Тьма истекала сама в себя: ни начала, ни конца. Я плыла, покачиваясь в теплых соленых волнах. Ночное небо надо мной почернело: луна и звезды спрятались за тяжелыми, полными влаги тучами, которые никогда не отступали.

Мои движения не были скованы болью. Я была расслаблена, мой разум был спокоен. Я не знала, где заканчивается мое тело и начинается вода. Я просто поддалась этой тьме, потерялась в мерном прибое и шепоте волн, омывающих меня.

Время текло незаметно. Если здесь и всходило солнце, его рассветные лучи не достигали меня.

Минуты, дни и часы утекали прочь, пока я покачивалась на волнах небытия. Мой разум был пуст, и лишь одна мысль то и дело тревожила мой покой:

«Выпусти меня».

Время текло, но эта мысль не покидала меня:

«Выпусти меня».

Я была цельной. Меня поглощал уют этих теплых ласковых волн. Не осталось ни боли, ни страха, ни памяти, ни надежды. Я была тьмой – и тьма была мной. И вместе мы, убаюканные этим мерным течением, плыли к берегу, который я не могла ни видеть, ни слышать. Все было водой, и все было солью.

Но мысль не давала покоя.

«Выпусти меня».

Я попробовала произнести это вслух – и мой голос был тихим и ломким, словно кто-то надорвал страницу книги.

«Выпусти меня».

Я повторяла это снова и снова. Соленая вода заливала мне рот.

«Выпусти меня».

Минуты. Часы. Дни. Выпусти. Меня.

Потом из небытия появился длинный черный пляж. И там что-то шевельнулось. Я сморгнула пелену соли, затянувшую мне глаза.

Там, на этом черном берегу, прямо за линией прилива стоял человек, облаченный в золотые доспехи. Он наблюдал за мной.

Волны влекли меня все ближе и ближе. Человек был немолод, но тяжесть доспеха не клонила его к земле – он нес ее, гордо расправив плечи. Его сила была подобна древнему древу: глубокая, крепкая, мощная.

Я пыталась позвать его, но помнила лишь два слова:

«Выпусти меня!» – отчаянно закричала я и вдруг почувствовала шерстяную ткань на своей коже, ощутила ее тяжесть. Напитавшееся водой, мое шерстяное платье тянуло меня вниз, и я ушла под воду, захлебнувшись своей мольбой: «Выпусти…»

Его руки были холодны, когда он вытащил меня из воды.

Он отнес меня на черный песок и попытался поставить на ноги, но мои колени подкосились, слабые, как у новорожденного олененка.

Я не знала его лица. Но он знал мое.

– Элспет Спиндл[1]. – Его глаза – такие странные, такие желтые – заворожили меня. – Я тебя ждал.