Лиза

Там же на кухне я подробно и в красках выкладываю матери все, что мне успел наговорить отец Арама.

— Да как он смеет! — возмущается она в трубку. — Да как у него язык повернулся! Совсем тебя не знает, а уже блядью назвал… Взрослый человек, состоятельный, а ведет себя как…

— Скотина последняя! — ругаюсь я.

— Именно так! Скотина и есть. Ни за что мы им Лешку не отдадим! Ни под каким видом, за это даже не переживай.

А я не то что переживаю, я вся как на иголках. До сих пор колотит после разговора с Арамом, а его отец еще добавил нервов.

— Мам, ты не понимаешь размеров катастрофы, — жалобно отвечаю. — Там семья очень состоятельная, я, конечно, перечня их доходов не знаю, но… Там рекой деньги льются, у этого Миграна Аветовича очень успешная торговая фирма, с китайцами сотрудничают, весь край товарами снабжают. Они Насте такую свадьбу сделали, что о ней потом еще год трубили. Это при том, что они даже не хотели ее в невестки, она сама рассказывала.

— Это все до одного места, — отрезает мама. — Против законов не попрешь. Мы тоже, знаешь ли, не последние люди на этой земле, и в закромах финансы имеются, лучшего адвоката наймем, уж как-то сдюжим. А нет, так я Василия Ивановича подключу… Очень уважаемый судья, да и человек отзывчивый.

При упоминании Василия Ивановича я невольно кривлю лицо.

Потому что искренне считаю, что моя мама могла найти себе кого-то получше. Она ведь не старая совсем, ей сорок семь, и для своего возраста она чертовски хорошо выглядит, все еще стройная, подтянутая. В порядке себя держит, волосы пышные, светлые, как у меня. На лице почти нет морщин!

После того как папы не стало, она очень долго ходила в трауре, но потихоньку пришла в себя, активно работает, ходит на танцы, на курорты с подругами ездит.

И тут вдруг Василий Иванович…

Одутловатый, круглый мужик под шестьдесят — здрасьте, я люблю вашу маму…

Он ей не пара! Да он вообще никому не пара, наверное поэтому и живет один.

Я, конечно, понимаю, что ей самой выбирать, самой жить эту жизнь. Но он мне категорически не нравится и является последним человеком, к которому я хотела бы обращаться за помощью.

Впрочем, держу все эти мысли при себе, потому что не в моей ситуации кривить носом, когда предлагают помощь.

— Мы живем в России, — продолжает деловым тоном мама. — В нашем государстве детей оставляют с матерью, если она не конченая алкоголичка без работы и жилья. А ты у меня без вредных привычек, жилплощадь имеется, работа. Пусть хоть наизнанку вывернутся, а не удастся им лишить тебя родительских прав. Ничего не бойся, дочь. Они тебе ничего не сделают из своего Краснодара.

После ее слов хоть немного приободряюсь.

— Но все равно мерзко, что Арам даже отцу про меня гадости наговорил. Ведь наговорил, раз и тот записал меня в прости господи… Чувствую себя так, будто меня помоями облили с ног до головы. Ох не зря я еще семь лет назад почувствовала, что с этой семейкой никаких дел иметь нельзя…

Слышу мамин шумный вздох.

Ее голос снова звенит возмущением:

— Кстати, объясни мне, почему вообще Арам считает тебя девушкой легкого поведения? Какие у него доказательства твоего так называемого блядства? Как матери, мне крайне неприятно такое слышать, ведь ты же даже не встречаешься ни с кем…

О, хотела бы я знать, почему Арам считает меня такой.

— Думаю, это все из-за того, что не залила девственной кровищей его кровать… — тихонько всхлипываю.

Вспоминаю ту ночь и вздрагиваю.

Мой первый раз с мужчиной получился таким жутким, что вспомнить противно.

Поначалу все шло неплохо, Арам был ласков, прежде чем приступить к делу, поцеловал меня раз пятьсот, причем в разные места. Я была вполне готова к продолжению, хотя и нервничала очень. А потом, когда он понял, что дефлорация произошла задолго до его вторжения, натурально озверел. Что, впрочем, не помешало ему сначала кончить.

— Неужели всему этому ужасу виной тот несчастный случай? — охает мама с досадой.

— Похоже на то. — Прикусываю нижнюю губу.

Двенадцать лет назад в нашей семье случилось большое несчастье, которое сломало наши судьбы. Отголоски того жуткого события до сих пор ранят. Что меня, что маму. А теперь еще и Лешу задело рикошетом.

Сколько последствий мы все хапнули просто потому, что кто-то уснул за рулем.