Во время трапезы постепенно растворилась тяжесть предобеденного разговора, остался лишь намек на неловкость, какую пыталась прогнать улыбчивая Майра. Она оказалась единственной, кто не позволял наступить долгой тишине. Всевозможными темами, не связанными с политикой и выгодными альянсами, ей удалось отвлечь и меня, и генерала, и даже правителя, вскоре повеселевшего и подзабывшего о моей небольшой наглости.

Серьезным он стал к концу обеда, когда, наевшись и напившись, поднялся из-за стола и пригласил лорда в кабинет, чтобы переговорить с ним по одному важному делу. Первой мыслью было, что он хочет переубедить его наедине и вынудить забыть о моем мнении, но вторая мысль упрямо задавила первую, говоря о том, что хоть Старший и суров на вид, за восемьсот лет он еще не забыл о справедливости и чести. Раз дал время на обдумывание, значит, настаивать не будет. Пока что.

Мы с леди Вилле остались вдвоем, не считая служанок, ожидающих приказаний. После ухода мужчин в столовой повисло молчание, капельку неловкое, смущенное, однако не такое долгое, на какое я рассчитывала.

По правде говоря, я не горела желанием поддерживать разговор и пустословить. Слабость волнами омывала тело. Час, проведенный в Доме Золотого Крыла, забрал у меня неоправданно много энергии. Хотелось поскорее увидеть племянников, вернуться в резиденцию и представить на какое-то время, что сегодняшний день был сном…

— Знаете, вы очень похожи на бывшую жену Николаса. Неудивительно, что спустя столько лет одиночества он выбрал именно вас. Теперь-то он тянуть не будет, постарается как можно скорее разделить с вами годы жизни, как Рослин разделил свои со мной…

— Что, простите?

Почудилось, что на голову внезапно бросили мешок с камнями, оттого она перестала нормально соображать. Я уставилась на девушку, пытаясь понять, послышалось мне или нет. А когда осознала, что все сказанное не было плодом моего безумного воображения, почувствовала, как сердце зашлось галопом.

Понятия не имею, что поразило сильнее: ее слова или то, с какой легкостью и беззаботностью она их произнесла.

— Я говорю, он не станет медлить…

— Нет, постойте, — оборвала ее резче, чем хотелось. И холоднее, чем должна была. Но поняла я это слишком поздно, уже когда поймала ее удивленный взгляд. — Вы сказали «бывшая жена»?

В сердце билась слабая надежда услышать отрицательный ответ, а в голове беспокойно метались мысли, мешающие сосредоточиться.

Я не находила никаких сил переварить два простых слова. Простых, но скрывающих огромные тайны, о которых я ни сном ни духом не ведала до этой самой секунды.

Побери его атуры! Он же прослыл холостяком со столетним стажем, так откуда взялась первая супруга, если я — как мне думалось — первой вошла в его холостяцкую жизнь в качестве жены?

Вероятно, Майра заметила, что мое настроение изменилось, и до нее наконец дошло, почему это произошло.

— О боги, я сказала лишнее? — испуганно выдохнула она, прикрыв ладошкой рот. Глаза ее распахнулись, на дне замелькал страх перед последствиями неосторожной болтовни. — Вы не знали про Элис?

Ответить не смогла. Качнула головой, чувствуя, как губы растягиваются в странной рассеянной улыбке. Среди мыслей чудовищный беспорядок, в ушах — шум, а в груди тяжело и липко.

— Простите меня, Кейтрин, — тихо произнесла женщина, прижав руки к ключицам. — Я и не думала как-то оскорбить вас своей осведомленностью…

— Ничего, — отозвалась шепотом, не позволяя улыбке покинуть лицо. Из горла сами собой, против моей воли вырывались нужные слова. — Мы просто не разговаривали на эту тему. Не переживайте.

Не знаю, кого я жаждала успокоить, ее или саму себя. Раскаяние Майры было искренним, как и испуг, однако и мои эмоции, буквально лишающие дыхания, были самыми что ни на есть настоящими. Сильными. Дикими. Острыми, как иглы.

— Не хотите прогуляться по саду? — Как-то виновато улыбнувшись, она постаралась сменить тему. Только это никоим образом не избавило меня от смятения и вороха вопросов. — Может, увидим детей, если они еще не вернулись…

— С радостью.

Я бездумно кивнула и сразу же встала из-за стола. Ничего не спрашивала, не слушала ее полившиеся речи. Изо всех сил пыталась прогнать растерянность, пока в груди плескалось жгучее чувство, тяжестью и горьким вкусом напоминающее разочарование.