— Да почему? — старый банкир изумленно вскинул брови.

— Он ответит, что я сама виновата! Да еще смею жаловаться, — почувствовала, как отрывисто застучало в висках. — Придет ко мне, закатит скандал, начнет мстить…

Филипп Алексеевич нахмурился. Глаза его недобро сверкнули.

— Не посмеет.

По телу пробежала противная дрожь. Артем не посмеет?! Еще как посмеет! Нет, не хочу больше встреч с бывшим. Все перегорело, все! Вместо любви осталась горстка пепла.

— Филипп Алексеевич, мне не нужны разборки с Артемом. Зачем? У него другая женщина, коллега по работе. Он сказал, что счастлив только с ней.

— Даже так…

— Она красива, ухожена. Умеет себя преподнести. У нее неплохая должность.

Быстро отвернулась, чтобы старый банкир не заметил моих крепко сжатых губ. Только бы не расплакаться!

— Хорошо, пока оставим эту тему, — примирительно ответил он. — Хочу уточнить — ты, кажется, лингвист по образованию?

— Да. Английский, французский и китайский. Но в павильоне у Алика иностранные языки не пригодились, — я невесело улыбнулась. — А больше меня никуда не взяли. Дети маленькие, большой перерыв в работе…

— Понятно… — кивнул старый банкир. — А конкретней, чем ты могла бы заняться?

— Могу работать переводчиком. На китайском могу переводить даже синхронно. Когда-то занималась техническим переводом. Думаю, что и репетиторство осилила бы. А сейчас еще и торговать научилась. Правда, только фруктами и овощами, — я скептически улыбнулась.

Лицо Филиппа Алексеевича выражало хмурую сосредоточенность.

— Так. Мне нужно подумать, как тебе помочь. Но это не завтра. Сама знаешь, новогодние праздники, Рождество. В это время непросто разруливать проблемы.

— Спасибо, — выдохнула благодарно. — Но почему вы мне помогаете, Филипп Алексеевич? Ведь я вам — никто.

Старый банкир поднял на меня проницательный взгляд. Уголки узкого рта чуть дрогнули.

— Пытаешься понять, почему мне небезразлична твоя жизнь и твои малыши?

Я неопределенно пожала плечами и отвела в сторону глаза.

— Вы очень добрый и порядочный.

Старый банкир иронически усмехнулся.

— Дело не только в этом.

— А в чем?

— Когда-то, в ранней юности, я разбился на мотоцикле. Сильно превысил скорость, ну и врезался в заграждение. В хлам раздробил таз. Что смогли, врачи восстановили, но… на себе, как на полноценном мужчине, пришлось поставить крест.

— Господи, какой ужас, — прошептала потрясенно.

— Когда осознаешь, что тебе никогда не стать ни отцом, ни мужем, это… непереносимо. Особенно в молодости, когда бушуют гормоны. Но я не дал себе опуститься. Окончил Плехановку, много работал. Позднее увлекся искусством, научился в нем разбираться. Я смог смириться с судьбой. С тем, что не смогу иметь ни жену, ни детей. Но с возрастом захотелось родства. Особенно после смерти Лизы. Когда вы с Артемом поженились, и у вас родились дети, я был счастлив. Слава богам, одиночество отныне мне не грозило. У племянника чудесная жена, двое малышей. Наследники фамилии… — его старческие губы тронула теплая улыбка. — Для меня ощущать это родство сделалось необходимостью… Я привязался к мальчикам, как когда-то к Артему в его детстве. Но… жизнь, оказывается, внесла коррективы…

— Я не знала… Простите. Артем никогда не говорил о вашем несчастье…

— Чтобы говорить, надо знать. А он не знал и не знает. Даже Лизе я не сказал правды. Мало ли, почему люди не создали семью, верно?

Старый банкир взглянул на часы.

— Ого! Заболтал я тебя, Варенька, прости старика.

— Ничего. Мама не знает об увольнении. Думает, я на работе.

— И все равно, не могу злоупотреблять твоим временем. Сейчас шофер тебя отвезет.

Филипп Алексеевич вытащил из кармана плотный белый конверт и протянул мне.

— С наступающим Новым годом, милая! Здесь подарки. Конверт не заклеивал, можешь посмотреть...

Я осторожно заглянула и обомлела.

Четыре сертификата. Два — в «Детский мир», еще два — в бутики женской одежды самой крутой сети нашего города «Изольда». И несколько крупных купюр.

— Думаю, что ты найдешь, чем порадовать малышей. И вы с мамой порадуйте себя шопингом. Я знаю, женщины любят выбирать одежду... — его голос наполнился грустью.

— Спасибо огромное, — я сглотнула слезы благодарности и убрала конверт в сумку.

Отказаться не посмела, хотя понимала, что это слишком дорогие подарки. Не смогла обидеть человека, с которым судьба обошлась так жестоко, но подарила ему доброе сердце.