Просыпаюсь утром от настойчивого трезвона. Разлепляю глаза и снова жмурюсь. Черт, солнце! В квартире воцаряется тишина, и я моментально проваливаюсь в сон, но звонки продолжаются. И это не будильник.

Кому, спрашивается, пришло в голову притащиться ко мне в половину седьмого? В половину седьмого, мать его! А трели продолжаются. Может, это Снежана? Одна только мысль выкидывает меня из кровати. Поспешно натягиваю джинсы, пятерней на ходу поправляю волосы, щелкаю замком входной двери.

Черт! Рита! Надо было в глазок посмотреть.

Сестра мрачней, чем обычно. Хмуро окидывает меня недобрым взглядом и, отодвинув в сторону, проходит внутрь.

— И тебе доброго утра, — бросаю я и иду следом за ней в комнату.

Беглый взгляд по разобранной кровати, комоду, вешалке в углу и Рита поворачивается ко мне.

— Что? — развожу руками, теряя терпение.

А сестра уже следует в ванную. Ищет что-то или кого-то? Неожиданно меня пронзает странная догадка. Снежана. В ванной на полочках обычный набор, но сейчас там стоят три розовых тюбика.

— Что это? — Рита тычет пальцем в разноцветные флаконы.

— Не знаю, — пожимаю плечами, а сам тихо начинаю звереть.

— Это ее? — Рита сжимает зубы.

— Возможно.

— Ты дурак, Григорьев! — она пинает пластмассовое ведро и идет в кухню. Там все как обычно, но взгляд Риты останавливается на вымытой, но не убранной на место сковороде. — Ты не готовишь, Григорьев! Зачем тебе сковорода?

— Она готовила, — сжимаю кулаки. Я не маленький мальчик, в конце концов, и не собираюсь оправдываться.

— Она! — хмыкает сестра. — Та девочка?

— Это так важно? — возвращаюсь в спальню.

— Ты не ответил! — Рита кричит и идет за мной.

— У той девочки есть имя, — я начинаю мерить шагами комнату.

— Не умничай, Матвей! Ты вчера притащил ее к родителям. Принес дурацкое постельное белье, от которого они до сих пор в шоке. Спрашивается почему?! — Рита отчаянно жестикулирует.

— Белье дорогое и, уверен, хорошее, — стараюсь говорить спокойно. Выдерживаю паузу и уточняю: — У тебя все?

— Нет не все, Григорьев, — срывается сестра, когда я ухожу обратно в кухню. Отчаянно хочется кофе, и обнять Снежану. Даже не знаю, что больше. — Ты хоть понимаешь, что творишь?

— Что я творю? — распахиваю окно, впуская жаркий летний воздух.

— Издеваешься, да? — рычит она. — Родителей до паники довел. Мать мне вчера позвонила в седьмом часу, — сестра достает пачку сигарет и щелкает зажигалкой. — Извини, не могу не курить. Нервы ни к черту. Еще теперь ты.

Я знаю, что с ней творится, потому и прощаю. Две беременности: одна замершая, другая — выкидыш на ранней стадии. У любого нервы расшатаются. Но Рита еще держится молодцом. Ставлю на стол пепельницу и наливаю кофе.

— Говори коротко и по делу. Мне к десяти на кафедру, — в задумчивости глотаю горячий горький кофе, забыв про сахар.

— Ты должен оставить эту девочку, — Рита выпускает колечко дыма.

Тянусь к пачке сигарет и достаю одну. Щелкаю зажигалкой и затягиваюсь. И неважно, что я не курю.

— Неужели? — нервно смеюсь, если бы не было так грустно.

— Ты не догоняешь? — Рита смотрит мне в глаза, словно в душу. — Матвей, она тебя погубит.

— Мне кажется, я уже мертв, — пытаюсь выпустить колечко дыма, но закашливаюсь и кидаю сигарету.

— Твоя карьера. Ты подумал, что будет с ученой степенью, если сблизишься со Снежаной? Ты готов поставить будущее на кон ради красивой мордашки? — поучает сестра.

Надо же, помнит, как зовут мою партнершу.

— Все будет хорошо.

— У вас ведь еще ничего не было, верно? Если бы было, она вчера бы не поехала с тобой к родителям. Как долго ты планируешь держать девочку в неведении? — Рита закидывает меня глупыми вопросами.

— Тише! Тише! Притормози, — сжимаю плечи сестры и удерживаю так несколько секунд. — У нас с ней все было, понятно?

