Глава 12

Кара проснулась, обливаясь потом и чувствуя, как от жары плавится тело. Ее мечта сбылась. Она впервые покинула лес, но оказалась не в заветном городе, а в тюремной камере замка Ордена Сантаны.

Измученная наручниками с иглами санкристия, которые втыкались в запястье при каждом неловком движении, Кара умудрилась задремать, впрочем, сразу же пробудившись от кошмара. Ей снился Растерзатель. И хотя ни его лица, ни голоса, ни фигуры она не запомнила, девушка была уверена, что во сне приходил он. Император и главный колдун мортов, чернобог и дьявол во плоти, Растерзатель ругал и поносил ее, но обещал простить за некоторые услуги, которые от нее ждал. Звучал он при этом так хитро, что Кара не сомневалась: прощения за то, что сделано раньше, не вымолить никакими подвигами.

А ведь в какой-то момент Кара решила, что им с дедом удастся сбежать. Сейчас будущего не осталось — только прошлое. Там, на холме Лысой сопки Кара поступила, не думая, доверившись интуиции и искренне желая спасти Лэйна. Но все-таки никудышная из нее была провидица. Если бы Кара хоть немного догадывалась о том, что Лэйн поднимет руку на своего спасителя — на Ягара, который буквально вытащил его с того света, она бы и пальцем не шевельнула. Если бы ее попросили выбрать из двух сценариев, в одном из которых Шига, как и ее дед, остаются в живых, но люди в деревнях и рыцари Сантаны оказываются под угрозой, а в другом все наоборот — мертвы Ягар и нежить, зато в безопасности ближайшее население, Кара, не раздумывая, выбрала бы первый вариант. За последние часы сердце ее ожесточилось так, что она сама себя не узнавала.

Усни, успокойся, ляг на землю — так всегда успокаивали пыяров. Отрицать очевидное было бесполезно. По какой-то причине Кара знала темные заклинания мортов-некромантов — не только в теории, но и мельчайшие детали практики. Использовав жизнерушительную силу и сократив свою жизнь, Кара успокоила Шигу Нечистоплотную, но удовлетворения от ее гибели не получила. Только горе — будто потеряла друга.

Возможно, Асхар и мог объяснить, почему Каре удалось то, что не смог сделать опытный колдун Ягар, но она знала, что не поверит ни одному слову Ландэра. Ложь — второе имя мортов, а уж мортов-повстанцев и подавно. Она встретится с Асхаром только по одной причине — чтобы убить его. Впрочем, лист тех, кого она собралась отправить на тот свет, пополнился еще одним именем.

Все происходило, как во сне, и в какой-то момент Кара решила представлять, что продолжает спать. Час назад в соседнюю камеру бросили связанного Лэйна Гильяхора, который в лесу едва не снес ей челюсть. Теперь у Кары ныли все зубы, распух левый глаз, показывая мир через щелочку, а половина лица вместе с ухом потеряли чувствительность.

Лэйна втащили уже избитым, тюремщики добавили, после чего в сознание он не приходил. Кара слышала, как рыцари, которые его привели, говорили что-то о предательстве и о сговоре с мортами, но ей было плевать, в чем там его обвиняли. Она лишь надеялась, что еще успеет увидеть его страдания до того, как ее жизненный путь закончится на пыточной башне Сантаны.

Долгое время Кара думала, что старший рыцарь в алом плаще заколол ее старика мечом, однако судья, зачитавший приговор, внес ясность, хоть и не обнадежил. Деда Ягара лишь ранили. Он остался в живых и должен был понести наказание вместе со всеми причастными к вызову Шиги Нечистоплотной. Помимо создания пыяра Кару и Ягара обвинили во всех убийствах, совершенных Асхаром и старейшинами деревни. В том числе и Карпа.

Обидно было за то, что к их маленькой компании присоединили еще и Лэйна. Его обвиняли в измене ордену, в сговоре с мортами, в убийстве тех рыцарей, которых погубила Шига, а также в участии в ритуале вызова нежити. Лэйн Гильяхор лишался всех званий и права носить фамилию своего рода, а также земель и угодий, которые переходят во владение Ордена Сантаны. Приговор — смертная казнь.

Кара подозревала, что главной причиной неприятностей Лэйна были его богатства, которые, вероятно, всегда не давали покоя руководству Ордена. А тут — такой хороший предлог. Но на рыцаря и его проблемы ей было плевать. Он уйдет на тот свет непрощенным, потому что она не собиралась забывать ничего. В том лесу Лэйн сделал свой выбор, и он был не на ее стороне.

