Теперь я рассказала историю своих ночных похождений без купюр. Сухо, коротко, фактами (хотя местами и хотелось добавить эмоций — до меня только сейчас в полной мере дошло, по какому краю я ходила этой ночью). Упомянула и о Тордис, однако лицо слушавшего Ронгвальда и тогда осталось бесстрастным. Когда же я закончила, он уронил только: — Теперь всё ясно. Поднялся с кровати и на несколько секунд замер статуей сурового воина. Затем, как будто спохватившись, повернулся ко мне, и черты его смягчились. — Я и мои дружинники обязаны тебе жизнью, Сиара Счастливица, — произнёс он по-особенному глубоким, странно волнующим голосом. — И когда понадобится, вернём долг сторицей. То, как ты вела себя, твои храбрость и хладнокровие сделали бы честь любому воину. Воистину, Высокий послал мне одну из своих валькирий в облике смертной девы. Я слушала его, пунцовая, как пион, и эгоистично радовалась, что Ронгвальд не видит, в какой конфуз загнали меня его слова. Хотелось проблеять, что я, вообще-то, ничего особенного, и что любой нормальный человек поступил бы так же, но горло сжал непонятный спазм. Потому Ронгвальд, которого так и не перебили мои заикания, закончил: — Отдыхай спокойно — теперь мой черёд охранять тебя. А завтра на тинге будь готова рассказать то же самое, что рассказывала конунгу, но не упоминая имён. Для последнего у нас слишком мало весомых доказательств… Пока. Я молча кивнула, однако сразу же мысленно ругнулась на себя и повторила вслух: — Поняла, ярл. Голос прозвучал сдавленно, и между бровей Ронгвальда залегла тонкая морщинка: он гадал о причине. — Всё хорошо! — Поддавшись порыву, я протянула руку и неловко пожала его твёрдые пальцы. Немедленно отпустила (что за ерунду я творю?) и с запинкой пояснила: — Я… не привыкла слышать столько добрых слов. Губы Ронгвальда тронула мягкая улыбка. — Тогда привыкай, — сказал он. Повернулся к двери и, повысив голос, уже другим, властным, тоном произнёс: — Входи, Хрофт! Дверь незамедлительно открылась, и на пороге возник поименованный дружинник. — Твои приказы выполнены, ярл! — доложил он. — Вот травы для вёльвы. Он протянул мне небольшой узелок и замялся, видимо, не зная, стоит ли продолжать при посторонней. Понявший это Ронгвальд сделал ему едва заметный разрешающий знак, и Хрофт продолжил: — Что до целительницы, она побывала у преступников и перевязала их раны. Ивар Тисовое Копьё сидит вместе с ними в сарае; их охраняют люди конунга. Я заглянул: все живы, всё мирно. — Превосходно, — одобрил Ронгвальд. — Ты успел оповестить остальных, где проводим остаток ночи? — Да, ярл, — подтвердил Хрофт. — Привёл почти всех. Только Юкки сказал, что заночует у своей женщины. Ронгвальд кивнул. Повторил мне заботливое «Отдыхай, скоро утро» и вместе с дружинником вышел из комнатушки.

Отдыхай. Я опустила взгляд на узелок у себя на коленях. Зверская усталость, словно получив от ярла индульгенцию, навалилась на меня аморфной тяжёлой тушей. Хотелось просто упасть, как-нибудь прикрыться одеялом и банально вырубиться. Но если я хотела завтра ходить, а не ковылять с палкой от стеночки до стеночки, следовало пересилить себя и заняться коленом. «Вот будет фокус, если Эйрин положила не те травы», — подумала я, разворачивая узелок. Но то ли целительница не рискнула подличать два раза подряд, то ли Хрофт попросту не сказал ей, для кого нужны медикаменты, потому что всё оказалось в точности, как было заказано. Так что я размяла в руках листья арники и цветки аптечной ромашки, приложила к колену, накрыла капустным листом и примотала всё это к ноге широкой полосой ткани. Вот теперь можно было с чистой совестью укладываться. Что я и сделала, зарывшись в одеяла и меха, как ёж в осеннюю листву. И так же крепко уснула — жаль, что не до весны.

***

— Сиара. Кровать скрипнула под чужим весом, и моей щеки коснулись твёрдые пальцы. Невесомо скользнули к подбородку, и я без желания разлепила веки. Сипло спросила: — Уже пора? — и разбудивший меня Ронгвальд отозвался: — Да. Но прежде тебе принесут завтрак и одежду, достойную супруги ярла. Теперь ты можешь надеть кольцо и носить мой кинжал, чтобы все видели рукоять. Тут бы мне напомнить о нашем уговоре насчёт развода, однако у меня почему-то язык не повернулся это сделать. «Чтобы разводиться, сначала надо признать брак», — немедленно нашла я оправдание своей немоте и от сердца поблагодарила: — Спасибо, ярл! Ронгвальд качнул головой. — Благодарность не требует ответной благодарности. Как твоё колено? Я пошевелилась, для пробы сгибая и разгибая ногу, и уклончиво ответила: — Ходить смогу. — Если что-то понадобится, скажи. — Ронгвальд встал. — Я велел, чтобы твоего слова слушались так же, как моего.

И он вышел, оставив меня в очередном приступе идиотского смущения.