Ритка не верит. Тихо смеется, смахивает пепел и снова затягивается.

— Дурак ты, Григорьев. И фантазер, — заявляет она. — Если по универу пойдут грязные слухи, тебя первого выпрут. Годы каторжной работы коту под хвост.

— Рита, прием, — щелкаю пальцами возле ее головы. — Я тебе только что сказал, что у нас с моей девушкой был секс, а ты как-то неправильно реагируешь.

Сестра замирает и в ступоре глядит на меня. Пялюсь на ее татушки и чувствую себя полным кретином. Только последний идиот посвящает в свои проблемы семью. А Ритка в теме, и вся семья в теме, потому что моя жена была лучшей подругой моей сестры.

— Успокой родителей и угомонись. Я не псих и не идиот. Не надо больше меня опекать. И да, я не оставлю Снежану, если ты это хотела узнать, — возвращаюсь в спальню, а самого трясет. Опять ненужные советчики вклиниваются в мою жизнь. Какое им дело до меня и моих проблем? Нервно хожу по комнате, сдерживаясь, чтобы не начать все тут громить.

— Матвей?! — вырывается у Риты. Сестра смотрит на меня со смесью удивления и восторга. Я резко оборачиваюсь.

— Я не знаю, как и почему это происходит, но с этой девочкой я чувствую себя нормальным, — шепчу я в исступлении.

— Возможно, это однократное явление, как отсылка на новизну, — предполагает Рита. Я отрицательно качаю головой.

— Вот черт! — она смеется. — Не раз было.

— Не раз, — подтверждаю. — И я не могу ее оставить, понимаешь? Снежана мой шанс не чувствовать себя чертовым параноиком.

Одеваюсь второпях, пока сестре не пришла в голову еще какая-нибудь безумная идея.

— Ты на мотоцикле? — уточняю. Она кивает.

— Докинешь до работы, — определяю я, не предоставляя ей свободы выбора.

Мы выходим на улицу. Байк припаркован во дворе, и вокруг него уже собралась толпа ребятни.

— Все равно ты ненормальный, Григорьев, — шипит Рита, протягивая мне шлем.

— А нормально каждый божий день таблетки? Ты же не пила эту гадость. Отвратительная мерзота.

Мы с ветерком мчимся до универа. Ритка лихачит, но я не вмешиваюсь. У нас негласное правило, кто за рулем, тот и бог.

— А у вас с ней только секс или нечто большее? — интересуется сестра.

— Тебе скажи! Дай ключи, — я протягиваю руку, когда приезжаем на место.

— Зачем?

— Хочу Снежку покатать.

— Мой брат так и не научился трахаться без эмоций, — фыркает Рита.

— Твой брат вообще не умеет трахаться, — в унисон сестре отвечаю я.

На занятиях со студентами ужасно скучно, и я невольно возвращаюсь мыслями к Снежане. Она безумная, энергичная, часто любит брать на слабо. Рассказываю второкурсникам прописные истины, а сам словно веду внутренний диалог с Ростовцевой.

— У кого-нибудь остались вопросы по билетам? — обвожу аудиторию внимательным взглядом.

Задерживаюсь на одной из студенток. Поймав мой взгляд, та очерчивает языком кончики губ, медленно проводит рукой по своей шее, направляя пальцы в глубокий разрез блузки. Невозможно не заметить ее заигрывающие жесты, но я давно на такое не ведусь. Меня, конечно, можно соблазнить, но не более того, и не сейчас.

«Кадришь красивых студенток?» — приходит от Снежаны, и я улыбаюсь. Словно сидит рядом и наблюдает, чем я тут занимаюсь.

«Они сами меня кадрят», — отвечаю и сажусь за стол. Все равно у студентов нет вопросов.

«Красивая?»

Так и вижу, как Снежка обижено надула губы и нахмурилась.

«Вполне».

«Планируешь заняться сексом?» — моя маленькая девочка забавно ревнует.

— Думаю, да», — но не перегибаю палку и добавляю: «С тобой».

«Какая честь для меня, господин профессор!»

Я смеюсь. Наше перекидывание простыми фразами вдохновляет. В аудитории раздается негромкое покашливание. Замечаю на себе недоумевающие взгляды студентов и набираю сообщение:

«Не могу больше писать. Я и так забросил консультацию. Студенты подумают, что их профессор идиот».

