— Обалдеть! Что же получается, вы теперь в отношениях? — воскликнула Руся, когда я поделилась подробностями. Не всеми, конечно. Просто в общих чертах обозначила тенденцию нашего общения с Матвеем.

Мы сидели у Руси на квартире, куда в ближайшее время должны были подвалить остальные члены нашей компании. Предки Малиновской свалили на выходные в деревню, оставив доченьку полноправной хозяйкой двушки в центре, и мы решили закатить вечеринку.

— Наверное, — я пожала плечами.

— Что за смурной вид и неуверенный жест! У тебя с ним было или нет?

Это были мои первые взрослые отношения, и кроме подруги мне не с кем было поделиться сомнениями. А они мучали меня, и чем дальше, тем сильнее. Матвей не звонил мне пять дней. Пять долбаных дней. С того странного вечера, когда я без приглашения завалилась в ресторан, позволила довести себя до оргазма и залезла Матвею в штаны.

Утро получилось скомканным и быстрым. Мы бессовестно проспали, а у Григорьева с утра была назначена консультация, а после обеда экзамен. Испив наспех молотого кофе, мы разъехались по адресам. Я вызвала такси и вернулась домой, а Матвей помчался на кафедру.

— Продиктуешь свой номер? — попросил он, когда сидели на кухне.

— Уже. Ты записал мой телефон в прошлый раз.

Я позвонила, Матвей увидел абонента «милая» на экране, кивнул. И все. После этого в моем пространстве воцарилась тишина. Григорьев не писал и не звонил, и я начала сомневаться, а не приснилось ли мне все.

— Если было, то чего тормозишь! — Руся была полна решимости. — Вы теперь вместе и точка. Или, думаешь, Змей, оказавший Светке и хреновой туче других девок, просто так с тобой замутил? Снежок, не кисни! Позвони ему сама.

Я отрицательно покачала головой, чем окончательно разозлила подругу.

— Ждешь пока какая-нибудь шустрая деваха воспользуется его сперматоксикозом и перехватит инициативу? — завопила Руся, а я поняла, как мне плохо без него.

— Хорошо, позвоню, — я потянулась к мобильнику. Под пристальным взглядом подруги нашла контакт Григорьева. Абонент был занят, и в трубке раздались короткие гудки.

— С кем-то треплется. Потом еще наберешь, — отмахнулась Руся.

— Тебе когда-нибудь снятся странные сны? — пока подруга ходила в кухню за соком, я взяла ее ноутбук и открыла страницу с иероглифами.

— Если ты об эротических и страстных, то постоянно, — захихикала Руся, пристраиваясь рядом.

— Нет, я об этом, — продемонстрировала ей вязь иероглифов, обозначающих «вместе навсегда».

— Что это?

— Татуировка Матвея.

— У него есть татушка? Ничего себе! В каком-нибудь пикантном месте? — фантазия Руси скакала впереди ее самой.

— На шее, вот здесь, — показала на себе, — но я сейчас не об этом. Мне иногда кажется, что я помню, как он ее набивал. Представляешь! Хотя это было, когда он еще учился в институте, и я не могла этого видеть. Я помню мастера. Смуглый и огромный, мастерски владеющий машинкой.

— А салон помнишь? — уточнила Руся.

— Нет, но нашла бы, если он еще существует.

— Мих, надо долететь кое-куда, — командует она по телефону. — Снежка хочет проверить одно местечко. Не, адреса не помнит. Зрительно покажет. Ну все, — поворачивается ко мне, — сейчас Миха прискочит. Ребята с ним. Сгоняем в твой салон и айда тусить на хате до утра!

Ребята прилетают на двух тачках. На первой Миха. Мы с Русей к нему заваливаемся. На второй Макс с Лялей и Занозой. Они следуют за нами.

— Куда вас, девочки? — галантно интересуется Миха.

— Снежка покажет, — отмахивается подруга.

У Михи специально для девочек охлажденная бутылка шампанского, которое Руся лихо открывает и наполняет бокалы. — Не грусти, подруга! — визжит она, и мы чокаемся. Реально, мне становится легче.

Сомневаюсь, но сердце ведет, и вот мы уже притормозили напротив охренительно дорогого и известного тату-салона.

— Нехило! — выдохнул Миха и остался в машине, а мы с Русей отправились на разведку.