Исполнение приговора назначили на час рассвета, рыцари Ордена Сантаны были не лишены эстетики. Кару собирались посадить на кол, деда сжечь, а рыцаря-предателя повесить. Сначала его хотели четвертовать, но за какие-то там былые заслуги перед Орденом заменили мучительную казнь на быструю. Кара не понимала, откуда у нее такие познания, но была уверена, что повесить человека можно сотней разных способов, в том числе, и мучительными. Все зависело от умения палача.

Когда скрипнула дверь, она вздрогнула, одновременно радуясь, что все закончилось, но и страшась страданий, которые ее ожидали. Кара не сомневалась, что ее смерть растянут надолго. Асхар Ландэр, примчавшийся следом в замок, уже сообщил ей об этом.

Теперь она знала, кем был тот самый важный друг Асхара, которым тот хвастался на старой мельнице и который помогал мортам с восстанием. Почему-то она не удивилась, когда узнала, что им оказался прасал Ордена Сантаны — Рим Лакадон. Асхар так легко назвал его имя только по одной причине: в живых Каре предстояло числиться недолго. Ей хватило одного взгляда на то, как главный рыцарь Ордена Сантаны и Асхар приветствовали друг друга, чтобы убедиться в их полном единодушии. Слабо утешало одно — гнить они тоже будут вместе.

Кара всегда боролась до конца, и, хотя тюремщик предупредил, все же попыталась использовать жизнерушительную магию, чтобы растворить решетку и стену. Иглы санкристия, вонзившиеся в руку из браслета, вырубили ее на целый час, а послевкусие было настолько ужасным, что Кару еще какое-то время рвало и мутило только от одной мысли о магии.

Но ее час не настал, потому что в тюремный коридор перед камерой зашел только один человек, замерший возле решетки с задумчивым видом. Судя по его богатому кафтану, расшитому серебром и жемчугом, человеком он был небедным и со статусом. Высокий, словно жердь, с нескладными длинными руками и убеленными волосами — не сединой, но какой-то косметикой, незнакомец был хоть и не молод, но крепок телом, а его взгляд мог, наверное, пробить камень. Когда его цепкие глаза уставились на Кару, она с трудом поборола желание встать и поклониться. С таким взглядом — только в короли.

— Меня зовут Сатис Труамон, я глава Свободной Торговой Гильдии Альфарского королевства, — представился человек.

Кара еще не слышала этого имени, как не имела ни малейшего представления о том, чем эта Гильдия занималась. Но так как этот Сатис не относился ни к мортам, ни к рыцарям, она решила быть вежливой. Поднялась с кучи соломы и, расправив испачканную и порванную юбку, представилась.

— Кара из Овражьего Гара.

Скорее всего, человеку было известно ее имя. Ей не нравилось прибавлять к нему название ближайшей деревни, но таковы были правила. У всех свободных жителей Альфарского королевства имелась фамилия, и она подумала, что взяла бы себе имя деда. Кара Ягар — звучало неплохо. Впрочем, жалеть стоило о многом, но она запретила себе даже думать в эту сторону. Жалобы — молитвы Растерзателю, а она, даже будучи мортом, решила стать его врагом.

— Мне кажется, мы с тобой договоримся, — улыбнулся мужчина и, достав из кармана свиток, развернул его, пробежав глазами по верхним строчкам.

— Я заменил твою казнь на ссылку в Болота Кальмы. Тебя продадут болотникам как рабыню. Вот письмо королевы.

Сердце глухо стукнуло и бешено забилось от волнения, но Кара заставила себя остаться внешне спокойной и, сцепив трясущиеся руки позади, заметила:

— Вы собирались договариваться, а ваше предложение звучит, как приказ.

— А это и есть приказ, — кивнул Сатис. — У меня мало времени, поэтому буду краток. Гильдии нужен клуатон, который мы достаем из старых алтарей мортов. Но так как большинство куполов в Альфарском королевстве мы уже откопали, то теперь расширяем границы наших интересов. Кальма — место дикое, но раньше в тех болотах велись ожесточенные бои с мортами, а значит, боевых куполов там достаточно. С болотниками договариваться сложно, деловой язык они не понимают, приходиться идти на ухищрения. Отыскать новый купол можно только с помощью морта, увы, таковы правила игры. Однако морты добровольно идти в рабство к болотникам не желают, к тому же, в Кальме не очень-то любят ваше племя, поэтому морты-рабы там долго не живут. Так получилось, что твоя ситуация нам очень подходит. Асхар сказал, что ты сразу нашла старый купол в Овражьем Гаре. Мы продаем тебя болотникам, ты у них работаешь и стараешься выжить. Можешь задать мне вопрос.

— Что будет с дедушкой?

Сатис поморщился.