«Ты гений! Идиот не смог бы преподавать такую хрень собачью».

И никакой жалости ко мне и бедной философии.

«Согласись, твоя говорильня — полная ерунда», — продолжает Снежка. «Я предпочитаю активные науки. Это как секс. Приятней участвовать в процессе, а не говорить о нем».

И ведь не поспоришь!

После работы жду ее возле салона красоты. Стою на обочине и нервничаю, когда в дверях показывается Снежка. Проводит взглядом по парковке: ищет мою машину. Давлю на клаксон. Она оборачивается, улыбается и несется ко мне.

— Ух ты, — чмокает меня в губы и надевает шлем. — Куда поедем?

— Ты любишь скорость? — вместо ответа интересуюсь я.

— Обожаю! — она садится и крепко прижимается ко мне, обнимая за талию.

Мне приятно, адреналин в крови растет.

— Вот и отлично, — я завожу мотор. — Погоняем!

Возвращаемся домой к вечеру довольные и усталые. Я давно не гонял на байке, отвыкшие от нагрузок мышцы приятно ломит.

— Хочу тебя, — Снежка целует меня еще в прихожей.

— И я тебя, — целую в ответ.

Сегодня моя очередь доставлять ей удовольствие. Беру ее на руки и несу в спальню. Опускаю на кровать и начинаю медленно раздевать. Снежка смеется, уворачиваясь от моих рук, ссылаясь на щекотку, но постепенно ее дыхание учащается, а взгляд мутнеет.

Снимаю последнюю одежду и начинаю медленно ласкать ее грудь. Она вздрагивает, тихо стонет. Я чувствую, как ей приятно. Знаю места, при прикосновении к которым Снежка всхлипывает. Медленно поцелуями спускаюсь вниз. Она выгибается, подается мне навстречу. Развожу ее бедра и начинаю ласкать языком.

Снежка закатывает глаза, стонет. Она уже на грани, такая влажная и горячая. Буквально несколько секунд, и моя девочка бурно кончает. Продолжаю ее ласкать, наслаждаясь зрелищем, как она плещется в волнах удовольствия.

— Иди ко мне! — внезапно ее глаза распахиваются, и она набрасывается на меня как кошка. Ее пальцы еще дрожат, и я помогаю Снежке раздеть себя. — Хочу как в прошлый раз. Резко! — она притягивает мои бедра, и я вхожу в нее одним движением.

Это агония, экстаз, безумие. Мы двигаемся в одном ритме, а ее пальцы блуждают по моему телу, взрывая во всех его участках маленькие искры. Я продолжаю движение, когда Снежка приподнимается на локтях и прикусывает мой сосок. Я рычу. Больно и приятно одновременно. Продолжая кусать, она всасывает его, а мое тело пронзает острое наслаждение.

Я взрываюсь, потому что сдерживаться больше нет сил. Мы бурно кончаем снова и снова, а потом долго лежим, не размыкая объятий.

— Я хочу в душ и есть, — Снежка ногтями рисует на моей груди узоры. — А ты?

— И я, — целую ее пальцы и увлекаю за собой в ванную.

После душа мы отправляемся на кухню. Желудок буквально сводит от голода. Я сам за весь день ничего не съел, и Снежку не накормил. Увидел ее и совсем забыл о еде.

— У тебя еще осталось мясо, — Снежка исследует холодильник. — Пойдет, если запечем?

— Отлично, — киваю, а сам не отвожу взгляда от Снежки. В моей футболке, доходящей ей до середины бедер, Ростовцева выглядит очень сексуально.

— Порежешь овощи, пока я разберусь с основным блюдом? — просит Снежка.

Я не против. Достаю разделочную доску, нож, тарелку. Мою овощи и начинаю медленно их нарезать. Снежка колдует над мясом, а я вспоминаю утренний разговор с сестрой. Размышляю, стоит ли все рассказать сейчас, или ждать, пока кто-то это сделает за меня.

— Все нормально? — Снежка поднимает на меня красивые глаза, улыбается. Непроизвольно улыбаюсь в ответ.