Интересное местечко. В таких раньше не бывала, но приятное взгляду. Даже бы сказала богато. Раньше вроде так не выглядело, но столько лет прошло.

— Здравствуйте! Могу вам чем-нибудь помочь?

Этой девочки на ресепшене тоже, вроде, не было. Поднялись.

Руся мнется и смотрит на меня.

— Нам нужен… Роман, — в памяти всплывает случайное имя, и я называю его. — Сегодня его смена?

— Да, — взгляд девушки на ресепшене меняется. — Только он сейчас с клиентом.

— Мы подождем, — Руся плюхается в кресло. Принесите кофе и пончик, — командует она.

— Спасибо. Ничего не надо, — смеюсь я.

Мы ждем долго. Минут тридцать, не меньше. Наконец, боковая дверь открывается. Роман выходит первым, и мы вскакиваем, чтобы его поприветствовать. Собеседник запаздывает, но через секунду и он появляется в дверном проеме.

— Охренеть! — выдыхает Руся и плюхается обратно на свое сиденье.

А дальше немая сцена. Руся с внезапным спазмом зрительного нерва, уж слишком подозрительно дергается ее глаз. Девушка на ресепшене, зависшая на Романе и неоднозначной ситуации с тормознутыми клиентами. И мы с Матвеем, буквально залипшие друг на друге.

Ситуацию разруливает, как ни странно, Миха. Завалившись в салон, уж не знаю, влекомый какими высшими силами, он командует:

— Девчонки за мной! Роман, прошу прощения за беспокойство. Мы еще к вам заглянем. Прошу, — расшаркивается перед Матвеем. Как-никак он препод. — Вы на тачке или сядете с нами? На тачке, значит, поедете со Снежкой.

— Бля, у этих двоих прямо мистическое притяжение! — охреневала Руся, пока мы шли к машине.

— Да ну! — фыркнул Миха. — Самочку тупо тянет к приглянувшемуся самцу. Животный инстинкт. Мистика тут рядом не лежала.

Друзья всегда так шутят, но сейчас мне за них жутко неловко. Еще Матвей подумает, что я преследую его ради сексуальных утех. Миха на тачке тронулся первым, Григорьев выехал за ним, Макс следом.

— Куда едем? — поинтересовался профессор.

— К Русе на квартиру, — проговорила я убитым голосом. — К Руслане Малиновской, — исправилась.

— Я понял, — кивнул он.

Черт! Выставила себя полной дурой, припершись в этот тату-салон. Лучше бы держала мысли при себе, иначе окружающие решат, что я напрочь двинутая.

— Я скучал, — неожиданно пальцы Матвея накрыли мои.

— Правда? — я широко улыбнулась. Хорошее настроение включилось в ту же секунду.

— А ты как думаешь?

— Ты не звонил, — напомнила профессору о своих душевных переживаниях.

Григорьеву пришлось отпустить мою руку, чтобы переключить передачу, а затем наши пальцы снова переплелись. В машине на несколько долгих минут воцарилась тишина, а потом Матвей заговорил:

— Я эти дни очень много думал…

— Дурацкая привычка!

— Знаю, — он усмехнулся, — но из нас двоих кто-то должен был включить благоразумие.

— Слово-то какое, на грех наводящее, — пошутила я.

— Снежана, я серьезно. Тебе двадцать, мне тридцать пять. Пятнадцать лет разницы не перечеркнуть.

— Считаешь меня малолеткой?! — я начала тихо беситься. Особый талант у профессора за пару слов вывести меня из себя.

— Не считаю, — он погладил большим пальцем мою ладонь. — Но и себя не считаю достойным для тебя кавалером.

— Мы партнеры, не забыл? — сжала зубы, едва сдерживаясь, чтобы не придушить поганца. Терзался он сомнениями, видите ли. А обо мне не подумал?

— Хорошо, партнеры, — сдался Матвей.

— Вот и подбери свои розовые сопли для телки, которую будешь окучивать ради брака. А с тобой мы просто развлекаемся, веселимся, трахаемся и к черту возраст! — мне хотелось сделать ему как можно больней.

Матвей с каменным лицом выслушал мою гневную тираду, но руку не убрал.

— Я тебе сегодня звонил. Было занято, и я расценил это как знак, — признался он внезапно охрипшим голосом.

