Да, был такой мальчик, Андрей, он всё время чавкал.

– Ужас какой! А девочка?

– Какая ещё девочка?

– Ну эта, которая причмокивала! Она что, его сестра, да?

– Нет…

– Жаль… А я думал, яблоко от яблони… Хотя вот я очень умный и красивый, а брат у меня… того…

– Слушай, давай по порядку, а? У меня от чавкающего голова кругом, а ты ещё с этой, чмокающей!

– Так и быть, но моя-то девочка чмокала так чмокала!

– Ладно, и мой чавкал что надо, отстань!

Так вот, был такой мальчик. Ему все говорили:

– Андрюшенька, дорогой, не чавкай!

А он чавкал. Иногда не очень громко, тогда только бабушка в соседней комнате просыпалась, а она всё время спала (ей было сто пять лет), и кричала:

– О господи, опять Гражданская война!

– Да спи, бабушка, закончилась! – кричали ей. И бабушка засыпала.

А когда Андрей чавкал громче, то дом ходил ходуном, на улицу выскакивали кошки, собаки, попугаи вылетали из форточек, крысы из подвала выпрыгивали и соседи из квартир тоже, и все начинали кричать и размахивать руками, крыльями и лапами, кто чем. Думали: или землетрясение, или военный парад на Красной площади, или вообще не пойми что…

Поэтому когда школьники бежали весёлой гурьбой на большой перемене в столовую, то Андрей – нет! Он не мог вместе со всеми принимать положенную пищу. Ему выделили отдельную комнату, обшили её звукоизоляционными материалами, как радиостудию, и дверь сделали глухую, с рычагами, как в бомбоубежище!

Потому что от этого жуткого чавканья дети тревожились, и у некоторых от стресса застревал не только кусок котлеты или сухофрукт из компота, а и целый шницель с яйцом. Школьник начинал пропихивать всё это чем попало, и потом приходилось делать операции, чтобы вынуть из живота все эти вилки, ложки и лыжные палки – если зима. Это понижало успеваемость и повышало расход столовых приборов и спортивного инвентаря.

– Однозначно! – говорил завхоз дядя Гриша. – Не успеваю подвозить!

– Нет, ну признайся, что заливаешь! И про бабушку, и про бомбоубежище, и про лыжные палки… Врёшь, да? Ты ещё скажи, что завуч указку проглотил!

– А как догадался? Да, в пятницу! Их завуч, Антонина Аркадиевна, школьную указку и проглотила. Длинную такую, с метр. Из карельской берёзы.

– Опять врёшь! Зачем завучу указка в столовой?

– А затем! В классе завуч указкой улучшала успеваемость, а в столовой – школьное пищеварение. Антонина Аркадиевна стучала указкой по столу и приговаривала:

– Вилка-котлета, раз, накалываем – два, в рот – три, жуём – четыре, глотаем – пять, и снова…

И каждый раз указкой по столу – БАБАХ!

– А, понятно! И что?

– А то! Бемц! – Андрюша на пороге. И как ЧАВКНЕТ!!!

Одна половина столовой со стульев попадала, а у второй – котлеты во рту застряли. И у Антонины Аркадиевны – тоже! Стала завуч котлету пропихивать и, может, вилку с указкой перепутала… только – раз! – и нет указки! Слопала! Как удав лягушку!

– И что, так завуч с указкой внутри и ходит? Или операцию сделали?

– Какая ещё указка?.. Слушай, не отвлекай, а!

Короче, в четверг, после урока ботаники, в класс входит Антонина Аркадиевна с этой… указкой и огромным списком и поимённо начинает выкликать, кто куда поедет по обмену. Потому что школа была частная и очень элитная: спортивно-балетно-английско-литературно-математическая! Поэтому кого куда: Настеньку в Лас-Вегас, Петеньку в Буэнос-Айрес, Феденьку в Токио, а Андрюшеньку в Тмутаракань!

– Всё, теперь я! Да, по обмену, в Тмутаракань!

Кстати, в школу тоже непростую, с уклоном! И, думаешь, Андрюшеньку твоего с самолёта прямиком в школьную столовую повели, перекусить с дороги?

– Ну да…

– А он ложечкой борщ зачерпнул и в рот, и как… ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ да ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ! Тут все и попадали со стульев, да?