— Со своей бывшей женой Катей я познакомился в институте на первом курсе, — начинаю, и словно ныряю в ледяную воду. На мгновение замолкаю, наблюдая реакцию Снежки, но она выжидающе молчит, и я продолжаю. — Это была любовь с первого взгляда, причем обоюдная. Мы ни на день не расставались. Она стала моим миром, моим другом, советчиком. С ней было удивительно приятно говорить. Казалось, что она понимала меня с полуслова. Правда, у нее был один пунктик, относительно своей девственности, но я принял ее решение. У каждого человека есть принципы. Заниматься любовью только после свадьбы показалось мне вполне приемлемым, и я терпеливо ждал. Мы подали заявление, родители нас поддержали. Свадьбу отпраздновали в шикарном ресторане, после которого мы с женой поехали на квартиру. Правда, первая брачная ночь не задалась. Катьке, как девственнице, было больно, а я нервничал и не сумел доставить удовольствие ни ей, ни себе. Списав неудачу на переживания и алкоголь, мы решили попробовать в следующий раз.

Я посмотрел на Снежку. Она уже засунула мясо в духовку и с интересом смотрела на меня. Не знаю, готова ли она к моим откровениям, но лучше все рассказать сейчас, чтобы не было недомолвок.

— Что было в следующий раз? — не выдержала Снежка.

— В следующий раз было намного лучше, Катьке все понравилось, но я так и не кончил. Не знаю, почему с женой так облажался. Мы решили, что я исправлюсь в следующий раз, но дальше стало только хуже. Катька кончала почти сразу, а я мог хренову тучу времени двигаться, но так и не достичь разрядки. Вначале она терпела, что после нее я закрываюсь в ванной и сбрасываю напряжение. Потом начались оскорбления в неспособности кончить от своей женщины. Я не знал, что делать, был растерян. К такому ведь не готовишься. Решение в учебнике не отыщешь. Ты просто пытаешься решить проблему, и не знаешь как.

— А ты не думал попробовать заняться сексом с другими девушками? — голос Снежки был серьезен.

— Думал и даже договорился с одной, но каким-то образом Катька все узнала. Заявилась к нам на квартиру, устроила грандиозный скандал. Ударила меня, я толкнул ее. В общем, в тот день вы вдрызг разругались. А на следующий день она потащила меня в больницу. На прием к врачу-сексопатологу.

Я ворошил прошлое, понимая, каким дерьмовым оно у меня было.

— После этого начался настоящий ад. Мерзкие неудобные вопросы, противные обследования. Мне прописали препараты, побочным эффектом которых стало полное исчезновение либидо. Меня вообще выключило из процесса. Я чувствовал себя полным дураком с затуманенной головой. В конце концов, я забросил лечение, потому что мне оно не помогало. Но это были еще цветочки. Моя жена с Ритой были лучшими подругами, и, конечно же, Катька поделилась с ней своими бедами. Какой у нее дерьмовый, неспособный ни на что братец. Сестра рассказала родителями и понеслось. Все в нашей семье принялись активно обсуждать мою избирательную анэякуляцию, а я впал в депрессию, потому что реально хотелось сдохнуть. Мы прожили в этом аду пять лет, а потом Катька собрала чемоданы и послала меня к черту.

— Она ушла? — голос Снежки сорвался. Может, напрасно я рассказываю ей все это дерьмо?

— Она хотела уйти, и она бы обязательно ушла, но ей внезапно стало плохо. Ее положили на обследование и выявили онкологию. Можно было лечиться у нас, но за границей больше возможностей. Деньги на лечение собирала вся семья, даже волонтеры подключились. Вскоре после этого Катька уехала в Германию, а я впервые вздохнул свободно. Несколько раз я навещал ее в больнице, а в последний приезд она попросила меня подписать документы о разводе. Оказалось, за время лечения она сошлась со своим врачом, который, в отличие от меня, прекрасно кончал. После развода я решил, что мой персональный ад закончился и планировал развлечься, но у меня не получилось. Как выразился доктор, виной всему длительный стресс и препараты, которые привели к расстройству нормального ответа на сексуальную стимуляцию. Получив от судьбы такой щелчок по лбу, я вплотную занялся карьерой. Кандидатская, докторская. Меня пригласили преподавать в университете.

Я посмотрел на Снежану, но по ее лицу невозможно было понять, о чем она думает.

— Так вот почему ты не реагировал на студенток, ходящих вокруг тебя табунами! — ее лицо пронзила догадка.

— Смысл что-то начинать, если не можешь довести дело до конца, — я сгримасничал, снова возвращаясь к овощам. После сказанного мне стало гораздо легче. — Думаешь, мне не хотелось с ними мутить? Еще как хотелось, но меня всегда останавливала огромная вероятность облажаться. Если бы кто-нибудь из студенток пустил слух, что их препод больной, с преподаванием пришлось бы распрощаться.