— Все-таки ты деревенщина, Кара. Правильный вопрос звучит так: что я могу для вас сделать за спасение моей шкуры от ужасной казни? Я однажды видел, как человека сажают на кол, кошмары до сих пор снятся. Но, если тебя интересует судьба Ягара, то твой дедушка побудет у меня в гостях, пока ты оказываешь нам кое-какие услуги в Кальме. Подлечим его и приглядим до твоего возвращения.

— Что вы хотите? — Кара не смогла сдержать дрожь в голосе. Спасение казалось нереальным. Впрочем, то, что она слышала о Кальме, раем тоже не являлось. Лучше провалиться ранней весной в берлогу медведя, чем попасть в лапы болотников, говорил Ягар.

— Скажем, пятьдесят камушков клуатона. Рабы болотников добывают глину в долине, где, по нашим сведениям, велись крупные бои ордена Сантаны с мортами. Не знаю, как ты это сделаешь, но тебе нужно будет найти боевые алтари, которые где-то там затоплены в болоте. Ничего подсказать не могу, кроме того, что куполы мортов там точно есть. Наш разведчик сумел достать один камень, но нам нужна добыча крупнее. Как только соберешь клуатон в нужном количестве, свяжешься с нашим человеком, я дам контакт. Он организует тебе побег и отвезет в Альфарское королевство.

— Свинья туда спешит, где больше грязи, — задумчиво произнесла Кара, не веря ни одному слову этого крайне делового человека.

— Что ты сказала?

— У меня условие.

Удивление купца Сатиса было неподдельным.

— Вообще-то, в твоем состоянии не торгуются, дорогуша.

— Но это же вам нужны пятьдесят камней клуатона.

Какое-то время купец пристально изучал ее, потом, вздохнув, напряженно произнес:

— И чего же ты хочешь?

— Пусть этого тоже на каторгу отправят, — она махнула в сторону рыцаря, который к тому времени пришел в себя и безучастно сидел на своей куче соломы, обхватив разбитую голову руками.

Сатис Труамон удивленно поднял бровь, выпрямился и рыцарь, сидевший в соседней камере.

— Никаких проблем. В компании веселее, правда, Лэйн?

Вероятно, они были знакомы, потому что рыцарь встал, упершись макушкой в низкий потолок камеры и, взявшись за решетки, пристально посмотрел на купца, потом на Кару:

— Мне не нужны подачки, — хрипло сказал он. — Я никуда с ней не поеду.

— А кто тебя спрашивает? — рассмеялся ему в лицо делец. — Ты сейчас человек без имени, статуса и фамилии. Тебе везде дороги закрыты, путь только на виселицу. Ну, или на каторгу к болотникам. Мне абсолютно плевать, где и как ты сдохнешь. Разумеется, я не верю в то, что ты способен на сговор с мортами. Причина твоего нынешнего положения весьма проста. Видишь ли, на территории твоей родовой усадьбы нашли боевой купол мортов, причем, весьма крупный. А так как ты заведомо не дал бы согласия на раскопки, я решил этот вопрос так, как обычно веду все свои дела.

— Такие, как ты, прут напролом, как козел через терновник, пока не встречают своего волка, — ответил ему Лэйн, и в голосе его звучало спокойствие. Кара бы даже восхитилась его реакции, если бы он не был рыцарем Сантаны. Для нее он всегда останется человеком из Ордена, а значит, врагом.

— Ловит волк, но и волка ловят, — парировал Сатис Труамон и покинул тюрьму, не сказав им больше ни слова и всем видом показывая, что дел у него невпроворот.

Кара с рыцарем остались стоять напротив друг друга, но сказать каждому было нечего. Между ними едва насчитывалась пара метров, но они были так же далеки, как закат и рассвет. Взаимная ненависть пронзала пространство невидимыми молниями. Кара не знала, что ее ждало на каторге у болотников, но была уверена, что смерть этого мерзавца должна быть долгой и мучительной, а его виселица еще подождет. С таким характером служить рабом ему будет трудно. Кулаки и плети надсмотрщиков — вот, что станет его наказанием. Она же сделает все, чтобы вернуться в королевство как можно скорее. Долгов у нее здесь оставалось достаточно, и дело было даже не в старике, за которого Кара не переживала. Ягар всегда был полон сюрпризов и умел за себя постоять. Раз этот Сатис хотел клуатон, она его добудет.

Едва Кара вспомнила главную причину, почему ей нужно вернуться в страну альфаров поскорее, как дверь подземелья снова отворилась, явив эту самую причину.

Асхар Ландэр вырядился как на парад, очевидно, отмечая какое-то особо важное для него событие. В белых перчатках, синем камзоле и высоких лакированных сапогах, да еще и с тростью в руках, он совсем не походил на того Ландэра, который убегал от ее деда-оборотня на старой мельнице. Почему-то привлекли внимание его руки, затянутые в перчатки. Подумалось о его пальцах, черневших после колдовства. Вероятно, с тех пор как они виделись в последний раз, Асхар слишком много практиковался, и кожа потеряла возможность возвращаться к прежнему цвету. Такое случалось с неопытными колдунами, которые еще не умели грамотно пользоваться силой купола. Кара просто знала это.