– Ну…

– Дудки! Его сразу к Настеньке моей повели! Он к Настеньке по обмену и приехал чёрт знает откуда! Потому что Настенька моя ПРИЧМОКИВАЛА! Особенно когда чай пила! И у неё тоже, как у твоего Андрюшеньки распрекрасного, была своя «радиостудия», только окнами на юг! А может, и на север!

– Слушай, а как она, бедная, в этой Тмутаракани жила? Климат-то там, того… резко континентальный! Зимой жуть как холодно – ветра и стужа. Летом жара, сил нет!

– Да нормально и жила! Не грустила! Знай себе с утра до вечера чаёк зелёный попивала. С лимончиком. Зимой от холода, летом – от жары. И ПРИЧМОКИВАЛА!

– А, понятно!

– Слушай, не перебивай! Так вот, идёт Андрюшенька твой по коридору, сухой аэрофлотовский фастфуд дочавкивает и слышит: откуда-то жуткий свист и вой раздаётся! Громче и громче! Он даже чавкать перестал! «Ужас какой, – подумал Андрюша, – весь аппетит пропал!» Заглядывает в комнату, а там Настенька моя из четвёртого «Б» порцию столовских макарон всасывает и чайком причмокивает!

– Ой, – говорит Настенька, – хорошо, что ты ко мне зашёл, а то мне так скучно одной есть… Со мной за столом никто сидеть не хочет, а мама говорит, что я слабое звено и до конца жизни так и буду старой девой, макароны в одиночестве всасывать и чай вприкуску причмокивать.

Тогда Андрюшенька твой сел напротив со своим гамбургером недоеденным, и они стали есть хором: один чавкает как оглашенный, другая всасывает, как помпа. Красота.

Месяц проходит, другой, Андрюшенька с Настенькой обмениваются опытом!

А тут – раз! – в школу нагрянула комиссия из РОНО.

– Господи, да что это за канонада, – замахала руками комиссия. – У вас образцово-показательная английско-китайско-турецкая школа, а тут такое! Безобразие!

– Да мы с ног сбились, – чуть не рыдает директор школы. – Мы и так, и сяк, и Андрюшенька вон из столицы приехал, и фильмы им про этикет показывали – ни в какую! Один чавкает, другая чмокает, и все дела! А мы-то думали, как школьный психолог сказал, через шок у обоих и пройдёт! Что называется, клин клином вышибают! А тут на тебе! Даже громче стало – уши закладывает!

– Не переживайте, – говорит комиссия, – у нас связи на высоком уровне, всё в пять минут устроим. Всё дело в ЭТИКЕТЕ! Если у английской королевы все её семь вельш корги пемброк за столом вилкой и ножом пользуются, делают книксен, салфетку за ошейник заправляют, а потом ею пасть промакивают, то с этой Настенькиной бедой королева в два счёта справится.

И отправили.

Андрюшеньку обратно в Москву, дескать, там все такие, а Настеньку – к английской королеве.

А в среду из Англии тревожная весть пришла: зачмокала королева, за ней королевская семья, следом народ присоединился, беспорядки начались и стычки между «чмокающими» и «всасывающими». И, говорят, «чмокающие» проигрывают.

А Настенька теперь солидная персона в английском парламенте, и ей того и гляди королева или титул какой даст, а то и удочерит!

* * *

– Подумаешь, тоже мне невидаль! У меня покруче будет!

Вот вернулся мой Андрюшенька из Тмутаракани, чавкает потихоньку.

– В кого он такой? – удивлялась мама.

– Коль, а Коль, – спрашивала она мужа, – у тебя кто-нибудь в роду чавкал?

– Да так себе… – отвечал папа. – Дедушка, но не очень. Скорее чмокал, когда чай из блюдечка вприкуску пил. Но чтобы так!..

– И что теперь, – переживала мама, – считай, у ребёнка жизнь загублена. Ну кому он такой нужен? Его ни в один приличный дом не пустят и на работу не возьмут. Умрёт с голоду! А какая девушка на такого посмотрит? Останется бобылём!

– Ну уж, Тонечка, – отмахивался папа, – не так всё и плохо…

И тут из кухни – ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ!

– Ну да, – вздохнул папа, – похоже, ещё хуже, чем нам казалось…

– Да хуже некуда, – кивнула мама. – Посмотри на него! Мальчик-то уже о-го-го: и ясли прочавкал, и детский сад, и уже шестой класс дочавкивает!