— Какой! — профессор окончательно вывел меня из себя. — Послать меня к черту?

Отстегнув ремень безопасности, я накинулась на Матвея с поцелуями, потому что терпеть пытку и душевные терзания было невыносимо. От неожиданности он крутанул руль в сторону, нас занесло. Мы едва не врезались в «задницу» Михе, но Матвей вовремя сориентировался и выправил машину.

— Снежан, что ты делаешь? — он попытался меня отцепить, но я была не отцепляема. — Честное слово, ты нас угробишь! — прошипел Матвей, когда через ткань джинсов я коснулась его дружка и охренела от степени его возбуждения.

— Ты же меня хочешь! — открыла для себя зашибенную истину.

Блин, вот почему он так бесится!

— Я постоянно тебя хочу, но это не повод на скорости лезть мне в штаны, — Матвей сжал мои пальцы, когда те пытались справиться с молнией.

— В смысле? Всегда-всегда? — не без удовольствия уточнила я. Матвей кивнул, не отпуская руки. Не признание, но сексуальная зависимость тоже много значит.

— Я же сказал, — теряя терпение, выдохнул он. — На нас смотрят.

Глянула на соседнюю машину. Какой-то чмырь за рулем так и пялился на нас. Высунула язык и показала средний палец.

— Серьезно, Снежан, так нельзя! — простонал Матвей, убирая мою руку от своего офигенно возбужденного члена. — Мне нужно переключить передачу.

— Если хочешь, какого хрена страдаешь самоедством, — надулась я, скрестив руки на груди.

— Зачем вы приходили в тату-салон? — вместо ответа поинтересовался Григорьев.

Видела, как тяжело вздымается его грудь, как двигаются скулы, и пальцы судорожно сжимают руль. Он хочет меня до боли. И я его хочу так, что в глазах темно.

— Хотела сделать себе татушку, — незачем Матвею знать о моих странностях.

— Интересно где?

— Сейчас покажу, — я потянула молнию своих джинсов.

— Не надо, я понял! — остановил меня. — Лучше не делай.

— Это еще почему?

— Потом все пройдет, а напоминание останется, — пространно заявил Матвей, но я догадывалась о ком идет речь.

— У тебя так и было?

Хотелось, чтобы Матвей уже начал мне доверять и хоть немного приоткрыл завесу своей тайны. Он не ответил, а потом не было возможности расспросить. Мы приехали, Руся выскочила первой, потащила следом меня. Лялька с Занозой тоже поспешили. Парни замыкали цепочку.

— Хата к нашим услугам! — Руся с громким криком ворвалась в квартиру. — Только после десяти не шуметь, а то соседка развоняется. Такая вреднючая бабка.

Напитки и закуски мы привезли свои и быстренько накрыли у Руси поляну.

— Нашему нежному цветочку! — Миха протянул мне банку холодного безалкогольного пива.

— Матвей Игоревич, — профессору подал такое же.

— Вы же скидывались. Мне тоже следует, — профессор достал бумажник.

— Не парьтесь! — отмахнулась Заноза. — Снежок угощает. У ее папаши куча бабла, а подруга у нас не жадная.

— За нас! За удачу! За сессию! — прозвучали тосты, и мы стукнулись банками.

Вечеринка даже еще не началась, а Руся с Михой снова начали сосаться.

— Имейте уважение к свободным барышням! — завопила Заноза, которой стало совсем уже невмоготу.

Руся мутит с Михой, Лялька с Максом тискается, а мы с Матвеем стоим так близко, что, кажется, впечатаемся друг в друга.

— Сбежим, — прошептал Григорьев на ухо, а у меня сотни мурашек по лицу.

Привстала на цыпочки, чтобы вдохнуть жаркое «да», и лизнула мочку. Мне было приятно, когда он так делал, и Матвею должно понравиться. По его реакции поняла, что найдена еще одна чувствительная точка, и запустила язык ему в ухо.

Он прижал меня к себе так сильно, что я задрожала, но продолжала снова и снова ласкать его языком. Матвею было приятно, даже слишком и, когда держаться уже не было сил, он сгреб меня в охапку и потащил к машине.

— Попрощаешься? — прохрипел, оглядывая осоловевшим взглядом нашу компанию.

— Они поймут, — мой голос тоже осип.