— А я? Почему ты замутил со мной? Ведь тоже был риск, что ничего не получится.

Гриль звякнул, оповещая, что мясо приготовилось, но Снежана не торопилась его доставать.

— Помнишь утро, когда мы проснулись в одной постели? — напомнил я. Снежка кивнула. — Ты тогда сказала, что мы трахались везде, что я сделал тебя счастливой. И на твоем лице не было отвращения. Не было чувства, что я сделал что-то не так, облажался. Мне стало интересно, что же я такого вытворял в пьяном угаре, и решил дать себе еще один шанс. Попробовать с тобой, не особенно надеясь на удачу.

— И у нас все вроде получается, — Снежана расплылась в широкой озорной улыбке.

— Верно, — я кивнул. — Сам не пойму почему.

Я нарезал овощи, Снежка разложила их красиво на тарелке. От запеченного мяса по кухне поплыл приятный аромат.

— За что пьем? — она подняла бокал с красным вином.

Я задумался. Не хотелось оригинальничать, но Снежана должна знать, что я сейчас чувствую.

— Философ Диоген сказал: «Быть богатым и иметь много денег — не одно и то же. По-настоящему богат тот, кто удовлетворен своей жизнью». За счастье, которое нам дарит каждый день.

— Отличный тост! — мне показалось, или Снежка покраснела. Наши бокалы соединились.

Мясо было просто волшебным и буквально таяло во рту. Что ни говори, а Снежана очень хорошо готовит.

— А где сейчас твоя жена?

Я ожидал этого вопроса.

— Умерла несколько месяцев назад. Ей было как раз сорок дней, когда я тогда напился в клубе. Наверное, поэтому сорвался. А день, когда ты пришла ко мне в ресторан, был днем ее рождения. Я всегда в этом ресторане заказывал один и тот же столик на одно и то же время. Первые пару лет мы отмечали день ее рождения вдвоем, а когда отношения окончательно испортились, я всегда приходил один.

— До последнего дня, — заметила Снежана. Я повернул руку и наши пальцы переплелись.

— Твое появление в ресторане стало для меня полной неожиданностью, — я усмехнулся, вспомнив удивление, когда увидел в спутницах свою студентку.

— Ты, наверное, до сих пор сердишься, что испортила тебе вечер.

Какие глупые мысли! Я поспешил развеять ее сомнения.

— Напротив, я очень благодарен, что ты тогда пришла. Теперь с этим местом меня будут связывать другие воспоминания.

— Никогда больше не пойду в этот ресторан, — Снежана забавно сморщила нос. — Ты очень любишь сою бывшую жену? — наколов на вилку ароматный кусочек мяса, протянула его мне.

— Раньше любил, но все слишком быстро прошло. Было время, когда я ее люто ненавидел. Теперь же мне просто жаль, что она связала жизнь со мной, а не каким-нибудь хорошим парнем.

— Как говорит Ницше, сожаление ничего не может изменить, — глубокомысленно выдала Снежка, а я поразился разумности ее мыслей.

И вовсе она не бестолковая, как показалась в начале года. Определенно есть потенциал. Вспомнил ответ Снежки относительно религии и в душе всколыхнулась гордость.

Поужинав, мы переместились обратно в спальню.

— У тебя есть телик? — Снежка упала на кровать и потянула меня за собой.

— Конечно! — я щелкнул пультом, и из-под кровати выехал телевизор.

— Ничего себе! Круто! — восхитилась Ростовцева, а я рассмеялся.

В свое время эта чудо-установка стоила мне фигову тучу денег, но реально экономила скромное пространство однокомнатной квартиры.

— Сегодня утром приходила Рита, — я потянулся поцеловать Снежку, но та попросила перевернуться на живот, а сама взгромоздилась сверху.

— Что хотела? — стянув с меня футболку, она принялась массировать мои плечи.

— Устроила скандал, настаивала, чтобы оставил тебя. Я послал ее к черту и попросил не вмешиваться. Я это к тому, чтобы ты была готова. Мои родственники любят лезть не в свои дела. Если с ними возникнут проблемы, позвони мне, и я все решу.

— Спасибо большое, мой Робин Гуд, — прошептала Снежка, лизнув меня в ухо.

— Ты и по другим проблемам мне звони, — добавил я, чувствуя, что проваливаюсь в бездну.