Она думала, что, если увидит Асхара, поток ее брани, угроз и ругательств невозможно будет остановить, но не смогла выдавить из себя ни слова. Образовавшийся ком в горле было не проглотить. В нем кололись обида со злостью, а также слезы по Карпу и своей убитой жизни, потому что сколько угодно можно было винить рыцаря, но настоящий враг у нее был только один.

— Сатис выторговал тебе жизнь, — процедил Асхар, брезгливо разглядывая ее камеру, но обходя взглядом саму Кару, будто боялся о нее испачкаться. Он изменился, но и она уже не была прежней.

— Так получилось, что приглядывать за твоим стариком буду я, — быстро перешел он к делу, сразу испортив ей настроение. — И поверь, я сделаю все, чтобы каждый его день, пока ты будешь трудиться на каторге, добывая клуатон для Сатиса, превратился в изысканную пытку. Чтобы ты поторапливалась.

Кара не выдержала и, глухо зарычав, вцепилась в решетку. Ее лицо оказалось в каких-то сантиметрах от лица Асхара, но морт не отстранился. Спокойно разглядывал ее, будто она была лишь крысой, попавшей в ловушку.

— Мне тоже кое-что от тебя надо, — заявил он, пристально глядя ей в глаза. — Болота Кальмы притягательны не только для Гильдии, но и для нас, мортов. А так как болотники нас к себе не пускают, ты сделаешь то, о чем мы давно мечтаем. Все равно толку от тебя больше никакого. Растерзатель считает, что ты уже вряд ли вспомнишь, а вот польза от тебя в Кальме может быть огромной. Мне нужен первый алтарь Растерзателя. Самый большой, самый мощный Купол. Мы тщательно изучили все архивы Каменной войны и уверены, что первый алтарь находится где-то на территории Кальмы. Клуатон нам не нужен, пусть его забирает Сатис. Чем скорее ты справишься, тем быстрее получишь свою награду.

Интересно, кого он имел в виду под «мы»? Того рыцаря-предателя, который возглавлял Орден? Или еще одного союзника? Первый алтарь Растерзателя был легендой, но Кара точно знала, что когда-то на нем стояла. Воспоминания просачивались помимо ее воли, но по мере того как ее загоняли в угол, ручеек превращался в ручей и грозил стать неуправляемым потоком. Самый мощный, самый кровавый Купол за все войну — только такой мог удовлетворить неуемные амбиции молодого Ландэра, который даже не скрывал, что он считал себя вторым Растерзателем. Вон, даже во сне с ним разговаривал.

— Дед сожрет твою печень, а из крови сделает бражку, — выплюнула Кара, понимая, что проигрывает. Эмоции сейчас были лишними, но нервы сдавали.

Асхар поморщился и слегка отстранился.

— Вообще-то, мне на твоего старика плевать, — скривился он. — Как и на тебя. Я умею признавать ошибки, а то, что я пытался пробудить в тебе темную силу, было ошибкой. Ведьма из тебя никудышная. Зато ты чувствуешь алтари с клуатоном, и в этом твое спасение. Найдешь первый купол, и мы больше никогда не увидимся. Я куплю тебе и деду билет на корабль в Тардар или в любую другую дыру мира, и мы друг о друге забудем. Договорились?

Кара сглотнула и медленно кивнула. Асхар рассуждал здраво и логично во всем, кроме одного. Они обязательно увидятся. Кара сделает все возможное, чтобы их встреча состоялась как можно скорее. Только тогда улыбаться он уже не сможет.

Однако Асхар умел бить исподтишка.

— Держи, — сказал он, протягивая ей сквозь решетку маленький плоский предмет. — Это ухо твоего деда. Сейчас оно желтого цвета, значит, твой старик жив. Когда ему станет худо, ухо покраснеет, а если вдруг Ягар умрет, ты увидишь здесь черноту. Тебе стоит поспешить. Сатис солгал, сказав, что старика поставили на ноги. Я не дам его ране затянуться полностью. Так скажем, чтобы ты не расслаблялась. А вдруг тебе понравится у болотников, и ты еще захочешь у них остаться? Кто тебя знает, Кара?

Асхар рассмеялся собственной глупой шутке, бросил презрительный взгляд на бывшего рыцаря Лэйна Гильяхора, который внимательно слушал, пристально разглядывая морта, и насвистывая, покинул тюрьму, исчезнув из жизни Кары. Временно.

Кара посмотрела ему вслед, видя перед собой цель.

Их скорая встреча была предопределена.