До квартиры Матвея на тачке минут пятнадцать. Мы долетаем, наверное, минут за пять. Поднимаемся по лестнице, прерываясь на быстрые поцелуи. Его руки гладят мое бедра, ягодицы, и тело так и искрит от желания.

Наконец, темная прихожая, щелчок замка входной двери, и мы кидаемся друг к другу в объятия.

Это взрыв, ураган, бешеная страсть! Меня еще никогда не захлестывали такие острые эмоции, а сейчас они буквально льются через край. Меня вжимают в стену темной прихожей. Чувствую горячее дыхание моего партнера, слышу бешеные удары его сердца. Каждое прикосновение Матвея отдается безумным пожаром между ног, и я отдаюсь на волю его рукам. А они обнимают, гладят, возбуждают.

Я еще в блузке, а его руки уже забрались под бюстгальтер. Мои соски напряжены, и каждое прикосновение к вишенкам отдает острой болью. Матвей проводит по ним пальцами, вытягивает, и с моих губ срывается стон. Повинуясь его движениям, поднимаю руки вверх, избавляясь от блузки. Следом за ним на пол летит бюстгальтер, а язык профессора ласкает мою грудь.

Я хриплю, вскрикиваю, мне хочется больше, но Матвей пресекает все мои попытки перехватить инициативу. За считанные минуты он избавляет меня от джинсов и трусиков. Сильные пальцы скользят по моим бедрам, очерчивают округлость ягодиц, а рот продолжает терзать возбужденную грудь.

Пальцы Матвея теперь между моих бедер. Одуреть, что за танец они выписывают! От его прикосновений хочется скулить, что я собственно и делаю. Легкое движение по вершине возбуждения заставляет меня выгнуться и дернуться ему навстречу.

— Еще не время, — шепчет он, дразня и играя со мной.

Матвей касается пальцами вокруг, кружит, заставляя меня желать большего. Это невыносимо. Я готова делать что угодно, готова стать кем угодно, только бы он прекратил мои мучения. Мои руки припечатаны к стене у меня над головой, и еще одно острое прикосновение. Выдыхаю ему в рот, всхлипываю, потому что терпеть действительно невыносимо.

Его пальцы резко входят в меня. Хриплю, пытаясь отлипнуть от стены, но не могу пошевелиться. Матвей вынимает пальцы, продолжая ласкать ими мое разгоряченное тело, и я осознаю, какие они у него влажные. От меня, моего возбуждения.

— Прошу! — выдыхаю, когда он снова обводит бугорок клитора, минуя его.

— Не слышу.

Матвей что, издевается надо мной?

— Пожалуйста! Я хочу…, - мой голос срывается на стон, когда он все-таки прикасается к чувствительной точке.

— Что ты хочешь? — вредничает профессор, продолжая изводить меня возбуждением.

— Тебя хочу! Хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне! — вырывается из груди.

— Не так.

Он касается, но этого мало. Меня трясет, а Матвей будто не понимает мою агонию.

— Возьми меня! Пожалуйста! — умоляю я, доведенная до предела. Кажется, еще немного и взорвусь.

Матвей отпускает меня, но лишь затем, чтобы скинуть с себя одежду и найти защиту.

— Не надо. Я пью таблетки, начала пить, — шепчу я, хватаясь за него. Разворачиваю к себе, целую. Не могу больше ждать. — Хочу тебя без резинки.

Матвей поднимает меня на руки, обхватываю его бедра ногами, а затем он входит меня. Резко и на всю длину. Меня выгибает от переизбытка ощущений. В моем положении двигаться сложно, остается подчиниться ритму партнера.

Как же безумно приятно, когда вот так: дерзко, отрывисто и грубо. Словно изголодавшиеся друг по другу, без лишних слов. Только ритм, только движение. Меня накрывает горячая волна, а перед глазами мелькают цветные точки. Я кричу, бьюсь в экстазе, а движения продолжаются. Его член пульсирует внутри меня и напрягаю мышцы, чтобы ему помочь. Сжимаю стенки, чувствуя, как ему приятно.

Матвей выдыхает, хрипит, ускоряя ритм до бешеной гонки. Еще сильнее сжимаю внутренние мышцы, и чувствую, как он взрывается внутри меня. Он кончает, снова и снова. Ощущаю его несильные толчки, а потом Матвей утыкается лбом в мое плечо и замирает. Шумно выдыхает, постепенно успокаиваясь, и осторожно опускает меня на пол.

