понял, а просто продолжит вести себя как обычно!

Отвожу взгляд, уставившись на щель между досками. Вижу кусочек хмурого неба.

Тяжело дышу. Ощущение, что клубок, который я хотела распутать, становится только туже. Застревает у меня в горле.

— Дождь закончился, — кое-как взяв себя в руки, произношу я. — Мы можем ехать.

Дэлмар молча встает, протягивает мне руку. Поднимаюсь без ее помощи и пытаюсь оценить ущерб, нанесенный одежде. В таком виде появляться во дворце точно нельзя. От слухов потом не отмоюсь.

Можно, конечно, попробовать очистить и высушить платье своей магией, но я пока не настолько хорошо ей управляю. Легко могу спалить.

— Заедем к владелице фермы. Это по пути, — произносит Дэлмар. — Возьмем парочку бытовых артефактов.

— И как я перед ней в таком виде предстану?

— Ты можешь даже из кареты не выходить. Я схожу один.

— Хорошо, соглашаюсь без особого энтузиазма. Но другого выхода все равно не вижу.

После дождя дорогу размыло, поэтому обратный путь занимает куда больше времени. Молчим. Я смотрю в окно на унылые осенние пейзажи, постоянно чувствуя на себе его взгляд.

Вскоре карета поворачивает и направляется к роскошному поместью. Колонны, увитые розами, ровно подстриженный сад, статуи, фонтан... только по одному этому понимаю, что денег у этой самой леди немерено.

Даже думать не хочу, что их связывает с генералом.

Наш экипаж останавливается у главного входа, и Дэлмар направляется к главной двери. Скрывается за ней. Боюсь, что ожидание затянется надолго, но он выходит уже через несколько минут. А за ним, видимо, и владелица дома.

Выглядит старше, чем я думала. Лицо знакомое, но хоть убей не могу вспомнить, как зовут. Знаю только, что ее дочь дружит с Клариссой. Лаура, кажется.

— иди в дом. Простудишься, — долетает до меня голос Дэлмара. Ответ я не слышу, но что-то в их взаимодействии кажется мне странным.

Женщина идет, кутаясь в шаль, что-то непрерывно говоря генералу. Он же открыто ее игнорирует. Однако в какой-то момент понимает, что она просто так не отвяжется. Останавливаются на полпути к карете — как раз за кустом роз.

Вытягиваю шею, пытаясь хоть что-то рассмотреть, а затем откидываюсь на спинку сидения. Мне должно быть плевать, что там происходит, но любопытство сжирает изнутри.

Я же почти ничего о нем не знаю.

Стоит открыть дверцу кареты, и я наверняка что-то услышу. Звуконепроницаемые чары работают, только когда она закрыта.

А вообще, почему я должна сидеть в закрытой карете? Может, мне душно?

Выдохнув, я все же приоткрываю дверь и прислушиваюсь к голосам:

— дорого выводит девушку брачного возраста в свет? — возмущается женский.

— Как это относится к тому, что ты уже третий раз просишь деньги на ее обучение?

Которое еще даже не началось.

— И что? Неужели тебе жалко? Для родной сестры.

— Она совершеннолетняя. Может распоряжаться наследством своего отца, — он делает ударение на “своего”. — Мне пора идти.

Я уже жалею, что начала подслушивать эту, судя по всему, семейную драму.

Чувствую себя крайне неловко.

— Мы несколько лет не виделись, и ты явился лишь за каким-то вшивым артефактом? Вот так рожаешь, кормишь... Ну, может, помру, тогда на могиле моей поплачешь. Если время найдешь.

— Вот чтобы это не произошло раньше положенного времени, иди в дом, — его голос становится резким.

Я замечаю шевеление за кустом и через секунду вижу Дэлмара. Выходит. Тихо прикрываю дверь, глядя только перед собой. Спустя несколько секунд генерал возвращается и передает мне артефакт. Мои руки едва заметно подрагивают.

— Спасибо.

Женщина направляется обратно к двери, и я не могу оторвать взгляда от ее прямой спины. Получается... это его мать? И у него еще сестра есть? Честно говоря, я его семьей не интересовалась даже. Знала только, что отец у него тоже был драконом.

А еще оставил внушительное наследство.

— Кажется, я ее раньше видела, но не помню имя.

— Катарина Боулен. Моя мать.

Делаю вид, что не слышала недавнего представления:

— Я могу вернуться одна, если вы хотите провести время... кхм... с семьей.

— Это лишнее.

Карета трогается, уводя нас прочь, и я принимаюсь приводить платье в порядок.

Наверное, мне стоит гордо молчать весь оставшийся путь до дворца. Но я почему-то не могу удержаться от вопроса:

— Значит, вы выросли в этих краях? Рядом с кроликами и альпаками?

— Меня отдали в военную академию, когда мне было пять. Я мало что здесь помню.

Артефакт замирает в моих руках ровно на секунду.

— Думала, туда отдают детей лет с десяти.

— С восьми. Но драконы сильнее и выносливее. Они посчитали, что я был готов.

— Ваши родители так посчитали? — переспрашиваю я, ощущая странную неловкость, что спрашиваю у него такие личные вещи. Но остановиться не могу.

— Мой отец погиб незадолго до этого. А мать посчитала, что дракону нужна твердая рука. Ее новый ухажер не посчитал нужным взять на себя ответственность за мое воспитание.

— А.

Дэлмар отвечает ровным тоном, словно ведет светскую беседу. Поза расслабленная, спокойная. Ничто не говорит, что тема как-то его задевает. Но почему-то задевает меня.

Разве можно вот так отдать пятилетнего ребенка? Да он даже больше сирота, чем я! Пусть моих родителей не стало рано, но бабушка воспитывала меня, отдавая всю свою любовь и тепло.

Остаток пути мы почти не разговариваем, а как только я оказываюсь в своей комнате, все никак не могу прийти в себя после “свидания”. Такое чувство, что оно меня наизнанку вывернуло. Хочется сесть и все спокойно обдумать, но времени нет.

Нужно готовиться к ритуалу — напитать своей магией артефакт, обеспечивающий процветание Сарендала. Он пройдет уже послезавтра. А тем же вечером будет прощальный бал в честь гостей из Альмерии. Через два дня они уезжают.