Просидеть в ларе мне пришлось порядком. Или так только казалось из-за неудобной позы и снедавшего меня нетерпения? Хорошо ещё, что через щели в плетении внутрь нормально поступал воздух, и не было риска задохнуться.

Но вот мой напряжённый слух как будто уловил шаги. Я напряглась: неужели пришёл? Или целительница вернулась с отказом? Или мне просто чудится? Нет, не почудилось. Скрипнули петли открывшейся двери, и твёрдые размеренные шаги подтвердили: вошёл мужчина. — Спасибо, что откликнулся, ярл. Слова Ивара сопровождались шорохом: уж не вздумал ли он сесть? Совсем здоровым себя почувствовал! — Родственникам должно уважать просьбы друг друга, — раздался голос Ронгвальда, и от его глубины мои руки снова покрылись гусиной кожей. — А ты к тому же ранен. Что ты хотел сказать? Я слушаю. Однако Ивар отчего-то не стал переходить к делу. — Прости, ярл. Прости, брат, но разговор этот только для двоих. Даген? Здесь Даген? То-то мне показалось, что звук шагов был как-то вразнобой. Но вот же зараза — увязался! — Ты уверен, брат? — Многозначительно, даже, пожалуй, со скрытой угрозой. Впрочем, Ивара она не проняла. — Полностью. Я буквально видела, как Даген сжимает губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. Ронгвальд молчал, благоразумно не встревая между родственниками, и после долгой паузы Даген всё же сдался. Буркнул: — Хорошо, брат, — с явственным подтекстом «я тебе припомню». Вновь раздался звук шагов, скрипнули петли, негромко, но раздражённо хлопнула дверь. Непродолжительное молчание, и Ивар заговорил: — Дело в том, ярл, что… Осёкся — его прервали? Лёгкий шорох — что же там происходит? Резкий скрип двери, приглушённое оханье. — Разговор этот — для двоих, — с обманчивой мягкостью произнёс ярл, и я невольно расплылась в злорадной ухмылке. Даген вздумал подслушивать? Вот же идиот! А Ронгвальд хорош — такому слуху летучая мышь позавидует. Только бы меня не услышал. А то ткнёт ещё мечом превентивно или дружинников позовёт, и пойдёт мой хитрый план к волку Гери в лес. Мысль была более чем своевременной. И когда виноватое бормотание оборвала закрывшаяся дверь, я даже дыхание затаила. Раздались шаги, теперь уже внятные. Какой-то шорох. И ярл как ни в чём не бывало произнёс: — Слушаю тебя, Ивар Тисовое Копьё. Ивар начал не сразу: переигрывал начало речи? — Ярл. — Похоже, он решил не растекаться мыслью, подобно Баяну или ещё какому скальду, а высказать всё конкретно. — Ты должен отменить свадьбу с моей сестрой. — Вот как? (Я подумала, что здесь Ронгвальд приподнял брови.) И почему же? — Потому что та, кто приехала под именем Бьорг Красивые Волосы — не моя сестра. Отец… — Ивар запнулся. — Отец считает, что скоро тебя ждёт опала и, возможно, смерть… Он не захотел жертвовать Бьорг. — Вот как, — повторил ярл уже без вопроса. — И кого же мне на самом деле сосватал Серый Лис? Ну, пора. — Меня. — Откинув крышку, я встала в ларе. — Тиру, которую сделали лейсинг, чтобы смягчить оскорбление.

Сидевший напротив Ивара Ронгвальд не вскочил — перетёк в стоячее положение. Боевой топорик сам собой возник в его отведённой в замахе руке… и, в общем-то, мне серьёзно повезло, что ярл так его и не бросил. — Ополоумела?! — Ивар, перепугавшийся едва ли не больше, чем я, тоже вскочил с лавки. — Сказал же, ждать! — Д-да. — От запоздалого понимания, во что мне могло вылиться желание эффектно появиться на сцене, заныл живот. — Была неправа. Ронгвальд негромко хмыкнул. Топорик послушным зверьком скользнул обратно к нему за пояс, и ярл вполне доброжелательно произнёс: — Подойди сюда. Я послушалась. Не особенно ловко выбралась из ларя, приблизилась к Ронгвальду и выяснила, что он выше меня на добрую голову. — Да, — вскользь заметил ярл, — запах похож. Не шевелись. Запах? У него и чутьё звериное? Ронгвальд поднял руку и осторожно, самыми кончиками жёстких пальцев коснулся моего лица. Мягко обрисовал контур щеки, скулы, нос, надбровные дуги. Кивнул: — Это не лицо северянки, — и жестом позволил мне отойти. Я попятилась, а он с достоинством опустился на лавку и обратился к Ивару: — Садись и ты, Тисовое Копьё. Ты же, лейсинг, говори. Это ведь была твоя задумка послать за мной целительницу, не так ли? — Наша, ярл, — поправила я, не желая задевать Ивара. Подождала, пока тот так же сядет на лавку, и начала давно продуманную речь.

Я рассказала, как и собиралась, всё. Начиная от предложения Ульрика, от которого было невозможно отказаться, и заканчивая первым видением у Сейд-камня. Не забыла пересказать услышанный нами разговор разбойников и в конце выразила надежду, что отряд Хельги всё ещё в Вестфольде. — Да, они здесь, — с толикой рассеянности отозвался Ронгвальд. Он слушал меня с ничего не выражающим, даже несколько отстранённым видом, однако я была уверена: не пропускал ни единого слова. — Как твоё имя, лейсинг? — Сиара, — ответила я, а Ивар вдруг добавил: — Сиара Счастливица. У ярла вырвался смешок. — Очень подходящее. После этой фразы в доме врачевания повисло молчание. Ронгвальд размышлял, а мы с Иваром томились неизвестностью, остерегаясь прервать эти размышления. — Что же, — наконец нарушил тишину ярл, — я понял, на чьей стороне Ульрик и на чьей — его сын. Я вижу план заговорщиков и благодаря вам знаю, как его нарушить. Вопрос же у меня всего один: что вы хотите за свою смелость и честность? Мы с Иваром переглянулись, и он с плохо скрытой просьбой произнёс: — Что ты не станешь начинать вражду с моей семьёй. Ронгвальд не ответил, лишь повернул голову ко мне, приглашая высказаться. И я выпалила: — Что ты позволишь мне уйти, ярл! Уйти и жить своей жизнью где-нибудь в тихом месте.