После душа я почувствовала себя счастливой, обновленной и… жутко голодной.

— Ужасно хочу есть! — заявила я.

— Можно заказать доставку, — Матвей посмотрел на часы. В джинсах и с блестящими после душа волосами он был очень красивый, и я невольно залюбовалась. — Какую еду предпочитаешь?

— А ты не готовишь? — удивилась я и прошла на кухню. Григорьев последовал за мной.

— Крайне редко. Обычно простые быстрые блюда вроде омлета. Утром дома пью кофе, обедаю на работе, ужинаю редко. Минимальный набор продуктов, — он развел руками, когда я заглянула полупустой холодильник.

— Не густо.

Плита, микроволновка, скудный набор посуды. Похоже, профессор и правда редко ест дома.

— Я закажу, что хочешь. Выбирай! — Матвей открыл на планшете сайт ресторана, предоставив выбор мне, а сам включил кофеварку.

— У тебя же на первом этаже супермаркет, — я отложила в сторону планшет. — Куплю чего-нибудь. Скоро вернусь. Не скучай! — я чмокнула его в щеку.

— Может не стоит…, - прокричал он вслед, но я уже не слушала.

Насвистывая веселую мелодию, легко сбежала по ступенькам и впорхнула в раздвижные двери круглосуточного супермаркета. После сексуальной разрядки я была на подъеме.

Быстренько пробежавшись по магазину, я купила хлеб, мясо, зелень, несколько пакетиков специй, замороженные овощи и бутылку воды. Прогуливаясь по рядам, заметила пароварку для приготовления еды в микроволновке и тоже отправила в тележку.

Матвей ждал меня на кухне, а по квартире гулял аромат свежесваренного кофе. Замурлыкала от удовольствия, когда он подал мне чашку. Испив кофе, я похвалилась трофеями шопинга.

— Смотри, что купила, — я выкладывала продукты на стол.

Матвей растерянно наблюдал, как я опустошаю пакет.

— Ты, конечно, молодец. Я все понимаю, но, Снеж, кто все это будет готовить? Может, лучше закажем. Я тоже зверски проголодался.

— Я, — просто ответила я.

— В смысле ты? — не понял Григорьев.

— Я приготовлю. Сейчас только освоюсь на твоей кухне и забацаю нам ужин на двоих. Ты лучше сядь, чтобы не путаться под ногами.

Усадила офигевшего профессора на стул и еще раз осмотрелась. Техники мало, но вся современная. Варочная панель электрическая, нагревается не хуже нашей. Только плита предков куплена за охрененные бабки, а у Григорьева попроще. Уложила мясо на сковороду и включила вытяжку.

Матвей наблюдал за моими действиями с изрядной долей иронии. Пока солила и перчила мясо, еще сдерживался, а стоило достать из коробки пароварку, закашлялся.

— Все хорошо? — сделала вид, что не замечаю его скепсиса.

— Абсолютно. Просто в горле пересохло, — Матвей налил себе воды, продолжая настороженно наблюдать за моими перемещениями.

Я засыпала овощи в пароварку, посыпала специями и отправила в микроволновку на двадцать минут. За это время мясо почти приготовилось. Тарелки, вилки, бокалы. У Матвея в холодильнике нашлась бутылка красного вина. Разложила еду по тарелкам, пока он наполнял бокалы.

— Люблю охлажденное, — я улыбнулась. Бокал запотел и на ощупь приятно холодил.

— Я тоже. Ммм, вкусно! — Матвей прищелкнул языком, оценив мое блюдо.

Получилось просто, ароматно и сытно. Вкусы мяса и овощей при готовке не смешались и Матвей это оценил.

— Как так вышло, что богатая девочка умеет готовить? — поинтересовался он, когда первый голод был утолен.

— Посещала кулинарные курсы. Отец убежден, что женщина обязана уметь хорошо готовить. Мои старшие сестры просто богини кухни. Такие шедевры создают, язык проглотишь. Мои способности гораздо скромнее. От голода не умру и ладно.

— Очень даже неплохо, — похвалил Матвей, и я расплылась в довольной улыбке.

— Кушай, мой тигр! — я кокетливо порычала.

— С удовольствием, моя тигрица! — Матвей послал мне воздушный поцелуй.