* * *

А тут в четверг заходит к ним знакомая ресторатор, сидят они, ужинают, и вдруг та слышит из кухни: ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ… ЧАВ!

– О господи, – всплеснула руками ресторатор, – прелесть какая, просто есть невозможно! Что вы там за чудо такое прячете?

– Да это… – переглянулись отец с матерью, – Андрюша наш, кушает… Недавно вот из Тмутаракани вернулся…

– А ну, чудо, выходи, – крикнула ресторатор, – почавкай!

Выходит Андрей.

– Это ты там чавкал?

– Вроде я, – говорит Андрей. – Кроме меня там только чайный гриб в трёхлитровке на окне под марлей. Он молчит.

– Понятно. А на бис почавкать можешь или только под блюдо?

– Лучше под блюдо, – угрюмо ответил Андрей. – Естественность предпочитаю театральному позёрству.

Отец с матерью переглянулись.

– А ну-ка! – ресторатор пододвинула Андрею тарелку с борщом.

– ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ! – Андрей отодвинул от себя пустую тарелку.

– Восторг, – сказала ресторатор и пододвинула Андрею порцию бефстроганова.

– ЧАВ, ЧАВ, ЧАВ!

– Божественно! В кого он такой?

– Вообще-то… – папа театрально пригладил волосы. – Да, Тонечка, запамятовал! У нас все в роду чавкали! Да и я сам… порой, когда настроение хорошее, чавкнуть могу.

– И у меня родственники как на подбор! – приосанилась мама. – Чавкающие! А тётка Дуся, по матери, что с музыкальным слухом, могла и Бетховена прочавкать, и Баха – под настроение.

– Беру! – сказала ресторатор. – Вот чек.

Она выдернула цветной листочек из книжки, что-то написала и протянула родителям.

– О господи, – таращились мама с папой.

– Коль, да ты столько за год не получаешь.

– ЧАВ, – сказал папа, – ЧАВ, ЧАВ – и за полтора.

– А вы меня на котлеты берёте? – уныло спросил Андрей. – Да?

– Да бог с тобой, – воскликнула ресторатор. – На ставку. Будешь за мой счёт в соседних ресторанах у конкурентов чавкать!

И что вы думаете, ресторатором всё закончилось?!

Дудки! Андрей пошёл по рукам!

Во-первых, у диетологов. Богатые дамы заказывали его к столу и за неделю теряли в весе до сорока кило без всяких диет.

Во-вторых, Андрея поставили в Министерстве обороны на довольствие и дали крупный чин. Андрей во время военных действий должен был чавкать в сторону противника на завтрак, обед и ужин. Понятно, что армия врага худела на глазах. А какой дистрофик будет из пушки палить? Вражеские солдаты об одном только и думали: где бы подкрепиться и когда этот гадский мальчик чавкать перестанет?..

И пошло-поехало.

Любой брендовый рэпер или продвинутый блогер считался полным отстоем, если раз-два не чавкнет в эфире.

В смартфонах появился новый звук года: ЧАВ!

Машины продвинутых фирм, всяких там «мерседесов» и «ауди», теперь не тупо гудели, а проникновенно чавкали.

И когда в эфире объявляли точное московское время, все сверяли свои гаджеты с последним божественным «ЧАВ»!

Вся жизнь Андрюши теперь была расписана поминутно: вчера он чавкал в Нью-Йорке, сегодня в Амстердаме, завтра будет чавкать в Токио. А настоящие фанаты, затаив дыхание, прослушивали раннее чавканье Андрюши, записанное ещё на виниле фирмы «Мелодия» в те стародавние времена, когда не было ни гаджетов, ни интернета, ни даже фейсбука с твиттером.

Хотя в это сейчас никто не поверит, ЧАВ!

– Погоди, погоди, да что ты всё про своего Андрюшеньку! А ты знаешь, что у них с Настенькой…

– Что?

– Да то! Переписываются! С утра до вечера СМС шлют! Андрюша ей из Москвы: «ЧАВ, ЧАВ! ЧАВ, ЧА-А-А-А-АВ, ЧАВ!»

– О господи, читать невозможно! Слёзы сами капают!

– Ну да! И я сил нет как переживаю! А она ему из Лондона: «ЧМО-О-О-ОК, ЧМОК, ЧМОК! ЧМОК!»

– Ага, и я прямо рыдаю! Вот это любовь, ЧАВ!

– Ага, ЧМОК!