Естественно, Эйрин не успела забрать свои вещи. А поскольку чужого мне было не надо, я просто сложила всё в памятный ларь и поставила его к двери. Затем подкинула в очаг поленьев и устало опустилась на одну из лавок. Надо было найти Ивара и привести его в дом врачевания. Посмотреть, что у него с раной (наверняка всё неплохо, раз он так активничает, но тем не менее), поговорить о Дагене. Надо было изучить, какие травы и прочие средства народной медицины имелись в запасах Эйрин. Надо было позаботиться и о себе: поесть, дать отдохнуть колену, сменить ему компресс. Надо было. Только силы мои куда-то вдруг делись, и не хотелось не то что вставать и идти, но просто даже шевелиться.

И всё-таки я поднялась. Дотащила себя до двери, распахнула её — и нос к носу очутилась с бывшей хозяйкой дома врачевания. Миг растерянности, и лицо Эйрин исказила такая ненависть, что я схватилась за кинжал. — Тварь! — прошипела целительница. — Мерзкая змея! Я успела отшатнуться, прежде чем Эйрин вцепилась ногтями мне в лицо. А затем целительницу в профессионально крепком захвате сжали мужские руки. — Спокойно! — рявкнул ей на ухо так вовремя подоспевший Ивар. — Спокойно, пока не придушил! И охнул, когда ужом выкручивавшаяся Эйрин с силой ударила его по больному боку. Пользуясь моментом, вырвалась из хватки, бросилась вперёд и едва не напоролась на мой выставленный кинжал. — Спокойно, — повторила я, глядя чётко в безумные глаза целительницы. — Забыла, что бывает с трэллами, поднявшими руку на свободного человека? Удар был откровенно подлый, однако он подействовал. Неимоверным усилием воли Эйрин обуздала свою злобу и даже шагнула назад. — Вот твои вещи. — По-прежнему держа кинжал перед собой, я указала свободной рукой на ларь. — Я сложила всё, что нашла. Забирай и убирайся. Предательница. Эйрин затрясло от гнева: я впервые видела, чтобы это была реальная телесная реакция, а не красивая метафора. На остатках самообладания она схватила ларь за плетёную боковую ручку и потащила за собой идущим на таран танком. Хорошо, что Ивар успел уклониться, иначе, боюсь, его просто раскатали бы по земле.

Какое-то время мы молча смотрели вслед целительнице, а затем я убрала кинжал и устало сказала сыну Ульрика: — Ты очень вовремя. Спасибо. Ивар посмотрел на меня с толикой недоумения: за что благодаришь? Ответил: — Ты и сама бы справилась. — А спустя едва заметную паузу добавил: — Сюда меня послал ярл Ронгвальд. «И ему тоже спасибо, чем бы он ни руководствовался». Вслух я, разумеется, сказала банальное: — Понятно, — и перевела разговор на насущное: — Входи, я посмотрю, что с твоей раной. Эйрин сильно ударила? — Нет, — буркнул Ивар, незамедлительно принимая вид эталонно сурового викинга. Тем не менее в дом вошёл и без особых уговоров снял шерстяную безрукавку и рубаху. В это время я зажгла дополнительный светильник, после чего аккуратно размотала повязку вокруг мускулистого торса Ивара. Не без радости обнаружила, что молодость, богатырское здоровье и целительские умения Эйрин не подкачали: рана уже неплохо зарубцевалась, и воспаление вокруг неё было чисто символическим. — Прекрасно! — с нескрываемым удовлетворением резюмировала я. И поспешила строго прибавить: — Но пока ещё береги себя, понял? Будет обидно всё испортить на полпути к выздоровлению. Раненый гордо промолчал, впрочем, иного от него я и не ждала. Принялась накладывать повязку обратно, думая о всяких глупостях, вроде пресловутого «шрамы украшают мужчину» и того, сколько баллов к красоте добавил Ивару этот рубец. Потом мысли перескочили на Ронгвальда — вот уж у кого шрамов должно быть не счесть. И тело у него наверняка — сплошные мышцы, рельефу которых позавидует любой завсегдатай спортклуба. «Что-то я не о том думаю». Я подавила желание прочистить горло, быстро закрепила конец повязки и сообщила пациенту: — Готово. На ночь сделаем примочку из трав, чтобы заживало быстрее. Ивар молча кивнул, но что-то было в его взгляде, отчего я поторопилась отвернуться и принялась с деловым видом поправлять дрова в очаге. Не глядя на раненого, спросила: — Ты голоден? Ты вообще ел сегодня? — Кажется, — уронил тот, и я, всё-таки посмотрев на него, не без осуждения покачала головой. — Надо есть. Иначе силы могут подвести в самый неподходящий момент. Ивар, успевший облачиться в рубаху, равнодушно повёл плечами. Взял в руки безрукавку, однако надеть её не успел. — Сядь, будь добр. Сын Ульрика нахмурился, однако опустился на лавку. Я села рядом с ним, серьёзно заглянула в лицо и тихо сказала: — Сейчас я просто расскажу тебе случившееся со мной этой ночью. А что с этим делать — решишь сам. И почти теми же словами, что и Ронгвальду рассказала историю своего «побега» из Хаугарда и того, к чему он привёл.